Лепестки

Возвращение в Юньмэн оказалось болезненным. Осквернённая Цишань Вэнь Пристань Лотоса, чёрные фениксы, алые флаги… Глядя на это, Вэй Ин то испытывал жгучую ярость, то ненависть, то гнев, пока тёмные чувства не выжигали его до пустоты. Затем они снова поднимались волнами и всё повторялось снова и снова. Только спокойный взгляд Яньли мог его утихомирить и привести в равновесие. Жаль только, что ненадолго. Ночами, когда требовалось отдохнуть от дневных забот, Вэй Ин видел во сне Лань Чжаня и слышал соблазнительные предложения тьмы. И это изматывало не меньше. Сны убеждали, что ему стоит только протянуть руку, но Вэй Ин знал — если воспользоваться предложением тьмы, если поддаться ей, он не излечит себя, он не получит любви, а только сломает того, кто так ему дорог. Цзян Чэн принял на себя обязанности Главы, и в тот момент, когда он приносил клятву клану и повторял неизменный девиз: «Стремись достичь невозможного», Вэй Ин, глядя на него, подумал: «Хоть что-то в этой жизни я сделал правильно. И моё Золотое ядро — подходящий дар тому, кто поведёт клан к благоденствию». Вот только отчего-то и эта светлая мысль обернулась болью, а тьма засмеялась над ухом: «Кажется, ты совершенствуешься в том, чтобы лгать себе, Вэй Усянь». Если бы требовалось снова сразиться с Иньской печатью, если бы была возможность опять противостоять Вэнь Жоханю — понятному злу, знакомой темноте, Вэй Ин бросился бы в подобную битву, не раздумывая. Но заниматься мирными делами, как прежде, получать удовольствие, глядя на то, как всё возвращается на круги своя, улыбаться спокойным дням он разучился. *** Время текло незаметно, и когда в Пристани Лотоса воцарился порядок, не на что больше было отвлечься, Вэй Ин начал чувствовать себя лишним. Цзян Чэн, без устали тренировавший адептов, всё хотел привлечь его к тому же, но без Золотого ядра уделить то же самое внимание фехтованию Вэй Ин просто не мог. Объяснять же, в чём причина отказа, не собирался. Не раз и не два Вэй Ин вспоминал о том, что сказала ему Вэнь Цин незадолго до того, как они расстались после передачи Золотого ядра: «Ты будешь вынужден всю жизнь лгать ему». Так и вышло, и если прежде Вэй Ин думал, что болезнь Цветочной девы стремительно сокрушит его, то теперь пришлось убедиться — лепестки вовсе не думают восторжествовать, оборвав его жизнь. Оставалось только убегать в город от осуждающего взгляда Главы. Прятаться там, среди простых людей, которые не слишком удивлялись, что за поясом красуется флейта, а не меч. Вэй Ин пил вино и смотрел на прохожих, утешался тем, что люди вокруг живут своей жизнью, не притесняемые и спокойные. Вот только всё было совсем не как прежде. Однажды среди гуляющих Вэй Ин заметил Лань Сичэня. Тот выделялся в толпе так, как могут только адепты клана Лань. Статный красавец со спокойным лицом, к которому опасались подходить, чтоб не нарушить высоких размышлений, мог двигаться по городу, не задумываясь, что кто-то налетит сбоку или случайно заденет корзиной. Сидя на подоконнике на верхнем этаже винной лавки, Вэй Ин не сумел утихомирить собственное любопытство и наклонился, едва удерживаясь на месте. — Цзэу-цзюнь! — поприветствовал он с улыбкой. — Не поднимитесь ли выпить со мной? — и тут же вспомнил: — О, в клане Лань не пьют, прошу простить меня… — Я поднимусь, — кивнул ему Сичэнь. Взгляд его был задумчивым, точно встреча совсем не приносила радости. А может, он всё ещё был погружён в размышления, Вэй Ин не брался судить. Когда они устроились друг напротив друга за низеньким столиком, налили себе по чашке вина, Лань Сичэнь уже словно посветлел лицом. Поначалу разговор был шутлив, и Вэй Ину почти удалось разговаривать так же, как прежде, ещё до того, как клан Цишань Вэнь решил захватить весь мир. Однако спокойные ответы Лань Сичэня всё больше тревожили его. Улучив момент, Вэй Ин всё же задал тот вопрос, который первым пришёл ему в голову, стоило только увидеть Сичэня: — Если вы прибыли сюда из-за нечисти, — начал он, — то отчего же с вами нет Лань Ванцзи? — он чуть сощурился. — Прежде он проявлял к этому необыкновенный интерес. — Дядя оставил его в Облачных Глубинах переписывать правила клана, — ответил Сичэнь. Они встретились взглядами, и Вэй Ин сглотнул. «Неужели это из-за меня?» — удивился он. Сердце забилось быстрее, и чтобы не показать волнения, он улыбнулся в наигранном удивлении: — Больше трех тысяч правил?! — и чуть отклонился назад. — Какая невиданная жестокость! Лань Чжань три года не спустится с гор! Наверное, стоит мне отправиться с вами. В прошлом он следил за тем, как усердно я переписываю правила в библиотеке, а теперь моя очередь наблюдать за ним. Наверняка так получится ещё интереснее! Он налил себе вина, вполне довольный собственной мыслью. «Если я действительно отправлюсь повидаться с Лань Чжанем, Цзян Чэн поворчит на меня, но не заметит ничего необычного. Так разве не будет лучше?» — Тогда, господин Вэй, вы сможете прослушать новые мелодии, которые разучил Ванцзи, — спокойно ответил на это Лань Сичэнь. — Все они призваны очищать сердце и помогают концентрации духа. «Очищать сердце…» — Вэй Ин тут же помрачнел. «Видишь, — зашептала тьма, — он всё ещё мечтает о том, чтобы исправить тебя, убрать твой изъян. Считаешь, ты действительно испорчен и он прав? Или, быть может, тебе вовсе не хочется, чтобы кто-то тебя исправлял? Я принимаю тебя таким, каков ты есть, Вэй Усянь». — Неужели единственная цель вашего появления в Юньмэне — увещевать меня? — пристально посмотрел на Лань Сичэня Вэй Ин. Радость его померкла — ничто не могло быть таким, как прежде. — Выступаете посредником, Цзэу-цзюнь? Откуда у клана Лань такое желание вмешаться в чужие дела? — Ванцзи — мой родной брат, и мне известны все его помыслы, — продолжал Лань Сичэнь. В голосе скользнули грустные ноты. — В мире существуют законы и правила, Правильный путь опирается на принципы, — говорил он спокойно. — Если бы в целом мире вы, господин Вэй, были одни, то могли бы поступать, как вздумается. Однако это не так. И я надеюсь, что излишняя самоуверенность не повлияет на тех, кто находится рядом, на тех, кто искренне заботится о вас, господин Вэй. Если вы доверяете мне и Ванцзи, вернитесь со мной в Облачные Глубины, и мы поможем вам вновь ступить на Путь меча. «Единственное, о чём заботится Ванцзи, которого ты так трепетно любишь, — надсмехалась тьма, — так о том, чтобы ты слепо следовал правилам и выбрал Путь меча. Чтобы ты стал таким же, как все остальные. Если хочешь его, я помогу, но не думай, что без меня сумеешь его получить. Его сердце холодно, будто горные ледники». «А ещё у меня нет Золотого ядра, и не существует таких техник, чтобы сформировать его заново, — задумался Вэй Ин. — Мне недоступен Путь меча. Узнав это, Лань Чжань и вовсе не захочет говорить со мной». — Я бы мог поверить, — поднялся он. — Только не хочу. И ушёл, не вслушиваясь в увещевания Лань Сичэня. *** Вэй Ин надеялся, что Цзян Чэн будет в хорошем настроении, что можно будет напиться вдвоём, как прежде, забыть о том, что случилось, вернувшись в беззаботное время хотя бы на несколько часов. Но Глава клана Цзян начищал свой меч, и, конечно, стоило ему только увидеть Вэй Ина, как он тут же вспылил, отчитал, а затем и толкнул его в грудь. Это было бы шуткой, защищай Вэй Ина Золотое ядро. Он устоял бы на ногах, не почувствовав ни боли, ни глухого раздражения. Но теперь, всё ещё раздосадованный разговором с Сичэнем, он только и сумел, что сказать глухо: — Не трогай меня. Я устал и отправляюсь спать. Цзян Чэн нахмурился, но не стал препятствовать. Направляясь к себе, Вэй Ин хотел как можно скорее оказаться в одиночестве, но тут его окликнула Яньли. — Сянь-Сянь, отчего ты такой грустный? — она подошла ближе и ласково коснулась его плеча. — Что случилось? Снова повздорили с Цзян Чэном? — Мы… всегда ссорились и тут же мирились, — вздохнул Вэй Ин, стараясь не смотреть ей в глаза. — Что-то не так, — качнула она головой. — Не лги мне. — Сегодня в городе я встретил Лань Сичэня, — сказал он, будто это объясняло его состояние. — Он передал тебе весточку от Лань Чжаня? — мягко уточнила Яньли. — Нет, шицзе, он сказал, что Лань Цижэнь оставил Ванцзи переписывать правила клана, — Вэй Ин опустил голову. — Уверен, это из-за меня. — Ты можешь отправиться проведать его, — предложила она. — Возможно, открыться ему… — Нет, — Вэй Ин поймал её ладони в свои. — Посмотри на меня. Он считает, я отошёл от правильного пути. Он убеждён, что должен исправить меня, вернуть к тем правилам и принципам, которые он почитает. Что в этом любовь? Вспомни о правилах, шицзе, разве они разрешают… — и замолчал. Яньли печально смотрела на него, не решаясь ответить. — А-Сянь, — шёпот был похож на лёгкий трепет крыльев бабочек. — Ты не можешь знать наверняка. — Лучше скажи, — Вэй Ин чуть сжал её пальцы, — твоя болезнь… проходит ли она? — Не знаю, — призналась Яньли. — Но разве не забавно будет расцвести на собственной свадьбе? Пристань Лотоса погружалась в сон, и они стояли в сумраке, слушая, как плещется вода да шуршит ветер, покачивая лотосы и позвякивая колокольчиками. Наконец Вэй Ин отступил. — Прости меня, шицзе, — поклонился он. — Но я не могу последовать твоим советам.