Лепестки

Вэй Ин не проспал и пары часов. Из сна его вырвал чудовищный зуд, и некоторое время он не мог разобраться, что же происходит. Пошевелившись, он понял, что под кожей ощущаются лепестки, так много, так чудовищно много, точно решили заполнить его всего. Они ещё не показались, а только поднялись к самой поверхности. Костёр почти погас, Вэй Ин швырнул в него огненный знак и, когда пламя разгорелось, увидел, что рисунок лепестков проступает на коже, если присмотреться или провести пальцем. Торопливо поднявшись, Вэй Ин отошёл в сумрак, будто спящий Лань Чжань мог сейчас увидеть это. Вэй Ин не помнил своих снов, не понимал, отчего болезнь цветочной девы сейчас решила проявить себя с такой силой. Однако он не мог позволить ей возобладать над собой. «Лучше отправлюсь проверить, как там монстр и нет ли возможности убраться отсюда», — решил он. И пусть рана саднила, боль заставляла его забыть о тоске, поселившейся в сердце. *** Когда Вэй Ин уже сушил одежду — лепестки на время унялись, по крайней мере, их перестало быть видно сквозь кожу — позади послышался шорох. Обернувшись, Вэй Ин улыбнулся: — Ты проснулся? Значит, уже пять часов, — Лань Чжань бросил растерянный взгляд на собственную ногу, затем поднял руки ко лбу. — А, лента?.. Думал, ты будешь переживать за нее, и повязал обратно, — в лице Ванцзи Вэй Ин не сумел прочесть эмоций, потому отвернулся и принялся рассказывать, глядя в огонь: — Я проплыл по дну озера и понял, что монстр весьма умен. Не прошло и получаса, как он меня заметил, — он искоса бросил взгляд на Лань Чжаня, тот слушал со сдержанным интересом. — Я не нашёл прохода, о котором говорил Цзян Чэн. Похоже, монстр загораживает его своим телом. Лань Чжань наконец заговорил: — С твоей раной нельзя погружаться в воду. — Я не настолько нежный, — усмехнулся Вэй Ин, а лепестки снова заскребли внутри. — Как ты сам? — он хотел бы, чтобы голос не звучал с такой тревогой, но, увы, он слишком переживал за Лань Чжаня, чтобы полностью это скрыть. — Снадобье, что дал Вэнь Нин, помогло? — На это Лань Чжань только опустил взгляд, словно произнести «Да» было для него слишком сложным. Из-за того ли, что все, носившие фамилию Вэнь, казались ему теперь врагами? Вэй Ин отбросил эту мысль и добавил: — Цзян Чэн и остальные ушли так давно, но неизвестно, сколько им понадобится дней, чтобы найти помощь. Думаю, нам придется остаться здесь ещё на какое-то время. Или снова сразиться с этим чудовищем. — Кого тебе напоминает монстр? — неожиданно спросил Лань Чжань, будто вспомнил о чём-то. — Черепаху, — живо отозвался Вэй Ин. — Существует магическое создание, которое выглядит точно так же, — медленно проговорил Лань Чжань. Он взглянул искоса, и в тоне его голоса чудилось что-то знакомое, словно это учитель Лань Цижэнь прощупывал, помнит ли Вэй Ин такие вещи. — Магическое создание? — Вэй Ин подсел к нему ближе. — Ты говоришь о Сюань-у? Сюань-мин? Водяном божестве, помеси черепахи со змеёй? — Именно, — согласился Лань Чжань и отвёл взгляд. Вэй Ин чуть нахмурился. — Может ли божественный зверь обладать такой клыкастой пастью и есть людей? Не похоже на то, как я его себе представлял, — заметил он. — Это не истинная черепаха Сюань-у, — голос Лань Чжаня по-прежнему был тих и спокоен. — Но я слышал о ложной черепахе Сюань-у. Она похожа на этого монстра. — Ложная Сюань-у? Что это за тварь? — вот теперь Вэй Ин насторожился. Лань Чжань посмотрел на него и напомнил: — Помнишь, учитель Лань И рассказала нам о черепахе-губительнице? Сюэ Чунхай был хозяином того монстра! — Хочешь сказать, мы столкнулись с тем самым чудовищем, которого оставил после себя Сюэ Чунхай?! — удивился Вэй Ин. — Именно так, — подтвердил Лань Чжань. Вэй Ин посмотрел в огонь, размышляя, а затем торопливо ответил: — Ладно-ладно! Не всё ли равно, что это за чудище. Мы договорились вместе вершить добро и справедливость, — он повернулся к Лань Чжаню. — Если мы сумеем убить эту черепаху, то заработаем славу героев. А если нам не повезёт и она убьёт нас, то получится, что мы будем убиты тысячелетним, а может, десятитысячелетним чудовищем! Не стыдно похвастать таким, правда? Лань Чжань так смотрел на него, что лепестки охватили горло. Подступили так близко, что и вздохнуть было тяжело. Вэй Ин поспешно отвернулся, встал и набросил ещё влажное верхнее одеяние. «Отчего я не оказался в этой пещере с Цзян Чэном? — спросил он себя. — Хотя бы смерть от удушья мне бы не грозила!» Впрочем, он не стал обманывать себя. Сколько бы неприятностей ни приносили лепестки, он не променял бы эти часы с Ванцзи на что-то ещё. *** Снадобье Вэнь Цин работало отлично, но и нога Лань Чжаня оказалась повреждена сильнее, чем предполагал Вэй Ин изначально. Когда они вернулись к берегу озера, Лань Чжань едва шёл, и Вэй Ин поддерживал его, умоляя лепестки не пробиваться сквозь кожу от прикосновений. Они собрали стрел, забрали к костру все найденные луки, готовясь к предстоящей битве. Лань Чжань придирчиво изучил тетиву и наконец поднялся, выбросив вперёд изготовленную из них струну. — Техника Смертельных струн? — удивился Вэй Ин. — У гуциня семь струн, от толстой к тонкой, — отозвался Лань Чжань. — Можно снять их и поставить назад. Они способны разрезать плоть, — он повернулся к Вэй Ину. — Нужно ранить её изнутри. — Так и есть, атаковать нужно изнутри, — согласился Вэй Ин. — Но о технике Смертельных струн я тоже кое-что знаю, — он сощурился. — В панцире мало места. Использовать струны в полную силу там невозможно. Лань Чжань опустил взгляд, как будто Вэй Ин поймал его. «Ты, что ли, решил геройствовать в одиночку? Или просто ищешь смерти?!» — осознал Усянь. — Твоя рана ещё не затянулась, — продолжал он. — Разве это не ослабит технику? — Лань Чжань всё так же смотрел на каменный пол. — Сделаем по-моему. Лань Чжань лишь на мгновение перевёл взгляд на него, а затем едва заметно кивнул в знак согласия. Тут же пальцы его осветились голубоватым сиянием, и он приложил их Вэй Ину ко лбу. Заклинание, позволившее им слышать друг друга, соприкоснуться разумами, оказалось для него неожиданным подарком. Вэй Ин бесконечно ценил этот знак доверия, пусть даже это была вынужденная мера, а не желание самого Лань Чжаня, и всё же немного испугался. Не узнает ли Ванцзи его тайну?.. Вэй Ин постарался сосредоточиться только на монстре. *** Рассказывать о плане было просто — раз панцирь черепахи столь прочен снаружи, значит, сама она уязвима, и, проникнув внутрь её крепости, легко вытравить её наружу. Но в самом панцире дурно пахло разлагающимся мясом, и Вэй Ин вспомнил на мгновение о полях и навозе Цишань Вэнь с толикой ностальгии. Он пробирался в алом сумраке, среди нитей плоти, и взгляд временами выхватывал оторванные конечности, обглоданные кости. Черепаха, похоже, запасалась трупами надолго и потихоньку пожирала их. Какой пир оставил ей Вэнь Чао, когда убегал, бросив на берегу раненых! Вэй Ин поморщился и прислушался. Самого зверя он пока так и не встретил. Заклинание, связавшее их, внезапно принесло спокойную, как холодное озеро, мысль: «Будь осторожен». Вэй Ин широко раскрыл глаза, но справился с удивлением и отправился дальше, ничего не подумав в ответ. «Что там?» — вскоре пришла ещё одна мысль. «Хорошо, что здесь я, а не ты. От этой вони можно внутренности выплюнуть, — отозвался Лань Чжаню Вэй Ин. — Или даже потерять сознание». Чем больше времени он проводил внутри, тем яснее становилось, что черепаха не только лакомилась чужой плотью. Она поглощала и души своих жертв. Поделившись догадкой с Лань Чжанем, Вэй Ин почти сразу услышал его ответ: «Как и Иньская печать, тёмное железо». Действительно! Могло ли быть так, что черепаха хранила ещё один осколок? Вэй Ин отшатнулся от вставших на пути полуистлевших тел и вдруг увидел меч. Стоило ему коснуться рукояти, как заклинание связи, успокаивавшее его, отступило, а разум заполнил крик. Нечто тёмное билось в этом мече и желало освобождения. «Меч, — подумал Вэй Ин. — Он запечатал черепаху в пещере». И в тот же миг голова монстра оказалась рядом с ним. Вэй Ин вырвал клинок из податливой плоти и отразил удар клыкастой пасти. Для хорошей битвы места в панцире было слишком мало. Уворачиваясь от чудовища, Вэй Ин мечтал лишь о глотке чистого воздуха, алое марево и тёмная пелена мешали рассмотреть происходящее. И когда ему удалось поразить черепаху мечом, вонзив клинок так глубоко, что она не сумела высвободиться, Вэй Ин почувствовал едва ли не счастье оттого, что монстр тащит его наружу. — Лань Чжань! — выкрикнул он. Черепаха мотала головой из стороны в сторону, надеясь сбросить его и освободиться от причинявшего боль клинка. Вэй Ин ни о чём не думал, только сжимал рукоять сильнее, хоть чёрная кровь монстра проливалась сквозь пальцы, и они норовили соскользнуть. Исподволь вместо рыка монстра и свиста тетивы, ставшей для Лань Чжаня струной, сознание Вэй Ина заполнял крик. Тёмная сущность в мече взывала к нему, тянулась к нему. Слышал ли Лань Чжань, как звучит этот зов внутри Вэй Ина?.. — Вэй Ин! — на миг разрезал нарастающий гул встревоженный голос. Неужели слышал?.. Но Тьма была настойчивей и звучала громче. Она словно хотела покориться, предлагала помощь. Она будто бы слишком долго скучала, и Вэй Ин не стал отказываться от этого приглашения. Стоило мысленно протянуть во мрак ладонь — и всё вокруг на миг стало этим ожившим мраком. Повинуясь воле Вэй Ина, каждая стрела и каждый меч в пещере сорвались с места и вонзились в шею черепахи. Тьма торжествующей волной всколыхнулась уже внутри Вэй Ина, скрыв на миг боль, чувства и воспоминания, а затем — заставив и сознание угаснуть. Как будто принесла смерть. *** — Вэй Ин… Он блуждал во тьме и был рад в ней растворяться, потому что боль в её обьятиях утихала. — Вэй Ин, очнись! Голос был настойчивый, он заставлял вспомнить о теле, он звал вернуться из мрака. — Очнись, Вэй Ин! От звука этого голоса в горле — оказалось, что у него всё ещё было горло — рождался зуд, и от этого зуда внезапно появилось и остальное тело. Тьма закричала последний раз, точно у неё похитили возлюбленного, и Вэй Ин пришёл в себя и закашлялся, сплёвывая чёрную кровь. Он чувствовал взгляд Лань Чжаня и сжался под ним, потому что вместе с кашлем, вместе со сгустками крови наружу рвались лепестки. — Сдохло? Оно сдохло, Лань Чжань? — спросил он, едва сознавая, что ещё держит в руках меч. — Сдохло, — прошептал Лань Чжань. — Правда сдохло? — Вэй Ин уцепился за эту мысль, чтобы не думать, отчего ему так отчаянно хочется обратно во мрак. — Правда сдохло, — Лань Чжань не сводил с него взгляда. — Лань Чжань, — Вэй Ин посмотрел ему в лицо. — Я… — он вовремя заставил себя замолчать, сжал сильнее клинок и сказал совсем не то, что чуть не сорвалось с губ. — Только что я слышал крики. Они оглушали меня. Это ведь не приснилось мне? — Нет, — поспешно ответил Лань Чжань. И Вэй Ин вдруг понял, что скрывается за этим странным выражением, которое никак не получалось отгадать. Ванцзи волновался за него! — Не думал, что хотя бы раз в жизни увижу второго господина Лань таким, — усмехнулся он. Лань Чжань ничего не ответил на это, только продолжал всматриваться в него. И лепестки отчаянно стремились вырваться навстречу этому взгляду. — Только что я подумал, что не выживу, — признался Вэй Ин. Его снова окутывало дремотной слабостью, он перестал сознавать границы своего тела, будто бы стал превращаться в тысячу цветов, устремившихся к свету. — Вэй Ин, — задрожал тревогой голос Лань Чжаня. — У тебя жар. Прохладная ладонь скользнула по лбу, но не принесла спокойствия, а только заставила бутоны рваться вовне с утроенной силой. Вэй Ин чувствовал, что всюду, где тело скрывает ткань, кожа набухла, готовясь стать почвой росткам. Лань Чжань схватил его за запястье, и его ци потекла к Вэй Ину, отчего внутренний жар на миг затих. — Слишком тихо, — прошептал Вэй Ин. — Спой мне, Лань Чжань? — он боялся, что вернутся крики, что лепестки внутри совсем сойдут с ума. — Не игнорируй меня, спой мне… Он даже не надеялся, что это сработает. Но вдруг Ванцзи действительно начал напевать мелодию. Совсем незнакомая, она отчего-то успокоила и жар, и лепестки. Вэй Ин почувствовал, как зуд, столько его донимавший, уходит, исчезает совсем, будто он погрузился в прохладную воду. И вместе с зудом почти пропала тревога, скрылась боль. — Мне так хорошо, Лань Чжань, — прошептал Вэй Ин. — Как красиво… Лань Чжань, как называется эта мелодия? Он балансировал на грани сна, но теперь лишённого кошмаров. И Лань Чжань, прежде сосредоточенно закрывший глаза, всё же посмотрел на него. Взгляд его был тёплым, открытым, таким, какого прежде Вэй Ин не замечал. Он ответил, но слова растворились в наползающем сне, и Вэй Ин не сумел прочитать ответ по губам. *** Он пришёл в себя от холода, хоть рядом потрескивал огонь. Приоткрыв глаза, он с удивлением обнаружил, что всё ещё держит покрытый запёкшейся чёрной кровью меч, но находится совсем не в пещере. Неподалёку слышались голоса, шорох листвы и плеск волн. Они выбрались?! Но где же тогда Лань Чжань? Приподнявшись, Вэй Ин увидел растерянное лицо Цзинь Цзысюаня. — Вэй Усянь! — он приблизился. — Вставай скорее, раз уж очнулся. Ты слишком тяжёлый. Булыжник — и то легче поднять. — Ты? — удивлённо переспросил Вэй Ин. — Не придумывай лишнего, — посмотрел в сторону Цзысюань, словно был смущён тем, что оказал ему помощь. — Я не именно тебя спасал… Вэй Ин усмехнулся. — Что ж, раз так, я тебе благодарен. — Вэй Усянь! — встревоженный голос Цзян Чэна раздался со стороны тропы, а скоро и сам он подбежал и опустился на землю рядом. — Ты очнулся. — Цзян Чэн, наконец-то пришёл, паршивец, — выдохнул Вэй Ин. Его всё ещё мутило, но главное — нарастала тревога. — Сколько прошло дней? — спросил он. — И где Лань Чжань? — Ушёл, — ответил Цзян Чэн. Короткое слово отозвалось болью. — Ушёл? — переспросил Вэй Ин. — Он ведь ранен. — А кто сейчас остался целым? — возразил Цзян Чэн. — В Гусу Лань сейчас всё вверх дном. Он отправился туда. — Но… но он же… — Вэй Ин почувствовал себя так, точно у него кто-то похитил драгоценную возможность, украл последний шанс, но поделиться с кем-то своей болью он не мог. — Хоть бы поблагодарил меня. За эти семь дней, — заворчал Цзян Чэн, — я и молодой господин Цзинь не смыкали глаз, чтобы спасти вас! — Семь дней… Так много… Цзян Чэн начал рассказывать, как непросто им пришлось, но Вэй Ин почти не слушал. Семь дней — как семь упущенных шансов. «Почему я оказался так слаб, почему провёл так долго в беспамятстве? — укорял себя Вэй Ин, пока Цзян Чэн рассуждал о том, как помог клан Цзинь. — Почему ты даже не стал дожидаться моего пробуждения, Лань Чжань?»