Скорбь океана

      Пламя свечей освещало, преображало ночь, царящую снаружи, озаряя тёплым золотистым светом. Цзао Ваньцинь долго не давал ответа, не решаясь разорвать дымку тянущей боли, в которой плескались струйки надежды, в глазах Сюэ Яна, взгляд которого был замутнён выпитым вином.        - Не умею, - ответил он наконец.       Надежда разлетелась едкими солёными брызгами. Цзао Ваньцинь осторожно приблизился, взял руку Сюэ Яна в ладони и заботливо стёр с неё потёки остановившейся уже крови. Мальчишка не противился прикосновениям, безжизненно замерев и глядя в пространство остановившимся взглядом.       Его бездна разверзлась, поглотив его и распластав обнажённым на ножах отчаянья. Боль врезалась в кости позвоночника, раскалывая их, и поползла прямо к сердцу.        - Я не смог забрать с собой осколки, - хрипло произнёс Сюэ Ян. - Если бы я попросил у него прощения, мне стало бы легче?       Цзао Ваньцинь потянулся к Сюэ Яну, улавливая отражение его боли, пронзительной и пахнущей безумием, знакомой боли того, чего не исправить.        - На его лице было написано такое отвращение, какого я не видел ни у одной из своих жертв, - продолжил некромант. - А я было поверил...       Робкие холодные огни засияли среди бездны, далёкие и недосягаемые, но перед глазами всё рябило от дробящей боли, пронизывающей его.        - Он сам во всём виноват! - раздалось криком. - Он меня вынудил!       Боль затопила зачатки раскаянья, расколола чувство вины, пронзительно закричала вместе с ним.        - А ты не думал, что в тот момент он ненавидел не тебя? - спросил Цзао Ваньцинь.       Он осторожно привлёк к себе по-прежнему не сопротивляющегося мальчишку и стал гладить его по голове, как маленького.        - А кого? - с надеждой спросил Сюэ Ян, как будто рассчитывая, что сможет найти, наказать, размазать и избавиться от своей чёрной бездны.       Цзао Ваньцинь ничего не ответил, только плотнее сомкнул руки на его спине. Пока Сюэ Ян был без сознания, он не мог не дать себе труда выяснить, что произошло в злополучном городе И перед тем, как умирающий мальчишка оказался в его доме.       Некоторые подробности случившихся событий по-прежнему ускользали от него, но он знал о том, что юноша, которого Сюэ Ян тепло держал за руку во время прогулки, покончил с собой по вине некроманта, и страдание его было так глубоко, что душа его рассыпалась на осколки, и возвращение потерянного стало главной целью и одержимостью Сюэ Яна. Именно тогда он направил Сун Ланя к Баошань, чтобы тот принёс ей душу её ученика, о которой она могла бы позаботиться и залечить её раны, прежде чем отпустит её в круг перерождений.        - У меня ведь почти был дом, - произнёс мальчишка, и голос его задрожал.       Он уткнулся лицом в плечо Цзао Ваньциня, и тот принялся осторожно окутывать Сюэ Яна успокаивающими сетями целительских заклятий, заставляя боль отступить на шаг, обратиться саднящей неотступно ноющей старой раной вместо невыносимо щемящей пронзительности. Плечи мальчишки чуть вздрагивали, а его дыхание было тёплым-тёплым. Цзао Ваньцинь гладил его по голове, пока тот не успокоился окончательно и не уснул. После чего, не разрывая объятий, он осторожно укрыл его и долго смотрел на его по-прежнему выглядящее невинным и юным лицо.       Когда Сюэ Ян проснулся, Цзао Ваньцинь по-прежнему был рядом, обнимая его, а надоевшие верёвки всё ещё не вернулись стягивать его тело. Осторожно высвободившись из-под лежащей на нём руки, некромант встал с постели, обошёл комнату,стараясь не создавать лишнего шума, убедился, что дверь заперта, окно затянуто барьером, а к печатям на стенах его не подпускают довольно мощные щиты. Скривившись от недовольства, он принялся обшаривать комнату в надежде найти что-нибудь, что могло бы ему пригодиться. Острые осколки разбитой вчера вазы уже исчезли, а он даже не заметил, чтобы в комнату кто-то входил. Следы вечернего опьянения легонько трепетали в голове снижением концентрации и слабостью.       Неожиданно для себя Сюэ Ян обнаружил на столике у кровати длинный предмет, очертания которого заставили его сердце биться быстрее. Осторожно коснувшись ножен, скрывавших клинок, Сюэ Ян с непритворным вожделением сжал пальцами рукоять.       Нож лёг ему в руку, радостно сверкнув стальным сиянием. Длинное тонкое лезвие казалось невероятно острым. Некромант сжал кинжал, сделал несколько движений, оценивая его вес и траекторию при размахе. Его взгляд обрёл уверенность, и заклинатель довольно улыбнулся. Он склонился над постелью, в которой спал Цзао Ваньцинь и, любовно прицелившись, резким движением опустил нож, намереваясь вонзить его в уязвимое место на беззащитной шее древнего заклинателя. Сюэ Ян улыбался, ожидая почувствовать жаркий и пьянящий запах крови, услышать предсмертный крик своего мучителя, ощутить, как жизнь станет вытекать из него. Но нож отскочил, натолкнувшись на невидимую преграду, даже не поцарапав кожу. Если бы духовные силы Сюэ Яна не были запечатаны, он мог бы заметить дымку щита, активировавшегося при ударе. Не желая так быстро сдаваться, молодой заклинатель полоснул лезвием по коже Цзао Ваньциня, затем попробовал нанести ещё несколько колющих ударов в разные участки его тела, но результат был прежним. Нож встречал преграду и соскальзывал, не нанося повреждений. Сюэ Ян разозлённо полоснул клинком по своей руке и убедился, что лезвие как масло рассекло кожу, выпустив алую жидкость сочиться из свежего пореза.       Цзао Ваньцинь открыл глаза, посмотрел на распоротую тыльную сторону ладони Сюэ Яна и покачал головой. Откуда-то из рукава он выудил тряпицу и хотел вытереть его кровь. Мальчишка дёрнулся прочь, не позволяя к себе прикасаться, но тряпку всё же взял и приложил к царапине.        - Ты же собирался резать им меня, - укоризненно произнёс Цзао Ваньцинь.         - Это было скучно, - ответил Сюэ Ян и обезоруживающе улыбнулся, хотя во взгляде его плескалась неудовлетворённая злоба. - Хорошие у тебя щиты. Я только не понимаю, они что, работают, даже когда ты спишь?        - Ага.         - И их никак не пробить?        - Обычным физическим воздействием - никак.         - Даже если уронить на тебя что-то тяжёлое? - заинтересовался некромант.        - В целом, да, - Цзао Ваньцинь рассмеялся. - Если честно, я не проверял, насколько тяжёлое на меня можно ронять.       Сюэ Ян попытался незаметно сунуть нож под матрас, но Цзао Ваньцинь поймал его за запястье и заставил выпустить оружие, небрежно бросив его не стол.        - Несколько дней я не смогу тебя навещать, - сказал он, опрокидывая Сюэ Яна на спину и прижимая его руки к кровати над головой.       Мальчишка напряг мышцы, пытаясь оттолкнуть заклинателя и вырваться из его хватки, но Цзао Ваньцинь держал его крепко, не позволяя двигаться немногим хуже верёвок. Он поцеловал его в губы, получив в ответ укус, не разорвавший, впрочем, кожи. Сюэ Ян почувствовал, как его мышцы медленно парализует заклятие оцепенения. Он выглядел по-настоящему отчаявшимся, даже улыбка на его губах погасла, когда он понял, как неизбежно тает поманивший его ненадолго призрак свободы. Он отчаянно жалел, что паралич не даёт ему двигаться, но не отключает чувствительности, позволяя по-прежнему во всей полноте ощущать каждое из назойливых, настойчивых прикосновений.       Перед уходом Цзао Ваньцинь, не давая себе труда возиться с завязыванием узлов, направил духовные силы на верёвки, заставляя их вновь оплести тело Сюэ Яна, а потом снял магическую сеть, блокирующую его мышцы.               Цзао Ваньциню всегда прежде нравилось приходить на гору, где жила саньжэнь Баошань. На ней царила очень дружелюбная атмосфера довольства и гармонии, дающая приятный отдых от мирских волнений, душевных терзаний, утомительных течений тёмной энергии и прочих факторов, способных мелькать на грани восприятия, не давая возможности спокойного медитативного сосредоточения. Жизнь на горе бессмертной всегда текла в плавном, неспешном ритме, ни на мгновение, тем не менее, не прерывавшим своего размеренного течения. За то время, что заклинательница жила здесь, она воспитала далеко не одно поколение учеников, и они образовали своё замкнутое сообщество, успевшее с течением времени стать достаточно многочисленным. В поселении, спрятанном от посторонних глаз, всегда кипела жизнь, велись полевые работы, работы по очищению и защите местности, многочисленные занятия и практики сменяли одна другую. Сегодняшний визит для Цзао Ваньциня отличался от прежних тем, что он прибыл на заповедную гору, чтобы приступить к созданию защитной структуры, которое потребует от него высокой степени напряжения всех его сил и способностей. Обсудив планы с хозяйкой и создательницей этого приятного во всех отношениях места в том виде, в каком оно сейчас существовало, заклинатель в сопровождении помощников, которых выделила ему бессмертная, отправился рисовать первый, внешний защитный диаметр.        Чтобы выплести узор, который проникнет в гору, станет её частью и сможет защищать её, становясь её продолжением, нужно было почувствовать её дух, её силу, соединиться с ней и проникнуться этим местом, говоря с ним и позволяя говорить с собой. Цзао Ваньцинь бродил по склонам, чутко прислушиваясь, чтобы определить, где проходят невидимые линии, разделяющие разные пласты горной породы, по-разному согреваемые солнцем и омываемые подземными водами, и чертил своей духовной силой линию, идеально ложащуюся на естественную границу, очерченную природой. Он разговаривал с травами, убеждая их, что его магия дружественна им, приглашал птиц садиться на свои плечи и прикосновением дарил им тонкие нити сетей, которые разносились затем по пространству на их крыльях. Он погружался в горные источники, повторяя линиями заклятий тональность их журчания. Он отдавал частички своей силы ветрам, чтобы они указали направления магическим потокам.       Сложнее всего было коснуться сознанием тверди камня, достаточно мягко, чтобы не растревожить его извечные думы, и достаточно сильно, чтобы не быть неуловимым касанием преходящего.       Когда подготовка была закончена, весь растворённый в окружавшем его пространстве, заклинатель собрал помощников на ключевых точках и объяснил им, как осторожно питать силой зарождавшуюся сеть барьера. Переливаясь сильным и чистым потоком энергии, щит потёк, формируясь, вглубь земной тверди и ввысь, сквозь облака, к небесному своду, следуя за траекториями птичьих полётов, дыханием ветра, течением ручьёв и медленным смещением горных пластов. Он сомкнулся куполом в вышине и соединил свои края в глубине, скованный близким холодом космоса и спаянный жаром магмы, тонкий, гибкий и нерушимый. Наполнился стежками сложных и точно выверенных рисунков.       Рассматривая структуру внешнего барьера, саньжэнь Баошань покачала головой.        - Да он практически совершенный, - прокомментировала она. - Я тебя спрашивала, почему ты до сих пор не бессмертный?       Заклинатель улыбнулся ей улыбкой спящего камня, в плоти которого струится настырный подземный горный поток. В будущем ему предстояло ещё немало работы, но первый шаг был сделан.               Цзао Ваньцинь вернулся домой очень уставшим. Когда он пришёл к Сюэ Яну, который, напротив, выглядел очень окрепшим, его страсть была похожа на тихое пламя бережно поддерживаемого в долгую ночь костра, а не на буйство разрушительной стихии. А в глазах мальчишки снова плескалась отрешённая боль, забиравшая его далеко-далеко от того, что с ним происходило.        - Слушай, - спросил вдруг Сюэ Ян. - А ты мог бы заставить меня забыть?        - Мог бы, но не стану. Без памяти о боли твоя история больше не будет так прекрасна.       Сюэ Ян закрыл глаза.        - Хочешь, я подарю тебе сон? - спросил Цзао Ваньцинь.        - В котором не будет так больно? - горько улыбаясь, спросил мальчишка.        - В котором будет тепло.       Его руки легли на лоб и грудь некроманта, оплетая его сознание и душу мягким и чистым светом. Погружаясь в навязанные грёзы, Сюэ Ян беззащитно улыбался, будто возвращаясь в те времена, когда в его жизни ещё не было терзающей бездны.