Лепестки

Вэй Ин любил запускать бумажные фонарики, он думал, что будет ждать церемонии с нетерпением — ведь это было чуть ли не единственным разрешённым развлечением в Облачных Глубинах, однако когда все они, одетые в белое, шли на площадку, мысли его были далеки от радостных. Тёмное железо, вновь явившее себя в мире, клан Вэнь, который, похоже, был в этом замешан, собственные чувства, обернувшиеся болезнью… Вэй Ин едва сумел улыбнуться шицзе, когда та посмотрела в его сторону. Однако заметив впереди Ванцзи, Вэй Ин тут же ускорил шаг, и Цзян Чэн, собиравшийся запускать с ним фонарик, как они привыкли ещё в Пристани Лотоса, только раздражённо нахмурился. Лань Ванцзи сделал вид, что не заметил, как Вэй Ин устроился на земле рядом с ним. Он старательно мастерил фонарь, сосредоточенно сгибая тонкие прутья. Вэй Ин тут же взялся за бумагу и тушь и пока рисовал, поглядывал на Ванцзи, будто собрался изобразить на фонарике ещё один портрет. Но вот наконец рисунок был готов, и Вэй Ин с улыбкой повернулся к Лань Ванцзи. — Лань Чжань, раз мы вместе проходим уроки жизни и смерти, запустим фонарик вдвоём, чтобы попросить милости у неба? — предложил он. — Я привык один, — отрезал Лань Чжань, не глядя на него. — Привычки можно менять, — осторожно заметил Вэй Ин. — К тому же, взгляни, я сделал этот фонарик специально для тебя. Смотри же! На белоснежной рисовой бумаге Вэй Ин нарисовал очаровательного кролика, сидящего в траве. Он не ждал, что это действительно сработает, но черты лица Лань Чжаня, как только он перевёл взгляд на рисунок, внезапно смягчились. Он рассматривал кролика с таким нежным вниманием, что Вэй Ину впору было ревновать к собственному творению. — Ты улыбнулся, — почти неверяще заметил он. Лань Чжань импульсивно дёрнулся, словно собрался вытащить меч. Вряд ли он рассчитывал, что Вэй Ин заметит столь малое проявление чувств! Возможно, он даже счёл это оскорблением? Вэй Ин отскочил в сторону, чтобы не попасть под горячую руку, и случайно задел бумажный фонарик Не Хуайсана. Тот сразу же вспыхнул. — Вэй-сюн! — возмутился Не Хуайсан. — Мой фонарик!.. Вэй Ин почти не слушал его, бросив только, что всё возместит. Лицо Лань Чжаня оставалось нечитаемым, он будто скрылся за ледяной маской. А, быть может, ещё и осуждал. Кожа от холодного взгляда точно вспыхнула, и Вэй Ин с тоской подумал, что и представить не может, какие теперь цветы рвутся наружу. Но вдруг Лань Чжань смягчился и коротко кивнул ему, позволяя продолжить. Вэй Ин перевёл дыхание и шагнул к нему ближе. — Запустим вдвоём, — обронил два слова Лань Чжань. Когда белые фонари, украшенные рисунками и иероглифами, величественно поднялись к небу, лицо Лань Ванцзи стало спокойным и даже мечтательным. Вэй Ин улыбнулся, заметив это выражение, но, наученный горьким опытом, не стал ничего говорить. Вместо того он скорее сложил ладони, чтобы фонарь унёс к облакам его мечты. — Хочу, чтобы я, Вэй Усянь, мог всю жизнь защищать слабых и бороться со злом, без сожаления в сердце, — прошептал он от всего сердца. Какими бы ни были его собственные желания — а эта цель оставалась главной. Пусть лепестки прорастают из-под кожи, но молить о любви — последнее дело, когда в мире столько зла. Внезапно Вэй Ин заметил, что Лань Чжань внимательно смотрит на него. И снова прочесть его мысли было совершенно невозможно, а где-то в районе сердца бутоны проснулись и принялись искать себе дорогу к свету. Лань Чжань медленно отвёл взгляд и прикрыл глаза. Вэй Ин понял, что он не станет произносить желание вслух, но и без того было ясно, о чём он мог попросить, — Усянь увидел в его пальцах мешочек, где нашёл временный покой осколок тёмного талисмана. Фонари взмывали в небо, и Вэй Ин вздохнул. Красота не утешала его сердца сейчас. Он отвернулся от спокойного зрелища и увидел Яньли. Печаль осветила её черты, и сейчас Вэй Ин назвал бы её первой красавицей среди всех девушек, что вообще собрались сегодня на церемонию. — Шицзе, что же ты загадала? — шагнул он к ней, чтобы забыть о собственных неспокойных мыслях, а Яньли отвлечь от тоски. — Чтобы ты поскорее вырос, — мягко улыбнулась она, чуть наклоняя голову, — и чтобы тебе выпало меньше боли, — они встретились взглядами. — Нужно было загадывать найти достойного мужа, — проворчал Вэй Ин, но не потому, что слова шицзе его не тронули — за спиной Яньли стоял Цзинь Цзысюань, упорно отвергающий её, и Усянь не мог удержаться от шпильки. Он говорил достаточно громко, и это услышал не только наследник клана Цзинь, но и его окружение. — Ваша судьба предопределена, — с улыбкой вмешалась Мяньмянь, выступая вперёд. — К чему ещё желания? Вэй Ин не успел придумать достойный ответ — вокруг сразу же собрались другие девушки из клана Цзинь. — Вон стоит ваш муж, — загалдели они. — Почему вы в одиночестве запускали фонарь? Вы ведь даже делали его вместе! — Пусть ваш брак продлится сотню лет! Вэй Ин нахмурился, а Яньли едва заметным движением спрятала запястья поглубже в рукава белого ученического ханьфу. Она старалась не поворачиваться к говорившим. — Мяньмянь, слишком поздно уже, идём, — отозвался раздражённый вниманием Цзинь Цзысюань. Вэй Ин был единственным, кто заметил, как даже на кончиках пальцев Яньли внезапно появились полупрозрачные лепестки. Он не мог этого вынести, боль, что жила внутри него самого, заставила тут же броситься следом, не обратив внимания на оклик Цзян Чэна. Цзинь Цзысюань шёл быстро, и свита его почти скрылась за поворотом тропы, но Вэй Ин всё равно в два счёта догнал их и как раз успел услышать: «Я не желаю этой свадьбы. Хватит об этом». Вспоминая тот вечер позже, Вэй Ин с трудом укладывал события в памяти. Боль за шицзе затмила его собственную, превратилась в ярость, в настоящее пламя, которое выплеснулось вовне. Откуда напыщенному павлину было знать, что чувства Яньли к нему так сильны, что прорастают сквозь кожу?! Медленно убивают её? Он кинулся, желая если не уничтожить, то хотя бы проучить Цзинь Цзысюаня, но вокруг было немало учеников, и они схватили их прежде, чем мечи повстречали друг друга. Вэй Ин рвался из рук, огрызаясь на любые слова. Ярость затмевала разум. Но вдруг прямо перед ним оказался Лань Чжань. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах была настоящая тревога. Его голос был единственным, который Вэй Ин услышал. — Вэй Ин. Хватит! — Не останавливай меня, — выкрикнул он в ответ, но ярость уже схлынула, пусть он едва не добавил: «Откуда тебе знать о таких чувствах, что заставляют умирать от любви?» — А-Сянь, — пробилась к нему сквозь толпу Яньли. Тонкие пальцы схватились за ханьфу. Мягкий оклик заставил гнев окончательно улечься. — А-Сянь! Шицзе удерживала его крепко, и Вэй Ин не стал пытаться вырваться. — Говорят, господин Цзинь оскорбил деву Цзян и отказался от брака. Вэй Усянь заступился за свою шицзе, — послышалось из собравшейся толпы. — А-Сянь… — Яньли поправила ему растрепавшиеся волосы, не поворачиваясь к раздосадованному Цзинь Цзысюаню. Вэй Ин вслушался — она начала задыхаться, закусывала губы от боли! Он с ужасом осознал, что это значит. — Идём… домой, А-Сянь. Вэй Ин тут же позволил себя увести, только чтобы никто не заметил, как цветочные бутоны оплетают горло Яньли. *** За гнев пришлось заплатить. Стоять на коленях на белых камнях было очень скучно и вовсе не помогало размышлять о проступках. Мысли Вэй Ина всегда неслись быстрее, если и сам он двигался. Неудивительно, что он нашёл себе развлечение — наблюдать за муравейником. Когда к нему приблизился Лань Чжань, Вэй Ин не сразу заметил его, так что сказаться раскаивающимся у него не вышло. Холодный взгляд Ванцзи пригвоздил его к месту и наказал гораздо больнее, чем на то были способны впивающиеся в колени камешки. — Неисправимый, — бросил ему в лицо Лань Чжань и скрылся. Вэй Ин прикрыл глаза, ощущая, как кожу в который раз вспарывают лепестки. Он попытался представить, каково сейчас Яньли — дева Вэнь согласилась побыть с ней, но Вэй Ина нисколько не успокаивало присутствие лекаря, ведь все знали, что лекарства тут нет. Стоило только лепесткам перестать его тревожить, как во внутренний дворик вышли Цзян Чэн и Цзян Фэнмянь. Появление человека, который заменил Вэй Ину родителей, встревожило его не на шутку, но он всё равно попытался скрыть это за улыбкой. — Дядя Цзян! Что вы здесь делаете? — поднялся он. — На колени, — напомнил ему Цзян Фэнмянь. — Наказание нужно отбывать честно! — не мог не добавить Цзян Чэн. — Отец за одну ночь добрался до Гусу! И ему ещё достанется от главы клана Гусу Лань из-за тебя! Цзян Чэн задрал подбородок вверх и ушёл вслед за отцом. Однако Вэй Ину не пришлось слишком долго ждать его возвращения — не прошло и четверти часа, как Цзян Чэн остановился напротив Вэй Ина, тяжело дыша от быстрого бега. — Беда, — бросил он. — Свадьбу сестры отменяют! Вэй Ин тут же поднялся на ноги. — Этот павлин?! Он, видно, мало получил!.. — Вэй Ин поднял с камней свой меч. — Это отец! — Цзян Чэн перехватил его за запястье. — Дядя Цзян? А где шицзе? — теперь сердце Вэй Ина заняла не ярость, а тревога. — Наверное, у себя, — неуверенно ответил Цзян Чэн, и Вэй Ин сразу же сорвался с места. Он не сразу ворвался в цзинши к Яньли, сначала решил посмотреть, чем она занята, и увиденное расстроило его ещё сильнее — бутоны цветов усыпали чайный столик, крупные пионы, белые с золотым, которым неоткуда было взяться в Облачных Глубинах. Чтобы отвлечь шицзе от размышлений и печали, Вэй Ин выпустил из мешочка для ловли духов самого слабого призрака и оживил с его помощью бумажного человечка. В несколько прыжков тот оказался на столике прямо перед Яньли и схватился за один из бутонов, намереваясь сбросить его вниз. Шизце подставила ему ладонь, и бумажный человечек послушно забрался на пальцы. — А-Сянь, я знаю, что это ты, — сказала она, не поворачиваясь. Вэй Ин внезапно понял, что не сможет принести сестре дурное известие. Каким бы смелым он ни был, но решиться на подобное никак не мог. Он отошёл от окна, но створки дверей открылись, и шицзе выбежала во двор. — А-Сянь, ты так долго стоял на камнях. Как ты? — забота в голосе шизце заставила его сердце сжаться. — Колени в порядке? Давай я посмотрю! — Нет, — он перехватил её ладонь. — Не нужно. Я сам виноват. Может, ты поругаешь меня, тогда я… Улыбка исчезла с лица Яньли, будто ясный свет солнца спрятался среди мрачных туч. — А-Сянь, твоей вины тут нет. Любовь и свадьбу нельзя навязать… — она отвернулась, и Вэй Ин понимал почему — спрятать запястья, которые снова обрастают цветами. — Шицзе… — он опять оказался к ней лицом к лицу. Можно было говорить, что в будущем она выйдет замуж за кого-то в тысячу раз достойнее, но какой в этом был смысл? Вэй Ин знал, что никто другой не сможет спасти Яньли, и слов просто не нашлось. — Я останусь с тобой в Ляньхуа. Яньли только печально улыбнулась в ответ. *** Цзян Фэнмянь решил, что им пора возвращаться в Юньмэн. Прощаясь с главой клана Гусу Лань, Вэй Ин печалился о том, что не успел увидеть Лань Ванцзи последний раз. Однако тот внезапно сам вошёл в зал и пусть даже взглядом не удостоил, но Вэй Ину было достаточно и того, что он смог увидеть его ледяной профиль. А заодно и услышать, как Лань Сичэнь тихо сказал: «Ванцзи, будь осторожен в пути». — Оглох ты, что ли? — дёрнул его за руку Цзян Чэн. — Лань Ванцзи тебя не жалует, зачем ты его постоянно тревожишь? — Мы учились вместе, почему не попрощаться как полагается? — проворчал Вэй Ин. — Да он наверняка на седьмом небе от счастья, что удалось от тебя избавиться, — бросил Цзян Чэн, и в ответ на эти слова под кожей вспыхнул знакомый огонь. — Чушь! — отрезал Вэй Ин. — Всё младшее поколение любит меня. Никто не хочет, чтобы я уезжал! Шицзе, скажи, я прав? — Все любят нашего А-Сяня, — мягко улыбнулась Яньли, поворачиваясь к ним. — Тогда почему из всех своих друзей ты решил попрощаться только с Ванцзи? — нахмурился Цзян Чэн. — Потому что я восхищаюсь им, — искренне ответил Вэй Ин. — Никто не сумел победить меня в поединке. Мне трудно найти достойного противника. — Ах ты! — разозлился Цзян Чэн — ведь он всегда считал себя достойным противником, равным Вэй Ину по силам. И хоть они затеяли с Цзян Чэном привычную игру, сердце Вэй Ина совсем этому не радовалось. «Лань Чжань собирается покинуть Облачные Глубины? — размышлял Вэй Ин, поддразнивая Цзян Чэна. — Но зачем? Неужели он решился в одиночестве отыскать осколки талисмана?»