Скорбь океана

      Рыжие, будто выжженные солнцем волосы растрепались, волнами спадая по плечам и спине. Девушка вскрикивала, когда ощущала, что чужая плоть входит в неё слишком глубоко, ударяя изнутри болезненным неосторожным толчком, а потом снова затихала, закусив губу. Её белое молодое тело, изгиб спины и округлости ягодиц, беззащитно-нежные, могли бы показаться бесконечно трогательными и манящими, если бы заклинатель, который терзал её, заставляя краснеть и стонать, обращал бы на неё хоть какое-то внимание. Но Цзао Ваньцинь находился во власти своих грёз, и девушке оставалось быть лишь послушной игрушкой в его руках в надежде, что это поможет ей избежать наказания.       Когда отбушевало пламя, спалившее остатки Города Цветов в Тончуане, Цзао Ваньцинь не подозревал, сколько врагов обратили свой взор на его невоздержанную тягу к правосудию и спасению мира. Бродя по разным уголкам и собирая последователей, которые могли бы стать его соратниками в создании нового ордена, он искренне горел своими идеями о том, что сможет защищать, поддерживать и направлять всех тех, кто захочет разделить его идеи порядка и справедливости. Лишь десяток лет спустя, когда перед ним разверзлась его собственная бездна, месть стала для него целью, заставлявшей глаза гореть.       Девушка снова вскрикнула, и в её голосе послышались нотки страсти, в которой растворялись испуг и опасения. Прядь волос, прикрывавшая ухо, сбилась, обнажая покалеченную ушную раковину и шрамы от недавно залеченной раны. Её крик отозвался в его ушах криком другой, давно забытой жертвы, которая тоже трепетала перед ним обнажённой пару сотен лет назад.       Жунь Сюймянь была сильной и талантливой бродячей заклинательницей. Во времена, непосредственно предшествующие уничтожению ордена Тончуань Бу, путь её ненадолго пересёкся с его адептами, и, когда на Цзао Ваньциня пала вина за смерть родных её друзей, она приняла решение непременно остановить странствия заклинателя, изгнанного из благочестивого и праведного ордена. Уверенно ступая по пути самосовершенствования, Жунь Сюймянь никогда не забирала жизней понапрасну и заботилась о том, чтобы её карма и её репутация оставались чистыми. Однако, смерти, которые не красили её меч кровью, она не догадывалась расценивать как свою вину или же просто предпочитала закрывать на это глаза. Когда Цзао Ваньцинь с группой соратников охотились в одном из лесов, облюбованных тварями, доставляющими множество хлопот жителям окрестных деревень, она вышла на тропу войны и организовала искусную засаду. Одержимая лютая нежить, гонимая ею и её отрядом по тщательно выбранной траектории, набросилась на юных заклинателей, вышедших на одну из первых своих ночных охот, потому что им не повезло оказаться именно с той стороны, с которой приближались преследователи. Безусловно, целью Жунь Сюймянь был лишь Цзао Ваньцинь и несколько его ближайших соратников, причастных к смерти членов ордена Бу. Разумеется, двое молодых адептов были изнасилованы, а потом растерзаны в клочья не ею и не её помощниками, а свирепыми обезьянами-оборотнями. Жунь Сюймянь очень сожалела о том, что обстоятельства сложились именно так. У неё вызывало искреннюю печаль и досаду то, что Цзао Ваньцинь не стал жертвой так хорошо спланированной атаки.        Он настиг её в таком же лесу, во время её ночной охоты два года спустя. Когда их глаза встретились, то, что она увидела во взгляде Цзао Ваньциня, заставило её содрогнуться.       Рыжая зашлась в судорогах оргазма и безвольно упала лицом вниз на кровать. Заклинатель продолжил рассеянно двигаться в ней, не желая выныривать из власти своей грёзы наяву.       Он долго сражался с Жунь Сюймянь прежде чем ему, наконец, удалось загнать её в заранее подготовленное блокирующее поле. Ощутив, что она лишена духовных сил, заклинательница гордо подняла голову и с надменным видом обратилась к Цзао Ваньциню:        - Моя смерть сделает меня героем и окончательно погубит твою гнилую репутацию, изгнанник.       Цзао Ваньцинь ничего не ответил, и заструившиеся верёвки плотно запеленали её тело, сковывая, обездвиживая. К её ногам упали несколько заклинательских мечей. Пристально присмотревшись к ним, Жунь Сюймянь узнала оружие своих соратников по ночной охоте. Глаза её расширились.        - Ты ещё более беспринципная тварь, чем я предполагала, - сказала она, но голос её, вместо того, чтобы прозвучать уверенно-обвиняюще, предательски дрогнул.       Остриё меча вспороло одеяния, которые бесформенной грудой упали на землю. На бледной коже не осталось ни следа от близко-близко прошедшего лезвия. Меч вернулся в ножны, и Цзао Ваньцинь извлёк тонкий, как кисть для письма, нож. Он приблизился к обнажённой Жунь Сюймянь и коснулся кончиком лезвия основания её шеи между ключицами.        - Вместо того, чтобы пронзить меня мечом в честном поединке, ты, как разбойник с большой дороги, распорешь мне горло ножом? - вопрошала заклинательница.       Заклятие молчания незаметно связало ей губы, чтобы движения гортани не мешали начавшемуся ритуалу. Линии, похожие на тщательно выверенный рисунок, наливались кровью ровно в той мере, в какой должны были, чтобы не нарушить начертания иероглифа. Символы ложились друг за другом на холст гладкой кожи захваченного врага. Закончив работу, Цзао Ваньцинь отступил на шаг, рассматривая сделанную им надпись.        - Что ты там нарисовал? - спросила Жунь Сюймянь, тщетно пытаясь увидеть письмена на своей груди.        - Имя, - ответил он тихо. - Той, кого ты убила первой.       Жунь Сюймянь придумывала едкий ответ, когда зрение её начало мутиться. Цзао Ваньцинь отошёл и принялся сооружать вокруг них защитное поле тишины в ожидании, пока яд, которым был смазан его клинок, разойдётся по её крови и начнёт действовать.        С каждым ударом сердца кровь разносилась по телу заклинательницы, распространяя по нему жгучую боль, но она не кричала, не собираясь доставлять своему мучителю такого удовольствия. Она закрыла глаза и сосредоточилась на светлых образах своего сознания, которые обычно помогали ей достигнуть нужной степени очищения мыслей для глубокой медитации. Вихрь воспалённых и болезненных галлюцинаций накрыл её неожиданной волной, не дав времени осознать грань между грёзой и реальностью.       Цзао Ваньцинь не знал ничего о том, что могло мучить, терзать или пугать Жунь Сюймянь, но её остановившийся взгляд видел картины, которые заставляли её кричать так, что ему почти становилось жаль её. Сотрясаемые судорогами члены бились, стягивая сдерживающие верёвки и заставляя их оставлять красные следы на коже. Заклинатель сидел в нескольких шагах от своей жертвы, не отрывая взгляда от имени своей юной соратницы, мучительно погибшей по вине этой надменной и беспощадной красотки. Когда Жунь Сюймянь притихла, лишившись сознания, он подошёл к ней и влил в её губы несколько капель противоядия, а затем снова принялся ждать. Заклинательница открыла глаза, из которых заструились усталость с призвуком безумия.         - Ты изверг... Зачем ты сделал с ними всё это? - она хотела бросать обвинения ему в лицо, но сорванные связки издавали лишь хриплый шёпот.       Цзао Ваньцинь стал приближаться к ней снова, держа в руке нож, на кончике которого чуть заметно блестела капля маслянистой жидкости. Жунь Сюймянь задрожала, и желудок её зашёлся в спазмах, извергая своё содержание на её тело. Когда она перестала выбрасывать из себя рвотные массы, Цзао Ваньцинь заботливо протёр участок на груди, украшенный иероглифами, а затем приступил к новому рисунку.        - Убей меня! - простонала она, ощущая, как тонкие надрезы символов второго имени ложатся ей на живот, обещая новую волну невыносимых страданий. - Убей...       Цзао Ваньцинь закончил работу и вернулся на своё место в отдалении. Вторая порция криков была гораздо тише и звучала совершенно немелодично, потому что связки жертвы не способны были более издавать сочную музыку страдания. На этот раз она прекратила кричать быстрее. Заклинатель подошёл и срезал верёвки с её тела, позволив ему безвольно упасть на землю. Потом он медленно и очень осторожно срезал тонкие полоски кожи с именами с безжизненного тела и выпустил искру пламени в растрепавшуюся копну её волос.       Рыжая служанка тихо всхлипывала, истерзанная вконец, когда заклинатель наполнил её лоно потоком горячей жидкости. Цзао Ваньцинь растерянно отошёл от неё, поправляя одежды.       Выйдя на поляну после акта мести, он бросил мечи связанным у ствола древнего дуба заклинателям и разрубил один из узлов удерживающих их верёвок. Пока они выпутывались, освобождали руки и стягивали повязки с глаз, он давно исчез за верхушками деревьев.                - Как твои упражнения? - спросил Цзао Ваньцинь Сюэ Яна, пальцами вычерчивая на его спине узоры.       Он прикасался к каждой мышце, ощупывая её, и, похоже, был доволен первыми результатами. Тем не менее, во взгляде его сквозила лёгкая тень недовольства.        - Хорошо, - ответил тот. - Можно бы и побольше, но всё равно не так скучно.        - То есть ты хочешь сказать, что хорошо поразвлёкся в моё отсутствие? - уточнил древний заклинатель.       Сюэ Ян расхохотался.         - Тебе уже всё рассказали, да? Мне было интересно, с каким лицом она будет это делать.       Мальчишка позволял ощупывать себя, хотя в тот момент не был связан. Он прямо-таки лучился хорошим настроением.        - Как ты умудрился заставить её к тебе подойти?         - Сказал, что ты просил ей кое-что передать. И я скажу ей это на ушко.       Некромант снова звонко рассмеялся.        - Тебе понравилось, как я её улучшил? - спросил он.        - Мне больше интересно, как ты убедил её после этого ещё и отдаться тебе.       Сюэ Ян пожал плечами:        - Сказал, что, если она этого не сделает, я всё тебе расскажу, а если будет умницей, то буду молчать.       Цзао Ваньцинь покачал головой.        - Как ты её накажешь? - поинтересовался Сюэ Ян. - Ей будет больно? Может, отдашь её мне? Я могу наказать её за тебя.        - Помнишь, я тебе обещал, что ты получишь в своё распоряжение девочку, с которой сможешь как следует поразвлечься?       Глаза Сюэ Яна загорелись.        - Это будет она? Она мне подходит.        - Нет, - ответил Цзао Ваньцинь. - Забудь о том предложении.       Сюэ Ян сделал вид, что обиделся, но, похоже, омрачить его довольного настроения такая мелочь не могла.       Цзао Ваньцинь мягко подтолкнул его перевернуться на живот и лёг сверху.         - Отдашься добровольно? - спросил он, прижимая мальчишку бёдрами к кровати и удерживая его руки.        - Неа, - ответил Сюэ Ян и подмигнул ему.       Цзао Ваньцинь недовольно вздохнул и занялся верёвками.               Покинув Сюэ Яна, Цзао Ваньцинь нашёл Сюань Фэна и принялся давать ему указания.        - Никого к нему не пускайте, - веско сказал он. - Я очень не люблю ошибаться в людях, но такие проверки мне совершенно не интересны. Вообще никого.       Сюань Фэн кивнул с очень недовольным видом.         - Давно мне не приходилось работать сиделкой и уборщиком.       Цзао Ваньцинь рассмеялся:        - Жунгао будет рад ещё больше.        - Что с девчонкой? - уточнил Сюань Фэн.        - В темницу, - махнул рукой Цзао Ваньцинь. - Ах да, Тэн Шу можно перевести в общую камеру, она в ближайшее время уже не понадобится.       Заклинателю предстояла долгая отлучка, каких ещё не случалось с тех пор, как Сюэ Ян восстанавливал свои силы в его доме, и заботы о пленнике он был вынужден переложить на плечи двух своих самых близких помощников.