Лепестки

Сил хватило ровно на то, чтобы добраться до Пристани Лотоса. Дальше сознание заволокло тёмным маревом, Вэй Ину слышались голоса — умоляющие, надсмехающиеся, угрожающие. Тьма говорила с ним, скалила клыки, а затем предлагала сделку. В груди невероятно жгло, и иногда Вэй Ин видел себя будто бы со стороны, видел, как ци, бегущая в теле, обращалась сотнями лепестков, как вдруг они собирались в цветы, прорастали сквозь кожу, а затем вмиг превращались в пепел. Он протягивал руку к себе — к останкам себя — и пальцы проходили сквозь, будто он всего лишь мятежный дух. Наконец он стал подниматься из этого сна всё выше, выше… Пока между ресницами не заблестел мягкий утренний свет. Вдохнув воздуха, будто действительно пытался вынырнуть, Вэй Ин открыл глаза. — Ты проснулся! — голос Цзян Яньли заставил его улыбнуться. — Шицзе. Она, несомненно, была рада его пробуждению, но в то же время в глубине глаз таилась тревога. «Она ухаживала за мной, чтобы никто больше не знал моей тайны? — задался вопросом Вэй Ин. — Чтобы никто не увидел проклятых цветков?» Яньли наклонилась к нему и коснулась лба. — Хорошо, жар отступил. Он хотел задать вопрос о лепестках, но тут послышался голос Цзян Чэна: — Шицзе, я принёс суп, как ты просила. Пусть керамический горшочек и был закрыт, Вэй Ин почувствовал аромат: — Суп из свиных рёбрышек и корня лотоса, — угадал он. Яньли мягко кивнула в ответ. Он прочёл невысказанное: «Никто не знает, ты в безопасности». Будто болезнь объединила их, позволив делиться мыслями, как под тем заклинанием, что использовал Лань Чжань в пещере. Лань Чжань… Мысль больно ужалила и исчезла. Расспрашивать прямо сейчас наверняка было бессмысленно. — А-Сянь! Ты пришёл в себя? — Цзян Фэнмянь прошёл к его постели стремительным шагом, и Яньли тут же сбежала. — Тебе пришлось тяжело. — Я в порядке, — возразил Вэй Ин. — Я всего-то сидел в пещере. Это Цзян Чэну выпали тягости, ведь он сбился с ног, пока искал способ меня спасти. Цзян Чэн был всё ещё зол на него, а может, в нём взыграла обида или братская ревность — Вэй Ин не брался судить, какие именно чувства руководили им, когда Цзян Чэн щурил глаза и злился. Во многом ключом к его настроениям становилась госпожа Юй, которая не упускала возможности подчеркнуть, что Цзян Фэнмянь ценит его больше собственного сына. Вэй Ин знал, что это не так. Цзян Чэн чаще всего забывал. Сегодня госпожа Юй тоже не заставила себя ждать. Она вошла бесцеремонно и завела разговор, что Вэй Ин принесёт горе клану. Выслушивая её резкий голос, Вэй Ин вдруг подумал, что она, возможно, права. Он вспомнил свои тягучие, переполненные тьмой сны, вспомнил, как темнота помогла ему — там, в пещере. Как она звала и кричала на разные голоса. Он не мог поручиться, что этот полночный мрак покинул его. Не значит ли это, что он принесёт несчастье каждому, с кем находится рядом?.. *** Всего несколько дней прошли спокойно. Пока Вэй Ин приходил в себя и залечивал раны, Цишань Вэнь начал истреблять мелкие кланы. И вскоре глава клана Яо, окровавленный и в сопровождении лишь одного своего адепта, оказался перед Цзян Фэнмянем, чтобы просить защиты. И Цзян Чэн, и Вэй Ин мгновенно вспомнили, как Вэнь Чао угрожал сжечь Пристань Лотоса. Выслушав их, Цзян Фэнмянь решил отправиться в Ланьлин, чтобы передать главу Яо под покровительство Цзинь. Назревала война, и Вэй Ин понимал, что скоро она заявится прямо на порог. Но знал ли, что это произойдёт так?.. *** Цзян Фэньмянь отсутствовал уже несколько недель. Вэй Ин тревожился, а тьма нашёптывала предсказания, одно другого хуже. Но и она не смогла предугадать того, что случилось. Ван Линцзяо явилась в Пристань Лотоса, чтобы затеять смуту. Слушая её вздорные речи, Вэй Ин только зубы сжимал от ярости — она обвиняла шестого шиди, которому едва исполнилось восемь, в мятеже, но вскоре забыла о ребёнке, переключившись полностью на него самого. Вэй Ин старался больше молчать, но всё же не сдержался, пусть только один раз — госпожа Юй воспользовалась этим, чтобы выместить на нём свои гнев и досаду. Он мог бы увернуться от плети или попытаться защитить себя, но не стал — в тщетной надежде, что это поможет успокоить Ван Линцзяо и спасти клан от дальнейших проблем. Он словно держал в руках треснувшую фарфоровую чашку, глядя на то, как сквозь раскол постепенно убывает вода. В какой-то миг стало ясно — Цишань Вэнь ничто не остановит, как и Ван Линцзяо не собиралась удовольствоваться только поркой, а начала требовать отрубить ему правую руку. Правая рука — достойная плата за покой клана?.. Вэй Ин только на миг представил такую возможность. Он отдал бы и не только руку, в конце концов, он всё равно болен, и неизвестно, как долго даже его Золотое ядро сумеет сдерживать рвущиеся к небу лепестки. Госпожа Юй приказала запереть двери. Ван Линцзяо торжествовала: — Раз вы так прислушиваетесь к моим словам, то и договориться о надзирательном пункте будет легко! — защебетала она. — Ваш характер как раз в моём вкусе. — О надзирательном пункте? — холодно и спокойно переспросила госпожа Юй. Вэй Ин знал и этот холод, и это спокойствие — затишье перед бурей. Если прежде Цзыдянь и опустился на его спину несколько раз, то теперь плеть стала бы разить насмерть. Но откуда Ван Линцзяо было знать, что скрывается за этим голосом, чистым, как родниковая вода. — Да, Цишань Вэнь издал указ о том, что в каждом городе должен располагаться надзирательный пункт, — продолжала Ван Линцзяо. — И один из них будет в Пристани Лотоса… — Это наш дом! — вмешался Цзян Чэн. — Усмирите своего сына, госпожа Юй, — сморщила нос Ван Линцзяо… и почти сразу же получила пощёчину. — Как смеешь ты, рабыня? — госпожа Юй в два удара плетью освободила главный зал от воинов Цишань Вэнь. — Прежде чем бить собаку, посмотри, кто её хозяин. Ты пришла и наказываешь моих людей? Знай своё место. Не успевшие подняться и прийти в себя воины ничего не могли противопоставить личным защитницам госпожи Юй. Двигаясь столь стремительно, что никто не сумел бы за ними уследить, они каждому перерезали горло. Ван Линцзяо только хватала ртом воздух, не в силах оправиться от страха. — Я самый близкий господину Вэню человек! Вы не знаете, что он сделает, если вы тронете меня, — запричитала она наконец. — Что же он сделает? — сощурилась недобро госпожа Юй. — Отрубит нам руки и ноги? Пришлёт армию, чтобы сравнять с землёй Пристань Лотоса и поставить здесь надзирательный пункт? «Разве не это он и без тебя собирается сделать? — вздохнул Вэй Ин. — Разве не поняла, что тебя раскусили?» — Вэнь Чжулю! — закричала Ван Линцзяо. Вэнь Чжулю впрыгнул в окно, одним ударом отбрасывая обеих вооружённых окровавленными кинжалами защитниц. — Сжигающий ядра? — воскликнула госпожа Юй. — Пурпурная паучиха, — поприветствовал он её в ответ. …Пусть госпожа Юй била его не в полную силу, не позволила своей ярости уничтожить его, Вэй Ин всё ещё не мог встать. Он видел, как Вэнь Чжулю схватился с госпожой Юй, как Цзян Чэн, растерявшись, не сумел перехватить Ван Линцзяо, и та послала сигнал… Беспомощный, он мог только бессильно сжимать кулаки. На его глазах рушился мир, который он считал своим, незыблемым, сакральным. Цишань Вэнь похищали у него Пристань Лотоса. «Ничто не станет прежним», — подумал Вэй Ин. *** Позже, когда Цзыдянь надежно сдерживал их, а Яньли и Цзян Чэн безутешно рыдали — пусть Цзян Фэнмянь обещал вернуться, все они знали, что это — попытка утешить и только, Вэй Ин услышал голос тьмы снова. Он сам будто перерождался, изменялся, и горечь, и боль преображали его. Он не мог выпустить скорбь в слезах — на его плечи легла забота о названных брате и сестре, и теперь он должен был оставаться сильным каждое мгновение. *** Они не послушались ни госпожу Юй, ни Цзян Фэнмяня и вернулись в Пристань Лотоса, оставив Цзян Яньли одну. Вэй Ин как будто бы знал, что увидит, — тьма нашептала ему. Но хотел ли он ей верить? Воины Цишань Вэнь стаскивали вместе трупы убитых. В Пристани Лотоса никого не осталось в живых. Цзян Чэн ещё держался за надежду, что его родители живы. Вэй Ин же будто раскололся надвое — часть его слушала темноту внутри, и та говорила о смерти, другая же настойчиво тянулась к свету. «Их не могли убить, не могли, не могли…» Но, подобравшись по крышам ближе к главному залу, они увидели, что госпожа Юй и Цзян Фэнмянь мертвы — и так не разомкнули ладоней. Сплелись пальцами, примиряясь друг с другом в последний миг и навечно. Тьма восторжествовала, Вэй Ин будто умер — по крайней мере одним собой, тем самым, у кого украли надежду. Цзян Чэн пошатнулся, бессильно скользнул ладонями по черепице, а затем скатился на землю, будто на миг потерял сознание. Вэй Ин рванулся за ним, поддержал, а после они помчались через туман и ночь. Горе ослепило Цзян Чэна. Вэй Ин видел это, а темнота внутри кричала, предсказывала, говорила о мести — и всё разом. Возможно, поэтому Вэй Ин сначала не мог догнать его, а после — не смог убедить. — Что тебе за дело было до всех них? — кричал Цзян Чэн. Он сжал пальцы на горле Вэй Ина. — Зачем тебе нужно было кого-то спасать? Зачем ты вцепился в Лань Ванцзи? Пусть бы он умер! Вэй Ин не мог позволить себе защититься. Лепестки внутри ожили, поползли к горлу, будто желали встретиться с безжалостным гневом и горем Цзян Чэна. — Юньмэн уничтожен, мои родители мертвы. Счастлив ты теперь?.. У Вэй Ина потемнело в глазах, но мгновением позже он снова смог дышать — Цзян Чэн упал в сырую траву рядом, повторяя: — Мне нужны мои родители и все мои братья… Ничего не осталось… Вэй Ин лежал на спине, и слёзы катились к вискам. Он признавал за Цзян Чэном право обвинять, горевать и скорбеть. Но тьма внутри шептала: «Разве это справедливо? Разве ты не потерял всё и даже больше? Разве ты прежде не потерял родителей, а теперь — и ещё раз? Разве Пристань Лотоса не была и твоим домом тоже? Разве, разве, разве? Разве ты меньше желаешь отомстить?» «Отомстить!» — откликнулась ночь вокруг. *** Они оставили Цзян Яньли в лесу. Вэй Ин подошёл к ней первым — к замёрзшей и встревоженной, похожей на птенца, выпавшего из гнезда. — Ну что? — спросила она. И Вэй Ин опустил голову. Он не мог произнести ни слова, не хотел приносить ей дурные вести. Но они по-прежнему понимали друг друга слишком хорошо. В лице Яньли отразились его собственная скорбь и горечь, умножились, очистились от темноты. Вэй Ин видел, как горе обрушивается на её хрупкие плечи, приминает, заставляя опуститься на землю. Он слышал беззвучный крик — и сам кричал так же внутри самого себя. Они делили боль, а Цзян Чэн застыл поодаль, в нём горе преобразилось во что-то ещё, он замкнулся в нём и больше не говорил с Вэй Ином. *** Они добрались до ближайшего города, и Яньли — и без того ослабленая безнадёжной болезнью — совсем слегла. Чудовищный жар заставлял её метаться по постели. Нужны были целебные снадобья. Вэй Ин бросился на поиски, а когда вернулся, едва не попавшись воинам Цишань Вэнь, Цзян Чэна в комнате не оказалась, и Яньли, конечно, не могла за ним проследить. Для неё мир снов смешался с явью, она блуждала по грани между падением в лихорадочный жар и пробуждением. Впрочем, тьма тут же услужливо подсказала, куда мог отправиться Цзян Чэн. Вэй Ин старался не слушать, но теперь приходилось согласиться. «Отомстить, — настаивал мрак. — Отомстить!» — Я приведу его назад, — сказал Вэй Ин Цзян Яньли. — Обязательно. А ты подождёшь меня у бабушки Лю. Они дали друг другу обещания — Яньли заверила, что с ней ничего больше не случится, Вэй Ин поклялся найти и вернуть Цзян Чэна, но и на этот случай у темноты был ответ. Вэй Ин не хотел его слушать. *** Он опаздывал. Он не мог угнаться за Цзян Чэном, и голоса тьмы внутри с каждым шагом кричали всё громче. Когда Вэй Ин наконец-то добрался до обманчиво спокойной Пристани Лотоса, ставшей надзирательным пунктом Цишань Вэнь, мрак мешал вслушиваться в звенящую тишину. Вэй Ин прокрался внутрь и схватил первого же человека, одетого, как воин Вэней. — Молчи, или я сломаю тебе шею, — прошипел им, пока темнота визжала: «Сломай, отомсти, отомсти». — Господин Вэй, это я… я… Посмотрите мне в лицо, — зашептал пойманный. — Вэнь Нин? — Вэй Ин развернул его лицом к себе. Ошеломлённый, он на миг забылся — и тьма взяла верх: — Так ты тоже участвовал в этой бойне? Кровь клана Цзян — на твоих руках?! Ты отплатил мне чёрной неблагодарностью?! — Нет, господин Вэй, — испуганно ответил Вэнь Нин. — Я прибыл только что, когда услышал весть. Вэй Ин с трудом справился с собой, заставил тьму улечься внутри, отпустил Вэнь Нина. — Я приехал, как только узнал, — продолжал Вэнь Нин, и голос его дрожал. — Но я опоздал… Вы ведь пришли за господином Цзян?.. — Ты видел Цзян Чэна? — схватился за его слова Вэй Ин. — Вэнь Чао схватил его. «Проникну внутрь, взяв Вэнь Нина в заложники, — заговорила голосом Вэй Ина темнота. — Нужно только его…» И вдруг Вэй Ин заметил амулет, тот самый, что сделал Вэнь Нину сам — ещё когда все они обучались в Гусу. Вэнь Цин всё же передала его брату… Удивительно, как это отрезвило его! Будто удар — даже руки на мгновение задрожали. — Я могу помочь вызволить его, — сказал Вэнь Нин. — Можешь помочь? — Вэй Ин посмотрел на него неверящим взглядом. — Могу вывести его, — повторил Вэнь Нин. — Мы с сестрой определены в надзирательный пункт в Илине, но здесь есть адепты, которые подчиняются мне. — Тогда… — тьма мешала говорить, она жаждала крови, а не просьб, — тогда не мог бы ты вывести его и помочь нам забрать тела госпожи Юй и Цзян Фэнмяна?.. — Сделаю всё возможное, — кивнул Вэнь Нин. *** Вэнь Нин не обманул. На своих плечах он вынес бесчувственного Цзян Чэна и помог уложить его в лодку. Он рассказал, что Цзян Чэна избили дисциплинарным кнутом, и даже нашёл и вернул Цзыдянь. Он сказал, что распорядился и о телах госпожи Юй и Цзян Фэнмяня, а после настоял, чтобы Вэй Ин скорее отплывал от пристани. Тьма внутри бесновалась и кричала, но Вэй Ин всё же справился с ней и послушался Вэнь Нина. Доверился ему, его сумасшедшему на самом деле предложению отправиться в Илин.