Скорбь океана

      К большому неудовольствию Цзинь Гуанъяо, борьба за приобретение власти и повышения престижа среди заклинателей давалась ему нелегко. Необходимость постоянных дипломатических контактов очень выматывала, и соблюдать одновременно интересы разных сторон было весьма непросто. Поэтому, приходя провести время на запретной территории ордена Цзинь в компании Сюэ Яна и некоторых других экспериментаторов, которые занимались исследованиями для его ордена, Цзинь Гуанъяо отдыхал от напряжения поддержания баланса, не позволяя себе, впрочем, в чересчур сильной степени снять маску. Однако большую часть времени именно в этом месте он был свободен от неожиданных визитов высокопоставленных гостей, родственников и адептов и друзей, которых он старался приобретать в как можно большем количестве. Поэтому визит Цзао Ваньциня, о котором не было предварительной договорённости, стал для него не слишком приятным сюрпризом. Гость появился, когда он рассеянно слушал разглагольствования Сюэ Яна о том, какие материалы тому нужны для продолжения работы с Инь Ху Фу, наблюдая за вялыми прогулками ходячих мертвецов по тренировочному полю. Не присматриваясь к происходящему на полигоне, Цзао Ваньцинь направился к дому, мысленно обратившись к Цзинь Гуанъяо, чтобы привлечь к себе его внимание. Заклинатель ордена Ланьлин Цзинь поспешил обсудить цель непредвиденного визита с посетителем.        - Чем я сегодня обязан чести видеть Вас? - спросил он, сдержанно улыбаясь.        - Я пришёл предупредить. Возможно, в этом не было необходимости.       Цзао Ваньцинь, казалось, был не уверен в том, что цель его прихода в самом деле была достаточно веской. Он протянул Цзинь Гуанъяо письмо, а затем подошёл к окну, слегка отодвинул штору и принялся рассматривать пустырь, обрывавшийся на самой кромке леса. Он не видел, как изменилось выражение лица Цзинь Гуанъяо, когда взгляд его скользил по рядам иероглифов, и как сквозь маску благожелательной услужливости проступила тревога. К тому времени, как визитёр обернулся, сочтя, что дал Цзинь Гуанъяо достаточно времени, чтобы ознакомиться с содержанием бумаги, он не увидел ни следа волнения на его лице.        - Вы увеличиваете весомость моего долга Вам, принося столь своевременное предупреждение, благодарю, - произнёс Цзинь Гуанъяо с поклоном.        - Значит, моя информация была полезна, - отметил Цзао Ваньцинь.        - Я восхищён Вашей осведомлённостью о том, что происходит в мире, - признался Цзинь Гуанъяо. - И подумать не мог, что кто-то из покинувших его для самосовершенствования заклинателей может интересоваться нашими повседневными заботами.        - Иногда случается узнать какие-то новости, - усмехнулся Цзао Ваньцинь. - Надеюсь, ты в силах решить возникшую проблему.        - Безусловно, - кивнул Цзинь Гуанъяо, - приложу все усилия, чтобы это даже не стало проблемой.       Цзао Ваньцинь посмотрел на собеседника оценивающе, как будто пытаясь что-то рассмотреть за его маской. Попрощался, отказавшись от предложения заварить чай, сославшись на нежелание стеснять гостеприимного хозяина, из-за неожиданности визита отрывая от повседневных дел.       За дверями его мгновенно настигла вспышка обнажённого для танца меча. Заклинатель ответил лёгкой улыбкой на жадную, горящую улыбку мальчишки и вступил с ним в бой.                - Мне всё ещё интересно, что это за хрен к тебе стал так часто приходить, - настойчиво спрашивал Сюэ Ян. - Он что, твой друг что ли?        - Я бы так не сказал, - ответил Цзинь Гуанъяо.         - А чего он тут ошивается. Откуда он вообще знает, когда ты приходишь, почему не идёт тебя искать в башне Золотого Карпа?        - Я и сам хотел бы знать, откуда он знает, - признался Цзинь Гуанъяо.         - Он из твоего ордена?        - Нет. Цзао Ваньцинь давным-давно покинул орден, в котором состоял, и ушёл из мира, поэтому о нём сегодня мало кто слышал.        - Он поэтому что ли приходит в тайное место, чтобы никто не спалил, что он не блюдёт своё отшельничество... Или как это называется.       Цзинь Гуанъяо вздохнул и посмотрел на Сюэ Яна немного укоризненно.        - Поверь мне, его будут рады видеть в башне Золотого Карпа, а также и в других резиденциях великих орденов. Он весьма искусный и уважаемый заклинатель. Просто предпочитает скорее личные контакты, а не официальные приёмы.               Блок, выпад, только такой, чтобы возможно было поймать его мечом, заставив оружие зазвенеть в победной песне встречи. Отпустить напряжение, перестать мериться силой, позволить мальчишке разорвать сцепку и отступить на шаг, взять замах для новой атаки. Внимательно следить за направлением взгляда и слушать, какие ноты берёт движение меча, не касаясь его глазами. Блок, неуверенный, такой, будто на излёте поймал, не разгадав хитрость. Осторожно, не переигрывая, ударить, вложив достаточно силы, чтобы заставить пошатнуться, но не слишком много, чтобы не упал. Подвести мягко к стелющемуся движению вскользь. Смотри же, смотри! Ещё раз повторить выпад, скользнуть в миллиметре от груди. Похоже, понял, старается повторить, но недостаточно ловко. Не уходить от удара демонстративно, пусть пытается ещё. Звон клинков так мелодично растекается по широкому пустому пространству, наполняя его резкими звуками иллюзорной вспыхивающей ярости.       Мечи не умеют сражаться не всерьёз, для них любая битва - настоящая. Почти коснулся! Следующий блок нужно будет поставить долей секунды раньше, иначе может задеть. Оставить совсем летучее прикосновение клинка на щеке, пока делает замах, почувствует, как близко? Отпрыгивает, хватается за щёку - чисто, ухмыляется довольно и готов продолжать танец под аккомпанемент звона и вспышек. Эта решительность будит воспоминания.       Вспоминать такой же завораживающий звон мечей в уверенных и слаженных движениях - легко. Когда-то давно он тоже был мальчишкой и тренировался с наставником, пытаясь изо всех сил вывести того из равновесия.        - Ты должен уметь сдерживать свои эмоции, - говорил ему тот. - Твои движения слишком неаккуратны, поскольку ты позволяешь ярости битвы захватить тебя.       Легко оставаться спокойным, когда видишь противника и его возможности насквозь! Можно позволить себе расслабиться, как сейчас, уйти в свои мысли, в оживающие образы памяти. Совсем немного внимания, чтобы не измотать слишком сильно и не подпустить, слушать звучащие, как лёгкая музыка на фоне на торжественном ужине, встречи лезвий.        Неожиданно перед внутренним взором Цзао Ваньциня возникла сцена, которая давно покоилась где-то глубоко на задворках памяти. Немногим старше, а может быть, и чуть младше этого самоуверенного мальчишки, он встречается с приезжим адептом дружественного ордена на тренировке. Уверенно скрещивая с ним клинки, юноша ожидает приятно размяться, ведь битвы со сверстниками, в отличие от тренировочных боёв с наставниками, даются ему легко, и чаще всего он торжествует, даже если победа требует усилий и применений талантов. Нынешний противник, однако, заставляет его выкладываться по полной с первого движения. Его стремительная атака выбивает из колеи, заставив принять навязанную позицию обороны. Его удары не похожи на игру, и в глазах его плещется жестокость по-настоящему опасного соперника. Развевающиеся одеяния с огненно-красными штрихами похожи на вихрь пламени. Ваньцинь сопротивляется, очень недолго сохраняя прививаемое ему с малых лет самообладание, ритм его дыхания сбивается, он в бешеном ритме чередует заученные и давно усвоенные приёмы, придумывая для них новые и новые комбинации до тех пор, пока ему не удаётся склонить ход битвы в свою пользу и заставить ровесника, чьё имя он не потрудился запомнить, когда их официально представляли, защищаться в свою очередь. Вновь обретая уверенность, успокаивает дыхание, теснит соперника, нападая продуманно и ловко, не смотрит в его пульсирующие яростью глаза, ищет слабые места, пытаясь обойти защиту то с одной, то с другой стороны. Внезапно высверком боли обжигает ногу на мгновение упущенный из виду клинок. Не удержав равновесие, Ваньцинь падает на землю и немедленно ощущает остриё у своего горла. Приглашённый адепт не улыбается своей победе, смотрит на поверженного противника сверху вниз, затем не спеша отводит лезвие и уходит.       Повинуясь внезапному порыву, влекомый разбуженными воспоминаниями, Цзао Ваньцинь небрежно отражает очередную атаку Сюэ Яна, отбрасывая его на пару метров, и бросается к нему, быстрыми ударами заставляя того защищаться изо всех сил.       Мальчишка довольно улыбается, доверчиво полагая, что ему удалось наконец-то вывести старшего заклинателя из равновесия, в нём нет ни тени страха, и это бесстрашие завораживает. Цзао Ваньцинь наносит ещё один удар непривычно большой силы, заставляя мальчишку упасть на землю, а затем склоняется над ним и подводит клинок к его горлу. Сюэ Ян сглатывает, заставляя лезвие плотнее прижаться к коже, и смотрит на Цзао Ваньциня с такой пронзительно-провоцирующей улыбкой, будто готов умереть прямо здесь и сейчас. Несколько мгновений искрящегося пересечения взглядов, неоправданно долгих, протекают прежде, чем заклинатель убирает меч и резко направляется к дому, не оглядываясь.        - Вы сегодня дольше обычного играли с Сюэ Яном, - вкрадчиво сообщает Цзинь Гуанъяо, разливая по чашкам ароматный пряный чай.       Цзао Ваньцинь не отвечает. Едва пригубив напиток, которому он всегда отдавал должное, наслаждаясь его вкусом и ароматом, он подходит к Яо и притягивает его к себе.        - Похоже, Ваш сегодняшний визит необычен не только в этом, - угодливо подаваясь навстречу, Цзинь Гуанъяо позволяет беспрепятственно избавить его от великолепно украшенных клановых одежд и нижних одеяний.       В движениях Цзао Ваньциня нет ласки, и страсть его ощущается сдерживаемой. Цзинь Гуанъяо позволяет ему овладеть собой, выпустив из лёгких невесомый стон, когда его плоть раздвигается, впуская внутрь. Его мысли заняты просчётами перспектив и анализом происходящего в сочетании с выгодой, которую он извлекает из союза с древним заклинателем, что не мешает ему машинально улавливать толчки движений партнёра и двигаться ему навстречу, прислушиваясь к дыханию и находя способы быть наиболее податливым. Он покорно изображает удовольствие, сопровождая соитие ритмичными стонами и чутко реагируя на каждую смену ритма движений или угла погружения. Цзао Ваньцинь берёт его долго, настойчиво, и Яо погружается в свои мысли чуть глубже, чем предполагал уместным себе позволить, но партнёр не замечает, как тот затихает, сам находясь во власти образов, не соотносящихся с реальностью. Цзинь Гуанъяо изгибается, находя точку опоры, ощутив, как мышцы ног начинают затекать от чрезмерного напряжения, и серию движений спустя ощущает, как тёплая жидкость выплёскивается, омывая его изнутри, и обессиленно опускается на пол. Цзао Ваньцинь возвращается к остывшему чаю и, коснувшись чашки духовной силой, заставляет его снова задымиться, а потом не спеша делает глоток.         - Я вернусь, когда разберусь, как лучше всего раздобыть запасы металла, который мы ищем. Жаль, что поиски на Дациншань не принесли результатов.        - Будете ли Вы столь любезны, чтобы также лично сопроводить поисковую группу для защиты? - поинтересовался Цзинь Гуанъяо, приведший в порядок свои одеяния и снова выглядевший аккуратно и в высшей степени благонамеренно.        - Почему бы и нет, - улыбнулся Цзао Ваньцинь, делая ещё один глоток ароматного чая.               Впрочем, частым гостем Цзао Ваньцинь в самом деле не стал. После нескольких встреч, необходимых для координации поискового отряда и обсуждения мер предосторожности, он не приходил в течение долгих месяцев и появился в весьма неудачный момент, когда Цзинь Гуанъяо вовсю помогал отцу разобраться с защитой Сюэ Яна, ещё не закончившего работу над восстановлением Инь Ху Фу, от всеобщего осуждения и показательной казни.        - Отдай мне мальчишку, - сказал он, когда приветствия и обмен любезностями позволили перейти к делу.        - Прошу прощения, мастер Цзао, я очень хотел бы выполнить Вашу просьбу, но, к сожалению, сейчас совсем не подходящий момент для того, чтобы предлагать Вам учеников. Может быть, Вы не слышали о недавних событиях, но Сюэ Ян сейчас находится под следствием по подозрению в массовом убийстве, и улики указывают, что...        - Потому я и предлагаю, отдай его мне. Пусть исчезнет, а когда молва уляжется и всё забудется, заберёшь обратно.        - К моему глубочайшему сожалению, я бессилен удовлетворить Вашу просьбу, мастер Цзао, - Цзинь Гуанъяо старался сохранить почтительность в своём взгляде на почти достигшего бессмертия заклинателя, ведущего уединённый образ жизни на протяжении последних нескольких сотен лет, и никак не показать своего возмущения его неправомерной и абсурдной просьбой.       Цзао Ваньцинь посмотрел на собеседника долгим взглядом, в котором читалось любопытство и немного усталости.        - Значит, он вам ещё нужен. Цзинь Гуанъяо, я помогал тебе в последнее время.        - И я премного благодарен за неоценимую помощь, и если я могу сделать для Вас что-то ещё...        - И буду помогать в дальнейшем, - продолжил Цзао Ваньцинь, перебивая поток любезностей.       Он подошёл к Цзинь Гуанъяо и взял его рукой за подбородок, заставляя встретиться с собой взглядами.        - Не забудь, пожалуйста, - заклинатель протянул Цзинь Гуанъяо амулет. - Когда мальчишка станет тебе не нужен, отдай его мне.        - Разумеется, буду рад помочь, когда ситуация разрешится.       Цзао Ваньцинь ушёл стремительно, не прощаясь. Цзинь Гуанъяо сохранил амулет, отметив про себя с радостью, что у него появился рычаг влияния, которого ему прежде не хватало в отношениях с Цзао Ваньцинем.