Лепестки

Облава на Байфэн беспокоила Вэй Ина, но мог ли он признаться даже шицзе, что развлечение, которое в прошлом так ему нравилось, теперь стало почти ненавистным? Тьма внутри словно предвкушала назначенную дату, и это совсем не нравилось Вэй Ину. Однако что можно было изменить? В мягкий сентябрьский день, когда свет солнца был ещё таким тёплым, как летом, они заняли свои места — Цзян Чэн как глава клана сидел рядом с Лань Сичэнем и Не Минцзюэ, Цзян Яньли расположилась по левую руку от госпожи Цзинь — на правах невесты Цзинь Цзысюаня. Сам Вэй Ин стоял среди адептов кланов, и рядом с ним с одной стороны замер Цзинь Цзысюань с крикливым кузеном, с другой — молчаливый Лань Чжань, за которым стоял Не Хуайсан, явно чувствовавший бы себя лучше в числе зрителей. Традиционное соревнование лучников на этот раз оказалось вовсе не таким, как прежде. Цзинь Гуанъяо пригласил всех полюбоваться на усложнённые правила. Увидев, как перед мишенями встали дрожащие пленники клана Вэнь, Вэй Ин едва сумел удержать завопившую о мести тьму. Но Лань Чжань в тот миг, когда Вэй Ин изо всех сил сжал флейту в руке, посмотрел на него. Холодный взгляд не был презрительным, только задумчивым. Будто Лань Чжань собирался о чём-то спросить, но свидетелей вокруг оказалось слишком много. И Вэй Ин успокоился. — Что же тут сложного? — вышел вперёд Цзинь Цзысюань. В изящном прыжке он поразил мишень, не обратив внимания, что некоторые из пленников от страха рухнули на колени. Ради шицзе Вэй Ин ничего не сказал, даже чуть кивнул, когда Цзысюань прошёл мимо него. Их взгляды встретились, но прежнего соперничества ни один из них уже не ощущал, потому Вэй Ин, наверное, и заметил, что Цзысюань взволнован. «То ли он изменился, то ли он боится, что я расстрою его помолвку», — решил Вэй Ин. — Что же вы?! — вдруг вышел вперёд Цзинь Цзысюнь. Сам он не блистал ни на поле боя, ни как лучник, но зато любил восхищаться братом и превозносить его заслуги. Обычно Вэй Ин забывал об этом подпевале, но сегодня тот остановился прямо напротив него. — Неужели никто не может показать своих умений в стрельбе? Может ли кто-то сравниться с моим братом? Тьма внутри тут же подняла голову: «Разве ты не можешь, Вэй Усянь? Твоим навыкам нет равных, а я — помогу и поведу, даже если ты ослепнешь. Давай же, Вэй Усянь, побей этих напыщенных павлинов». Он попытался противиться голосу, но затем вдруг представил, что кто-то другой выйдет и… Пленники всё ещё дрожали прямо под мишенями. — Лань Чжань, — повернулся Вэй Ин, — не поможешь мне? Он и сам не понял, зачем спрашивает и о какой помощи просит. Лань Чжань внимательно смотрел на него, и прямо в горле зацарапались лепестки. Вместо «Выступим вместе», как собирался, Вэй Ин насмешливо предложил: — Одолжи налобную ленту. В глазах Лань Чжаня на мгновение отразилось замешательство, а затем они потемнели, будто от затаённого гнева. Вэй Ин дёрнул плечом, будто шутил, и отошёл к установленной черте. Лепестки прорывались сквозь кожу, и когда он принялся разматывать ленту на запястье, то увидел цветок мальвы, который на глазах увеличивался в размере, наливаясь тревожным малиновым оттенком. Вэй Ин быстрым движением сорвал цветок и спрятал на груди, а затем завязал себе лентой глаза. Ему подали лук, и он сам выхватил сразу пять стрел, чтоб хватило всем мишеням. Тьма тут же зашептала: «Хочешь, освободим их от страданий? Порази пять сердец, и больше они не будут мучиться от страха?» Вэй Ин только сжал зубы. Он представил мишени и выпустил стрелы, не сомневаясь, куда те попадут. И когда сдёрнул ленту, увидел, что каждая стрела дрожит в центральном круге. После такого Цзинь Гуанъяо пришлось объявить о начале облавы. Никто не посмел бы соперничать с лучником, способным поразить пять мишеней разом. Проходя мимо Лань Чжаня, собиравшегося выбрать тропу, Вэй Ин небрежным жестом извлёк цветок и бросил его прямо в руки Ванцзи. — Желаю удачи на охоте, Ханьгуан-цзюнь, — усмехнулся он и тут же отвёл взгляд. *** «Дай себе волю, — шептала тьма, — пусть все они наконец поймут…» Вэй Ину стоило больших усилий подавить желание продемонстрировать мощь Тигриной печати, собрав и упокоив разом всю нечисть на горе Байфэн. Вместо того он лишь недолгой мелодией заставил внушительную часть добычи отправиться прямиком в сети клана Цзян. Но стоило отнять флейту от губ, как на тропе внизу показались светлые одежды. Голубоватый всплеск на фоне зелени и золотистого света. Лань Чжань. Вэй Ин собирался окликнуть его, но тут же помрачнел. Темнота внутри предложила: «Прямо сейчас никто не спасёт его, забери его себе?» Поднявшись, Вэй Ин отступил за дерево, прижался к стволу, надеясь, что так станет невидимым. Тьма же продолжала: «Хочешь его и умираешь от любви. Зачем отдал цветок, как не чтобы показать ему, кому он на самом деле принадлежит? Ты отказался от Пути меча, отчего же не хочешь использовать то, что тебе доступно, в полную силу?» — Вэй Ин? Когда он успел зажмуриться, Вэй Ин не заметил, но услышав голос, вздрогнул и открыл глаза. Лань Чжань стоял напротив него. — А, Лань Чжань, — усмехнулся Вэй Ин, пряча за улыбкой нервозность. — Слышал, ты переписываешь правила в Облачных Глубинах… — Я изучал нотные записи, — продолжал Лань Чжань, — и кое-что обнаружил. Могу сыграть для тебя, чтобы проверить, подействует ли. — Кто я для тебя? — вырвалось у Вэй Ина. — Отчего ты… — дыхание перехватило, снова разрастались цветы в груди, — вмешиваешься в мои дела? — А кем ты меня считаешь? — опустил вдруг взгляд Лань Чжань. Тьма засмеялась внутри: «Что же, ответь, расскажи ему, обнажи свою душу и услышь, что он скажет на это». Вэй Ин вспомнил, как наливались цветом лепестки цветка, почувствовал, что и сейчас тяжёлые бутоны готовы вырваться из оков его тела. «Если отвечу и получу отказ, тут и будет всё кончено», — подумал он. И… не смог решиться. Впервые его одолели такая беспомощность и такой страх. — Некогда… — тихо сказал он, — я полагал, что ты — единственный мой близкий друг… Друг на всю жизнь. Лань Чжань смотрел на него затаив дыхание, на миг он снова взглянул вниз, а потом отозвался: — Это… по-прежнему так. Был ли это момент сомнений?.. Вэй Ин не стал задумываться. И без того оставшиеся невысказанными чувства причиняли боль. Лань Чжань будто ждал, что теперь Вэй Ин скажет, и неловкая тишина между ними разрасталась и множилась, как вдруг с тропы послышались голоса. — Шицзе, — узнал Вэй Ин и обернулся. Цзян Яньли шла по тропе рядом с Цзинь Цзысюанем. Она удерживала в пальцах яркий цветок, то ли пион, то ли какой-то ещё — отсюда было не разобрать. — И… Я должен признаться, дева Цзян, — говорил Цзысюань, — что моё сердце теперь… Вэй Ин видел румянец на щеках Яньли, и отчего-то ему было больно. Яркий цветок упал на тропу из её пальцев. Она замерла напротив Цзысюаня, а затем нежно коснулась его щеки. — Наши чувства, — донёсся тихий голос, — взаимны… Вэй Ин отвернулся и собрался уже ринуться прочь, но Лань Чжань поймал его за плечи и удержал. — Вэй Ин, — прошептал он в замешательстве, — что… — Наконец-то шицзе обрела своё счастье, — вырвалось у него, — жаль, ничего подобного никогда не ощутить мне. И он всё же вырвался, оставив Лань Чжаня среди деревьев, а тьма хохотала внутри. *** Дорога сама собой привела его в Ланьлин, а затем — и в винную лавку. Терпкое вино хотя бы ненадолго заглушало голос темноты, и Вэй Ин принялся бродить по улицам, словно так мог сбежать от собственных чувств. Но когда в толпе он заметил изнурённую Вэнь Цин, иллюзия, что он выстраивал для себя, тут же рухнула. От него не укрылось, что она пыталась спрятать лицо, что не собиралась просить о помощи. — Вэнь Цин, — подошёл он ближе. Встретившись взглядом с ним, она вздохнула. — Вэй Ин. — Что произошло? — он сделал глоток вина. — Отчего ты здесь? — Пришла просить Цзинь Гуаншаня о снисхождении. Его племянник, Цзинь Цзысюнь забрал моего брата и часть нашей семьи… — она вздохнула. — Я надеюсь, что он всё ещё жив. Вэй Ин нахмурился. — Вряд ли Цзинь Гуаншань согласится помочь тебе, — сказал он тихо. — Ты знаешь, куда их забрали?.. — Нет… — Вэнь Цин шатнулась. — Ты так ослабела, — вспохватился Вэй Ин и взял её под локоть, против воли заводя в ближайшую чайную лавку. Он кивнул, чтобы принесли какой-нибудь еды, а сам продолжил: — Я помогу тебе отыскать их. — Вэй Ин, — она посмотрела на него, — слышала, тебе и без таких забот не рады заклинатели… — Я клялся защищать невинных, — возразил он. Перед Вэнь Цин поставили тарелку супа, но прежде чем она начала есть, у неё вырвалось: — Если тебя погубит чужая ненависть, кто станет защищать невинных? — Сама знаешь, что погубит меня раньше, — вздохнул Вэй Ин и только тогда услышал голос темноты: «Вэней забрали на тропу Цюнци. Хочешь, придём на пир, и ты убедишься, вытрясешь правду из Цзинь Цзысюня? Увидишь, как все они испугаются заклинателя, лишённого Золотого ядра». — Тропа Цюнци, — повторил Вэй Ин вслух. — Что? — подняла голову Вэнь Цин. — Знаю, где они, — и он поднялся. — Эй, где тут можно купить пару лошадей?.. *** В дороге их застал ливень. Чёрные тучи сгустились и будто понеслись с ними вместе, украв солнечный свет. Темнота беспристанно шептала: «Посмотри, Путь меча торжествует. Все остались на пиршестве, никому нет дела до страдающих невинных. Полюбуйся на это, а может, просто решишься сразу провозгласить своё право судить и решать? Ну же, Вэй Усянь, мы с тобой сильнее всех их, взятых вместе, давай же восстановим справедливость». Мысли путались, не помогали больше воспоминания о Лань Чжане, напротив, его слова на горе Байфэн казались издёвкой, отчего боль в груди становилась только больше, пронзительней. Наверняка на коже расцвели ещё мальвы, множество цветов, утверждающих, что забота имеет под собой иные цели. Когда в сумерках они заметили впереди человека с огромным флагом, иероглифы на котором повторяли искажённые защитные талисманы, злость и ярость Вэй Ина наконец одержали верх. — Бабушка, — воскликнула Вэнь Цин, спрыгнув с коня. — Где же Вэнь Нин? Где четвёртый дядюшка? На спине старой кормилицы скорчился ребёнок. То ли от усталости, то ли от страха он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на Вэнь Цин. Забыв о лошади, она помчалась дальше, к строениям, но люди ордена Цзинь тут же преградили ей путь. — Куда ты несёшься, побирушка?! — прикрикнул один из них. Вэй Ин в мгновение оказался рядом. Взгляд его оказался столь страшен, тёмная энергия, вырвавшаяся из-под контроля, была настолько сильна, что воины попятились, склонив головы. Вэнь Цин не видела ничего такого. Едва меч, что дрожал у её груди, опустился, она помчалась дальше, беспрестанно выкрикивая имя Вэнь Нина. Никто из работавших под дождём измождённых людей не мог ей ответить, но многие отводили глаза. Вэй Ин, обуреваемый жаждой мести, чуял их страх. Они боялись надсмотрщиков, не смели перечить им, и за плечами каждого здесь замерла смерть. Вэй Ину не было нужды спрашивать о чём-то — мрак показывал ему всё, что тут происходило, и даже больше. Мёртвые смотрели на него сквозь ливень и открывали беззвучно рты, повторяя его имя. Они просили о мести, они указывали пальцами на тех, кто был виновен в их гибели. Темнота же смеялась внутри, предлагала восстановить справедливость, и Вэй Ин внезапно поддался ей. — Кто их убил? — спросил он, и воины Цзинь попятились. — Что вы, молодой господин Вэй, — зачастил один из них, наверняка старший. — Здесь никто не смеет убивать людей. Все, кто погиб на строительстве, сами были неосторожны. Они сами упали на дно ущелья. — Сами? — Вэй Ин сощурился. — Или, может, раз они были из клана Вэнь, то и не люди для вас? Так? На это никто не посмел ответить, только крики о пощаде последовали, как только Вэй Ин потянулся к Чэньцин. — Раз никто ничего не знает, — выкрикнул он, отворачиваясь к темноте, — тогда пусть пострадавшие сами накажут тех, кто виновен, — поднеся Чэньцин к губам, он призвал душу, что измучилась сильнее всех. Для него она была безымянной, всего лишь униженной больше прочих. Знал ли он тогда, что из темноты, сквозь ливень выйдет Вэнь Нин?! На животе его была страшная рана, но теперь он оказался призванным лютым мертвецом, и ранения стали ему не страшны. Он не заметил сестру, рухнувшую в грязь и воду от ужасного осознания. Двигаясь обманчиво медленно, он подошёл к Вэй Ину. Глаза его были чёрными и пустыми. «Вэнь Нин стал марионеткой», — подумал Вэй Ин. «Тем лучше, — засмеялась тьма, — дай ему отомстить». И Вэй Ин короткой трелью направил Вэнь Нина вперёд. Лютый мертвец огляделся и кинулся к надсмотрщикам. Сколько они ни пытались защищаться, он не обращал внимания на их мечи. Одному — сломал шею, другого едва ли не разорвал пополам, третьему пробил грудину и сжал сердце в руке. Обрывая жизни, он не кидался на всех и каждого, и лишь когда наконец выбрал всех обидчиков, оставил горстку живых и трясущихся от страха, остановившись рядом с Вэй Ином. Вэнь Цин рыдала, закрыв лицо ладонями. Вэй Ин огляделся. Его гнев утих вместе с гневом Вэнь Нина, и тогда он осознал, как это будет выглядеть со стороны. «Что ж, — вздохнул он про себя, — значит, мне не место в мире заклинателей». — Собирайте лошадей, — крикнул он застывшим в ужасе работникам. — Все, кто относится к клану девы Вэнь, собирайте лошадей, вы покидаете это место. Он не заметил, как один из оставшихся в живых заклинателей клана Цзинь встал на меч и исчез среди темноты и ливня. *** Единственное место, где Вэй Ин мог бы укрыть столько людей, было на Луаньцзан. Он повёл всех сквозь ливень и ночь, рассчитывая, что у них есть хоть немного времени. Однако они не успели добраться. Путь им преградил заклинатель. Вэй Ин едва поверил своим глазам, когда увидел на дороге, колеи которой превратились в русла ручьёв, стройную фигуру под белым зонтом. «Лань Чжань», — ошеломило его узнавание. Придержав коня, Вэй Ин сглотнул, ощутив, что от одного взгляда лепестки прорастают из-под кожи. — Лань Чжань, — с горечью спросил он, — ты пришёл препятствовать мне? — Вэй Ин, куда ты пойдёшь? — обратился к нему Лань Чжань. — Ты должен понимать, что как только уйдёшь, всем будет ясно, что ты сошёл с истинного пути. «Всем? И тебе? — мельком задумался Вэй Ин. — Всем, но не тебе?» — Назад пути не будет, — голос Лань Чжаня дрогнул. — Истинного пути? С какого истинного пути? — вырвалось у Вэй Ина. — Лань Чжань, помнишь ли ты ещё обещание, которое мы дали, отпуская бумажный фонарь? Я обещал бороться со злом и защищать слабых. Так скажи мне теперь, кто слабый, кто сильный? Где чёрное, а где белое? Неужели ты не видишь, к чему привёл этот истинный путь? Я однажды уже упустил шанс спасти невинных, так больше этого не случится. Я обязан защитить их. Лань Чжань безмолвно смотрел на него. Вэй Ин вытащил Чэньцин из-за пояса. Сердце его билось тяжело, лепестки заполняли собой лёгкие и почти невозможно было дышать. — Раз ты считаешь, что мне суждено биться за них, так пусть это будет смертельная битва с тобой, — слова пришлось выталкивать из горла. — Тогда я хотя бы погибну от руки Ханьгуан-цзюня. Не напрасно. Но Лань Чжань не спешил обнажить меч. Напротив, он отступил, пропуская их в ночь, к Луанцзан. Вэй Ин прикрикнул на коня, пуская его вскачь, но не выдержал и на мгновение обернулся… Он заметил, что зонт упал на дорогу, а Лань Чжань вытащил что-то небольшое и рассматривает в ладони. Неужели — цветок мальвы?..