Лепестки

В день, когда Не Минцзюэ повёл заклинателей четырёх кланов против ордена Цишань Вэнь, Вэй Ину стоило большого труда отказать Цзян Чэну. — Странно, что ты не хочешь отправиться со мной на мече, — снова и снова ворчал тот. — Могли бы гораздо раньше сразиться с ублюдками Вэнь. Вэй Ин не спорил, только уклончиво улыбнулся. И когда, наконец, Глава клана Цзян оставил его в покое, вздохнул с облегчением. Однако вскоре ему предстояло удивиться. Он был совершенно уверен, что авангард будут составлять Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань и Лань Чжань, но Второй Нефрит выбрал себе коня, и в итоге из ворот Цинхэ Не они выехали вместе. Вэй Ин почувствовал, как лепестки щекочут кожу изнутри. «Отчего он остался со мной? — спросил он себя. — Почему предпочёл выступить с основными силами, а не помчаться вперёд?» Спросить он, впрочем, не решился. И тогда Лань Чжань первым прервал молчание: — Отчего ты не отправился вместе с ними на мечах? — Зачем мне мешать веселью Цзян Чэна и этого… павлина? — отведя взгляд, Вэй Ин принялся крутить Чэньцин в пальцах, и алая кисть заметалась, как встревоженная птица. — Разве не ты любил прежде присоединяться к такому веселью? — Лань Чжань поглядывал на него искоса, будто и не интересовался ответом. Но Вэй Ин почувствовал, что сейчас тот ловит каждое его слово. Уклончиво улыбнувшись, он чуть кивнул в сторону повозки, будто хотел сказать, что остался ради шицзе. Ему не хотелось лгать Лань Чжаню, потому он не произнёс ни слова, позволяя Второму Нефриту самостоятельно сформулировать причину. Но поверил ли тот или сразу раскусил уловку? Лань Чжань теперь смотрел прямо перед собой. В его фигуре было столько достоинства, изящества и грации, что сердце Вэй Ина заныло. Тьма же проснулась и зашептала: «Он может принадлежать лишь тебе, только прикажи». Вэй Ин сжал Чэньцин до побелевших пальцев. «Замолчи! — откликнулся он ожившему мраку. — Оставь меня». *** Дурные новости не заставили себя ждать. Когда Не Минцзюэ остановил основные силы, чтобы разбить лагерь, авангард вернулся. От рассказов уцелевших кровь стыла в жилах. Кто-то едва приходил в себя, кого-то уже было не вернуть, но страшнее всего были те, кто тянул руки из наспех собранных клеток. Белые глаза и следы на коже выдавали в них марионеток. Вэй Ин поспешил к пострадавшим, едва узнал об этом, но увиденное заставило его остановиться в замешательстве. Лань Чжань застыл рядом с ним, и по его лицу невозможно было прочесть эмоций. «Смотри, это может быть твоим, — заметила тьма, уклончивый шёпот словно скрывал смешок. — Только попроси меня, и они окажутся послушнее и способнее любого из их кланов». — Военная мощь Цишань Вэнь немало полагается на силу Иньской печати, — произнёс вслух Вэй Ин. — Мы можем как-то помочь им, Лань Чжань? — Второй Нефрит как раз поднялся от одного из пострадавших. Лицо его казалось отстранённее и холоднее обычного. — Можем мы их излечить? Змеящиеся по коже трещины показывали, что каждый из воинов может в любой момент поддаться силе Иньской печати, восстать марионеткой, пойти против своих. Сознание оставалось помрачённым, а дух был сломлен. — Если три месяца передавать им непрерывно духовные силы, — тихо сказал Лань Чжань, — они смогут прийти в себя… — Господин Вэй! — раздалось сзади. — Скорее, идите посмотреть! Дева Цзян… Вэй Ин сорвался с места, не дослушав. Неужели болезнь шицзе так обострилась? Или кто-то напал на неё прямо в лагере? *** Он нашёл Яньли в шатре Цзинь Цзысюаня. Пряча запястья в рукава простого ханьфу, она тихонько плакала. — Шицзе, что случилось? — бросился он к ней и тут же заметил печальный лепесток, выпорхнувший из складок ткани. — А-Сянь… — потерянно прошептала Яньли. — Снова этот подлец тебя обидел? — вскипел Вэй Ин. — Расскажи мне! Яньли продолжала почти беззвучно рыдать, и Вэй Ин, вслушиваясь в её всхлипы, заметил, как дыхание становится всё более прерывистым. Дева Цзян держалась изо всех сил, но вскоре болезнь могла стать очевидной для остальных. Цзысюань стоял поодаль, не глядя в их сторону. — Со мной всё хорошо, А-Сянь, — уронила наконец Яньли. — Пойдём. Тьма бурлила внутри, и Вэй Ин чувствовал, что не может её удержать. Он повернулся к Цзысюаню, но не спешил заговорить, зная, что ярость тогда возьмёт над ним контроль. Только этого и ждала темнота, нашёптывавшая, что у него есть целая маленькая армия, стоит только протянуть руку. В шатёр на счастье вбежала Мяньмянь, замерла напротив Вэй Ина, опустив глаза. — Господин Вэй… — прошептала она. — Как раз вовремя, — кивнул он. — Объясни, что же произошло? Расскажи всё, что знаешь! — Расскажи, — наконец заговорил и Цзинь Цзысюань. — Чтобы он не решил, будто клан Цзинь совершил постыдную вещь. Мяньмянь коротко взглянула на него и торопливо рассказала, что Цзян Яньли, присоединившись к лагерю, каждый день ухаживала за ранеными и готовила. Это Вэй Ину было известно и прежде. Однако Мяньмянь продолжила: — Каждый день дева Цзян готовила дополнительно три порции супа. Две из них предназначались вам с Главой клана Цзян, а третья — нашему молодому господину… — Что за глупости! — вмешался Цзысюань. — Это же А-Янь… — Деве Цзян неловко было приносить вам суп! — отрезала Мяньмянь. — Она попросила А-Янь сделать это за неё, — теперь она смотрела только на своего господина. — Она просила и меня, но я решила, что это некрасиво с моей стороны. А-Янь должна была тайком приносить суп в ваш шатёр. Вы зря обвиняете деву Цзян. — Но А-Янь ясно… — голос Цзысюаня сбился. — Вы застали её с супом, а она залилась краской и начала невнятно отрицать? — усмехнулся Вэй Ин недобро. — И что же было дальше, Мяньмянь? — Сегодня деве Цзян пришлось самой отнести суп, — вздохнула та. — Но в шатре она столкнулась с нашим молодым господином… Нетрудно было представить, что это оказалось за столкновение! Вэй Ин коротко взглянул на Яньли, и снова в нём всё закипело от злости. — …и наконец он попросил её… не выходить за рамки дозволенного, — закончила Мяньмянь. — С какой стати ты посмел говорить подобное моей шицзе? — сделал шаг вперёд Вэй Ин. — Господин Вэй! — раздались испуганные голоса адептов клана Цзинь. — Умерьте гнев! Всё это лишь недоразумение! — Недоразумение?! — ярость вырвалась на свободу, Вэй Ин ударил Цзысюаня в грудь, и хоть Золотого ядра у него больше не было, тьма придала ему не меньше сил, чем если бы то оставалось на месте. Одна короткая трель флейты — и все воины, жаждавшие вступиться за своего господина, упали от удара тёмной ци. Вэй Ин занёс руку, чтобы ударить ещё, но в этот момент Лань Чжань оказался рядом, его пальцы сомкнулись у Вэй Ина на запястье. — Вэй Ин… — даже в самые глубины темноты мог прорваться этот голос. — Успокойся. И Вэй Ин снова сумел взять мрак под контроль. Пусть всё ещё злился на Цзысюаня, он увидел в нём что-то иное. Да и шицзе наверняка не желала, чтобы он причинил ему вред. Встретившись взглядом с Лань Чжанем, Вэй Ин поспешил выйти из шатра, будто на ветру ярость могла улечься сама собой. Тьма же расхохоталась внутри: «Только позволь мне помочь, ты получишь его, а твоя шицзе — того, кого хочет. Щедрость — замечательное качество, я буду щедрой». И голос не хотел умолкать. *** Не Минцзюэ принял рискованное решение — уничтожить Вэнь Жоханя в одиночку, обезглавив Цишань Вэнь и лишив клан возможности использовать Иньскую печать. Вэй Ин не участвовал в военном совете, потому не успел ни возразить, ни предложить иной план. За семь дней они должны были подступить к Безночному городу и терпеливо ждать сигнала, да только марионетки смешали все планы. Когда никакой дороги, кроме ведущей в Безночный город, не осталось, тьма внутри снова заговорила: «Если бы ты не упрямился, сейчас за тобой было бы две армии, и одна из них — верная настолько, что и мёртвой бы сражалась на твоей стороне». Вэй Ин сжал зубы. Тьма была права. Он не спешил использовать собственную печать, не брался за флейту, чтобы захватить сознание поражённых энергией Иньской. И пусть никому не было известно, но он действительно сумел бы совладать со всем этим. Лань Чжань следовал за ним неотступно, словно стал его собственной тенью. Вэй Ин сначала предполагал, что лепестки станут тревожить его постоянно, но бутоны словно уснули внутри, только тьма шептала и соблазняла. Задумываться о странностях, впрочем, не было времени. И когда они стояли на развилке, последней, что лежала перед прямой дорогой на Безночный город, Вэй Ин вдруг поймал себя на страшной мысли — их заманили сюда с определённой целью. Подготовили, будто кто-то тщательно вырисовывал тушью пейзаж, размещая на рисовой бумаге разные предметы в строгой последовательности. «Кто же это задумал? — Вэй Ин почесал кончик носа. — Кто художник, удерживающий кисть? Это точно не Вэнь Жохань». «Эта картина подойдёт и для нас, — отметила тьма. — Дай себе волю, Вэй Усянь». *** В Безночном городе они ждали марионеток, но нашли только обычных воинов ордена Вэнь. В сражении Вэй Ин не спешил использовать флейту и печать, а если кто-то из Вэней подбирался ближе, Лань Чжань оказывался рядом, Бичэнь принимал удары чужих клинков. Лепестки, жившие, казалось, в самом сердце, трепетали внутри. Вэй Ин чувствовал это, но не мог понять, что означает ощущение и как расшифровать поступки Лань Чжаня? Да и время ли было разбираться с этим, когда они пришли на поле последней битвы? «Возьми всё в свои руки, — настаивала тьма. — Я послушна тебе». Но пусть воинов Вэнь было много, они не могли сравниться с остатками общей армии четырёх кланов. Вэй Ин не прислушивался к тьме, уверенный, что основное действо начнётся иначе. И ожидание оказалось оправданным. Стоило им оказаться напротив дворца, как тёмная энергия вырвалась оттуда, понеслась над полем боя, овладевая каждым, кто не успел уклониться. Дрогнули каменные створки, и появились марионетки — армия, которая не ведала смерти. Кто бы ни помогал Вэнь Жоханю, нарисованная им картина выдавала гения стратегии. Вэй Ин мельком взглянул на Сичэня — не его ли таинственный друг стоял за подобной картиной. «Хочешь, чтобы все они погибли? — усмехнулась тьма внутри. — Каждый из них чем-то обидел тебя, это верно. Пусть же погибнут, а мы заберём себе Иньскую печать и будем властвовать мёртвыми». — Лань Чжань, — обратился Вэй Ин к замершему рядом Второму Нефриту, — что же теперь нам остаётся? — Сражаться до смерти, — уронил тот, не оглянувшись. «Думаешь, так и следует завоёвывать любовь? — продолжала тьма. — Ответит ли он на твои чувства, когда будет мёртв?» Снова Лань Чжань принял удар меча Бичэнем, защищая Вэй Ина от гибели. «Действуй, Вэй Усянь». То ли поддавшись тьме, то ли не в силах больше видеть происходящее, Вэй Ин отпрыгнул прочь и поднёс флейту к губам. Он замер на спине устрашающей статуи, изображавшей крылатого зверя, и выпустил темноту. Повинуясь флейте, мрак, что жил внутри самого Вэй Ина, позвал, начал собирать тёмную ци, рассеявшуюся над полем боя. А внутри тёмного облака сложились вместе половинки Тигриной печати. Наполняясь, печать открывалась Вэй Ину. Он видел всё больше возможностей и не знал, которыми стоит воспользоваться, слишком чудовищные, они могли позволить ему заполучить весь мир заклинателей. Но Вэй Ин не испытывал в том нужды. Всё темнее становились потоки энергии, стекающиеся к талисману. Всё больше сил требовал контроль над ним. И наконец мелодия Вэй Ина изменилась. Тьма рванулась к каждой из марионеток, завладев ими, разорвав их связи с Иньской печатью. Как темнота и обещала, у Вэй Ина появилась собственная армия, полностью послушная ему. Ринувшаяся оберегать остатки воинов четырёх кланов. Вэй Ин закрыл глаза, продолжая играть. Перед его мысленным взором вся картина боя была как на ладони. В один момент он получил контроль над всем. Это должно было опьянить, очаровать, тьма ликовала, принося ему мир в подарок, но сердце не откликнулось этому. — Ты! — окрик сзади заставил Вэй Ина медленно отнять флейту от губ. Он обернулся, а Тигриная печать зависла над его плечом. — Глава клана Вэнь, — произнёс Вэй Ин негромко, — рад встрече. — Откуда у тебя Иньская печать?! — отозвался на это Вэнь Жохань. Напряжённые взгляды Вэй Ин почувствовал спиной. Шевельнулись и лепестки — прямо сейчас и Лань Чжань ждал его ответа. Темнота же беззвучно хохотала в ушах. — Я тот, кто однажды умер, — усмехнулся Вэй Ин. — Где же мне ещё добыть печать, как не в самой Преисподней? — Взгляд Вэнь Жоханя испепелял его на месте. Вэй Ин вздохнул. — Я создал свой артефакт только что, — пояснил он. — Прежде никому не доводилось его видеть. — Чему может быть по силам управлять Иньской печатью?! — вспылил Вэнь Жохань. — Сюэ Ян тебе отдал? Вэй Ин протянул ладони, и печать, распавшись надвое, замерла над ними. — Мой артефакт зовётся не Иньской печатью, — сказал он. — Я назвал его Тигриной печатью. У Вэнь Жоханя было Золотое ядро, пусть искажённое тёмной энергией. Он протянул ладонь и собственной ци сорвал Вэй Ина со статуи. Пальцы сомкнулись у него на шее. Но печать осталась послушной и тогда, когда дышать стало невозможно. Тьма получила приказ, и все марионетки на поле упали замертво. — Что?.. — удивление Вэнь Жоханя оказалось таким огромным, что он будто забыл, как жаждал уничтожить осмелившегося противостоять ему. Вэй Ин хотел узнать, что же он скажет ещё, но в этот миг кровь хлынула изо рта главы клана Вэнь. Кто-то, воспользовавшись моментом, поразил его ударом в спину. Хватка ослабла, Вэй Ин шатнулся и в меркнувшем свете успел увидеть лицо того, кто сотворил эту картину. Улыбку того, кто стоял за Вэнь Жоханем с окровавленным мечом. — Вэй Ин, — подхватили его тёплые ладони, — Вэй Ин. «Он увидит… лепестки», — подумалось Вэй Ину прежде, чем мир окончательно исчез.