Скорбь океана

      Воздух в комнате накалялся от тихой ярости. Сюэ Ян закусил губу, чтобы не вскрикнуть от очередного не слишком аккуратного движения внутри него. Бессильная, горькая, болезненная ненависть плескалась во взгляде его сверкающих в темноте глаз. Мрак окутывал всё вокруг и гротескно насмехался над начисто лишённой малейших течений тёмной энергии чистотой запечатанного помещения. Сюэ Ян раз за разом тщетно пытался дотянуться до прежде всегда привычно окружавших его ниточек тьмы и снова и снова не находил ни одной из них. Заклинатель продолжал двигаться в нём жадными, грубыми толчками, выматывая неподвижное, лишённое духовных сил, искусно связанное тело. Слабость в мышцах не позволяла Сюэ Яну даже толком напрячь их для сопротивления. В его сознании возникали образы из далёкого прошлого уличного мальчишки с острым язычком, которого и прежде наказывали подобным унижением, ровно до тех пор, пока он не стал сильнее и не заставил обидчиков очень горько пожалеть о содеянном. Когда его неутихающая ярость, казалось, достигла пика, он почувствовал, как Цзао Ваньцинь мягко обхватил пальцами его член. Фрикции чуть замедлились, подстраиваясь под темп движения руки. Ощущение отчаянной обиды окатило волной стыда, когда он ощутил, как от цепких, но нежных пальцев его плоть наливается кровью. Сюэ Ян сжал зубы, пытаясь убедить непослушное тело вести себя как положено, но настойчивые ласки вынуждали его ощущать невольное возбуждение всё сильнее и сильнее. Он не помнил, как он здесь оказался, и то, что с ним делали, заглушало даже горечь воспоминаний о последних событиях в городе И. Цзао Ваньцинь, не заботясь о том, чтобы контролировать сбившееся с ритма дыхание, снова ускорил движения, продолжая трахать юношу в такт с активными ритмичными поглаживаниями его осторожно и крепко сжатого члена. Сюэ Ян внутренне сжался, когда несдержанная скользкая жидкость заполнила его, и следом унижение брызнуло через край струйками тёплой спермы.       Робкий язычок пламени родился от осторожного прикосновения духовной силы к фитилю стоявшей у дальней стены свечки.       Сюэ Ян посмотрел вслед своему мучителю и неожиданно широко улыбнулся. Рано или поздно он отомстит и ему.       Время сжималось и растягивалось, замедляло и ускоряло свой бег в промежутках между долгими периодами тяжёлого сна, а усталость не отпускала.        - Опять ты, - растягивая слова, произнёс Сюэ Ян, когда Цзао Ваньцинь вошёл в комнату.        - Я, - ответил заклинатель, непринуждённо садясь рядом. - И почему ты так мне не рад?       Когда Сюэ Ян пришёл в сознание, он обнаружил себя очень тщательно зафиксированным и, к тому же, лишённым возможности прибегнуть к магии. Его духовные силы были запечатаны, а комната, в которой он находился, представляла собой пространство, ограниченное мощными печатями, не подпускавшими тёмную энергию. Он предположил было, что находится в специально для него подготовленной темнице, в которую его бросили победившие его заклинатели, но потом вспомнил о своих ранах и почувствовал себя очень озадаченным. Рука ниже локтя очень болела, но это была не фантомная боль, он явственно ощущал, как стягивающие его верёвки врезаются в его кожу, и даже мог пошевелить кончиками всех четырёх пальцев. Испытав мимические мышцы, прислушавшись к биению пульса и зафиксировав ощущения тепла, возникающее в местах, где части его тела соприкасались, он совершенно точно уверился в том, что жив, а не стал мёртвой игрушкой Вэй Усяня. Когда к нему в комнату зашла какая-то девушка, он заговорил с ней, но она опасливо держалась от него на расстоянии и молчала, как немая. Прошло несколько часов, состоявших из болезненного сна и скучного бодрствования, прежде чем появился следующий посетитель. Он совершенно не опасался приближаться, но тоже молчал. Совершив необходимый уход за больным и напоив его крепким бульоном, он сразу же покинул комнату. Следующий визитёр наконец-то оказался знакомым. Сюэ Ян расплылся в улыбке, надеясь, что теперь-то ему удастся получить необходимые сведения о том, что с ним происходит. Цзао Ваньцинь, в отличие от слуг, терпеливо отвечал на его вопросы в течение некоторого времени, но так и не смог полностью удовлетворить любопытство молодого человека.        - Тебе по-прежнему нужно много отдыхать, - сказал он. - Я зайду позже.       Когда он вернулся, он впервые овладел им, мягко и бережно, заботясь о том, чтобы его действия не повредили ещё не зажившим ранам. Безнадёжная беспомощность душила и терзала.        - С чего бы мне радоваться? Ты держишь меня в плену, насилуешь, когда захочешь, да ещё и запрещаешь всем со мной разговаривать!        - А по-моему, в последний раз тебе даже понравилось, - пожал плечами древний заклинатель.       Он освободил от верёвок кисти рук Сюэ Яна и слегка ослабил натяжение в районе плеч, оставив пленнику, тем не менее, очень ограниченное пространство для движения. Когда он протянул ему конфету, Сюэ Ян недоверчиво посмотрел на него, но всё же схватил сладость.        - Это что, плата, что ли?       Цзао Ваньцинь покачал головой:        - Нет, угощение. Я слышал, ты любишь сладости. Знаю я, что ты делаешь с теми, кто тебе платит.        - И что же? - осклабился Сюэ Ян.       Заклинатель помолчал, а потом продолжил:        - Я уже говорил тебе, что ты здесь - не пленник, а гость.        - Как ты вообще меня нашёл? Яо меня продал, да? Чего ещё от него ожидать. Когда я выберусь отсюда, убью его первым. Или этого благочестивого святошу с голубым мечом.       Во время их первой беседы Цзао Ваньцинь успел рассказать ему, что подручный Цзинь Гуанъяо смог унести его, смертельно раненого, из города И.        - Как пожелаешь, - равнодушно бросил Цзао Ваньцинь, рассматривая Сюэ Яна уже знакомым тому взглядом.        - И тебя я тоже убью, - продолжил тот. - Но сначала отрежу тебе все пальцы, и язык. А ещё раньше буду мучать на твоих глазах тех, кто тебе дорог.       Цзао Ваньцинь подошёл к нему поближе, немного повозился с верёвками, а потом снова овладел им, по-прежнему довольно осторожно. На этот раз Сюэ Ян кончил первым, снова проклиная не повиновавшуюся ему плоть. Поправив верёвки, Цзао Ваньцинь прилёг рядом, касаясь плеча Сюэ Яна краем одежд.        - Зачем ты меня вылечил? - зло выплюнул мальчишка. - Не мог найти себе подстилку с ещё не пробитым сердцем? К чему такие сложности?        - Не хотел, чтобы ты умирал, - спокойно ответил Цзао Ваньцинь.       А затем склонился к лицу Сюэ Яна и прижался губами к его губам. Пленник проглотил удивление и на всякий случай поплотнее сжал зубы.        - Тогда, может, всё-таки развяжешь?        - И что ты тогда сделаешь?        - Убью тебя, конечно.       Цзао Ваньцинь посмотрел на него так снисходительно, что Сюэ Ян с отвращением плюнул ему в лицо, но промахнулся, потому что верёвки не позволяли повернуть голову так, чтобы нормально прицелиться.       Дни проходили за днями, и Цзао Ваньцинь по-прежнему оставался единственным, кто приходил к Сюэ Яну, из тех, с кем он мог разговаривать. Сюэ Ян перепробовал множество тактик, от жалостливых просьб и угроз до доброжелательных попыток подружиться, пытаясь разговорить хоть кого-то из слуг в надежде склонить их на свою сторону или хотя бы разузнать какие-нибудь сведения, но они неизменно молчали, некоторые равнодушно не обращая на него внимания, а некоторые опасливо сторонясь. Разговоры с хозяином дома были единственным развлечением, не считая сладостей, которые тот по-прежнему каждый раз приносил. Регулярные насильственные совокупления, в общем-то, не доставляли ему особенно болезненных ощущений, если не считать возмущения с некоторой примесью смущенья. День за днём он тщетно пытался вывести Цзао Ваньциня из себя.        - А за что тебя выгнали из клана? - как-то раз внезапно спросил он.        - С чего ты взял, что меня откуда-то выгнали? - уточнил заклинатель.        - Яо рассказывал.        - Вы с ним говорили обо мне?        - Конечно, говорили. Мы вроде как были друзьями, - сказал Сюэ Ян и помрачнел на мгновение.        - Ты расспрашивал обо мне. Приятно слышать.        "А я вовсе не собирался делать тебе приятно", - со злостью подумал Сюэ Ян.        - Так за что тебя выгнали? - настойчиво продолжил он. - Связал кого-то и изнасиловал, да?       Цзао Ваньцинь рассмеялся, совсем не так смущённый вопросом, как Сюэ Ян надеялся.        - Угу, за плохое поведение, - наконец ответил он.       Иногда Цзао Ваньцинь не приходил по несколько дней, и Сюэ Ян отчаянно скучал. Не по нему, конечно, но его здоровье явно шло на поправку, и всё больше часов оставалось в сутках, в течение которых он мог бодрствовать, но всё, что было ему доступно, - это вспоминать своих врагов и рассматривать опостылевшую комнату, давно изученную вдоль и поперёк. Комната совершенно не отличалась богатством обстановки.       В один из визитов Цзао Ваньцинь принёс ему пару книг.        - И как я буду их читать? - возмущённо спросил Сюэ Ян.       Уходя, Цзао Ваньцинь частично развязал ему руки, так что читать стало вполне возможно, хоть и не сказать, что удобно.              В окрестностях деревеньки Чанцю почти никогда не появлялись ходячие мертвецы, тёмные твари и прочие подобные устрашающие людей создания. Жители считали место, в котором жили, благословенным и не уставали посещать храмы и приносить подношения богам и духам-защитникам, чтобы это положение вещей не менялось. Кузнец Ли Шо возвращался домой навеселе и сначала не придал большого значения встреченному на окраине деревни высокому заклинателю в чёрных одеждах с двумя мечами за спиной, направляющегося в сторону находящейся неподалёку горы. Темнота не позволяла разглядеть лицо незнакомца, но он шагал походкой человека, уверенного в себе и знающего, куда он держит путь. Уже подходя к дому, Ли Шо подумал, что, возможно, стоило предупредить даоцзана, что местные жители издревле обходят ту гору стороной, потому что в народе ходят легенды о живущих там неведомых тварях, и говорят, что никто из направившихся туда никогда не возвращался.       Некоторые поговаривают даже, что своим благополучием их деревня обязана именно тому, что расположена слишком близко от этого опасного и страшного места. Но кузнец справедливо рассудил, что именно такие места обычно и привлекают заклинателей больше всего, а затем быстро забыл об этом незначительном эпизоде.