Лепестки

На пути к Храму предков в Юньмэне Цзян Чэн успел обрушить на Вэй Ина множество вопросов. Однако прежде чем выдумывать ответы на них, Вэй Ин улыбнулся ему: — Как твоё Золотое ядро? Ты владеешь им в полной мере?.. Цзян Чэн тут же отвёл взгляд, замолчал и ответил, только когда они уже стояли на пороге Храма: — Да, благодаря… ей с моим Золотым ядром всё в порядке. «С твоим, — напомнила тьма, — с твоим Золотым ядром». Вэй Ин ободряюще сжал плечо Цзян Чэна, не обратив на шёпот никакого внимания: — Видишь, ты достойный глава, никто не посмеет считать иначе. Они вошли и опустились на колени. Отбивая поклоны, Вэй Ин мысленно не обращался ни к Цзян Фэнмяню, ни к госпоже Юй. Не слушал он и тьму, что продолжала настойчиво шептать. Он всё ещё думал о том, как Лань Чжань отвернулся от него. Ничто не дрогнуло в лице Второго Нефрита. Он ушёл, будто на самом деле ему была безразлична судьба Вэй Ина, а важны лишь правила, правила, правильный путь, которому Вэй Ин последовать не мог при всём желании. — Что ж, — поднялся наконец Цзян Чэн, вырывая его из круга болезненных размышлений, — пора отправляться в Цинхэ. Нас ждёт великая битва — Аннигиляция солнца. — За этим я и вернулся, — кивнул ему Вэй Ин. — К тому же в Цинхэ нас ждёт шицзе, — он помедлил. — Как она?.. — Пойдём, и ты сам увидишь, — усмехнулся Цзян Чэн. «Значит, он до сих пор не знает о её болезни», — мимолётно удивился Вэй Ин. Получается, за всё это время Цзян Яньли не открылась никому вокруг?.. *** Они прибыли в Цинхэ, и пока шли мимо тренирующихся воинов — кажется, это здесь никогда не менялось — Вэй Ин ощутил, как тревога внутри нарастает, будто напряжение в воздухе перед грозой. Наконец они оказались во дворе, полном раненых. Оглядываясь в поисках знакомого лица, Вэй Ин чувствовал, как тьма внутри собирается в комок. «Смотри, — прошептала она внезапно, — разве не стоит отомстить за каждого здесь? Проси, и я помогу». Вэй Ин сжал кулаки, но тут же увидел Цзян Яньли, и ярость схлынула. Она сидела около одного из воинов, терпеливо удерживая плошку с травяным отваром. Раненый пил с трудом, но Яньли мягко улыбалась ему и что-то шептала, Вэй Ин понимал — стремилась успокоить и утешить. Он сделал ещё несколько шагов и замер. Даже голос тьмы утих, будто ей были не безразличны его чувства. — Шицзе? Она замерла, не поворачиваясь, точно опасаясь напугать наваждение. Вэй Ин терпеливо ждал. — Сянь-сянь? — медленно поднявшись, Цзян Яньли наконец решилась посмотреть на него. — Это действительно ты. — Да, — согласился он, и в тот же миг она сорвалась с места, чтобы обнять его и тут же оступить, удерживая ладони в прохладных пальцах. — Где же ты был? — она вздохнула. — Разве это важно? — Вэй Ин оглянулся на Цзян Чэна. — Пойдём? — Простите, — извинилась Яньли перед воином, но тот понимающе кивнул. Они прошли к Цзян Чэну, но тот почти сразу отмахнулся: — Поговорите, — голос его казался ворчливым, но Вэй Ин чувствовал, что в нём нет ни досады, ни злости. — Мне нужно рассказать главе клана Не о наших успехах. Едва он удалился, Яньли строго посмотрела на Вэй Ина. — Расскажи мне, — попросила она, — расскажи, что с тобой случилось? — Неважно, шицзе, — покачал Вэй Ин головой. — Лучше ты расскажи мне, как… Она опустила голову на мгновение, замялась, и тревога внутри стала ещё сильнее. — Цзинь Цзысюань заботился обо мне, — Яньли пожала плечами. — Цветы… не появлялись слишком часто. — Возможно, он ещё поймёт, кого теряет, — Вэй Ин чуть сжал её ладони. — Возможно, и Лань Ванцзи это поймёт, — взглянула на него Яньли. Боль прокатилась по груди, упрямые бутоны вырвались из-под кожи на запястьях, и Вэй Ин ощутил, как они пытаются пробиться сквозь кожу браслетов. — Мы поссорились, едва увидев друг друга, — не сумел он удержаться. — Нет, шицзе, его ненависть ко мне слишком велика. — Знаешь ли ты, как он искал тебя? — возразила Яньли тихо. — Слышал ли о том, с каким трепетом он взял Суйбянь? — А откуда тебе об этом известно? — нахмурился Вэй Ин. — Известно, — Яньли отвела взгляд. — Многое можешь услышать, пока даёшь пить раненым. Вэй Ин, — она сжала его пальцы, а затем отпустила, — возможно… — Я не хочу пустой надежды, — остановил он. — Впереди большая битва, и я думаю лишь о ней. Они встретились взглядами. Яньли приняла его ложь. Помолчав ещё немного, она вдруг спросила: — Я прежде не видела у тебя этой флейты. Откуда она? Твоё новое магическое оружие? Она протянула ладонь, и тут же отдёрнула, будто обожглась. Чэньцин не пожелала оказаться в её руках. — Она не причинила тебе вреда? — обеспокоился Вэй Ин. — Как же ты её назвал? Видимо, у неё очень сильный дух, — усмехнулась Яньли. — Признаёт хозяином только тебя? — Это… Чэньцин, — Вэй Ин посмотрел на флейту. — Чэньцин… — растерянно повторила Яньли. — Ах, А-Сянь… *** Вэй Ин предпочёл бы остаться в стороне от шумных пиров, но Не Минцзюэ ценил каждую победу над Цишань Вэнь, потому и его возвращение счёл достойным поводом для тостов, вина и веселья. На пиршество Вэй Ин не стал брать меча. Суйбянь казался ему чужим, а Чэньцин, напротив, будто бы стала его продолжением. Он ждал осуждающего взгляда со стороны Лань Чжаня, но столик, отведённый ему, оставался пустым. Прогремел первый тост, и Вэй Ин сделал глоток вина, но не ощутил никакого вкуса, только горечь. — Раз ты пьёшь, Вэй-сюн, — улыбнулся ему Не Хуайсан, — то и я выпью до дна! — До дна! — подхватили остальные. Вэй Ин улыбнулся, надеясь, что никто не заметит, насколько жалкой и неестественной выглядит его улыбка. Никто, кроме Яньли. Она сидела рядом, встревоженный взгляд будто обжигал Вэй Ина. — Молодой господин Вэй, — вдруг обратился к нему Не Минцзюэ, — отчего сегодня вы без меча? Вэй Ин не ждал этого вопроса и не подготовил достойный ответ. Коснувшись Чэньцин, точно ища поддержки у духа флейты, он растерянно сказал: — Всего лишь не захотел брать. Взгляд Не Минцзюэ был настороженным — несмотря на то, что он был прекрасным заклинателем, путь меча казался ему единственно верным, и он редко использовал талисманы и заклятья, предпочитая полагаться на верную Бася. — Удивительно, — раздался голос откуда-то сзади, — разве для заклинателя носить меч — не особая честь? Господин Вэй всегда был вольным человеком, но не слишком ли надменно выглядит подобный поступок? «Они никогда не примут тебя, — тут же встрепенулась тьма. — Никогда не поймут. Только я способна понять». Заговорил и Су Ше: — Я наслышан об искусстве господина Вэя, хотел сегодня попросить о поединке. Как жаль, что мне не доведётся скрестить меч со столь прославленным заклинателем. Вэй Ин не ответил и на этот выпад. Вино в чашке горчило всё сильней. — Вэй-сюн, расскажи нам лучше, — предложил Не Хуайсан, — как ты убил Вэнь Чао? Вэй Ин поймал его взгляд — немного испуганный, настороженный, и на этот раз проговорил: — Творящий злодеяния обречён на гибель. Вокруг зашептались. Отголоски чужих слов окружили Вэй Ина. Кто-то вспоминал о слухах, кто-то говорил о необычной магии. И с каждым мгновением Вэй Ину будто становилось труднее дышать. «Они знают, что ты больше не один из них, — напомнила тьма. — Но если ты только скажешь, все склонятся перед тобой. Давай же, покажи им печать, покажи им силу печати». Внезапно откуда-то, словно с едва заметным ветерком, в пиршественный зал донёсся отзвук мелодии гуциня. Он был едва слышным, и вряд ли кто-то обратил на него внимание, однако тьма внутри озадаченно затихла, а настроение у присутствующих едва заметно изменилось. Ещё мгновение — и они начали праздновать объединение кланов против Цишань Вэнь, совсем забыв о Вэй Ине. «Что это, неужели «Покой»? — прислушался Вэй Ин. — Неужели сейчас Лань Чжань… играет его? Отчего?» Но на этот раз тьма не подсказывала ответа, и даже лепестки не желали вырваться из-под кожи. Прикрыв глаза, Вэй Ин вслушивался и чувствовал, как на самом деле ему хочется выйти прочь, прийти к Лань Чжаню и слушать его музыку. Поддавшись порыву, он схватил бутыль с вином и действительно вышел, не обратив внимания на вновь возникшие шепотки. Следуя звуку гуциня, он нашёл Лань Чжаня — увидел его идеальную тень на бумажных дверях, но войти не рискнул. Вместо того он сел напротив и снова сделал глоток вина, точно надеялся найти в нём вкус. Постепенно звуки гуциня стихли, и Вэй Ин потерялся в размышлениях. Он не заметил, когда рядом с ним остановился Цзян Чэн. — Отчего ты ушёл до завершения? — спросил он слегка недовольным тоном. — Я беспокоюсь о тебе. — Сам как думаешь? — Вэй Ин взглянул на него с усмешкой. — Из-за Лань Ванцзи? — предположил Цзян Чэн, сам не понимая, насколько близок к ответу и насколько от него далёк. — Он теперь избегает тебя, а ты всё так же ходишь следом и докучаешь ему. Ничего не изменилось со времён нашего ученичества в Гусу. — Может, дело в том, что мне слишком скучно, — Вэй Ин поднялся, и Цзян Чэн схватил его за руку. — Подожди, Вэй Усянь, — и теперь голос Цзян Чэна стал строже. — Суйбянь вернулся к тебе, отчего ты не носишь его? — Что если просто не хочу? — взглянул на него Вэй Ин. — Я запрещаю тебе ходить без меча, — возмутился Цзян Чэн. — Иначе наш клан будут обвинять в твоём плохом воспитании… «Только об этом и думаешь, да?» — усмехнулся Вэй Ин про себя. — Разве ты не помнишь, что если меня к чему-то принуждать, я назло этого не сделаю? — ответил он спокойно. — К тому же стоит мне обнажить меч — непременно прольётся кровь. Зачем же мне сражаться с союзниками? Никому не следует мне докучать. На это у Цзян Чэна не нашлось возражений. *** Когда Вэй Ин остался один, тьма снова принялась обещать и шептать. Пытаясь сдержать её, он отрешился от всего мира, представил себя в горах, окружённым лишь скалами, но угнетающая тревога не позволяла сосредоточиться. Он только терял силы, а голос тьмы становился всё ярче. «Слышишь, — говорила она, — их разговоры за твоей спиной полны яда. Я могу с этим помочь! Прямо сейчас, если захочешь, мы захватим Иньскую печать, и весь мир ляжет к твоим ногам. Ну же, отчего ты медлишь?» Вэй Ин представил мелодию гуциня, но она принесла боль — лепестки напомнили о себе, бутоны набухли под кожей. «И его я могу подарить тебе», — пообещала тьма. Вскрикнув, Вэй Ин очнулся. Светало, ночь пронеслась, не дав ему ни отдыха, ни спокойствия. Подхватив Чэньцин, он вышел в едва начавшееся утро, по крышам перемахнул стены Цинхэ и отправился бродить по окрестностям, совсем позабыв, что Не Минцзюэ предупреждал о военном совете.