Скорбь океана

      Когда-то давно, когда Цзао Ваньцинь был довольно молод, он охотно обучал бесчисленных заклинателей ещё более юного поколения, давал советы и отрабатывал с ними приёмы фехтования. Но после того, как он разочаровался в том, что может дать ему мир, и поселился в уединении на скрытой от посторонних глаз горе, долгие периоды своей жизни он сторонился людей, и ученики стали большой редкостью в его жизни. Прошло немало лет после трагической гибели Цинфэн, прежде чем он смог найти в себе силы для новой привязанности. Сюань Фэн стал его первым учеником с момента его ухода из мира, когда обстоятельства столкнули их. Второй была Ай Лухо.         - Зачем ты привёл сюда ребёнка? - поинтересовался Цзао Ваньцинь после того как дал распоряжения слугам искупать и накормить девочку.        - Похоже, ей некуда идти, - пожал широкими плечами Жунгао.       Цзао Ваньцинь вздохнул. Рьон нашёл её в храме, давно покинутом теми, кто построил его и прежде приходил с подношениями и молитвами. На вид ей было около семи, и она вспышкой духовной силы смогла отогнать от себя и лишить желания к ней приближаться нескольких облюбовавших пагоду призраков. О том, чтобы отправить её на улицу или в приют, не могло быть и речи, а значит, ей предстоит поступить на воспитание в один из заклинательских орденов, если, конечно, так и не получится найти её родных и понять, кто она такая.       Когда девочка немного пришла в себя, Цзао Ваньцинь мягко вошёл в её сознание в надежде получить доступ хоть к каким-то воспоминаниям. В мыслях ребёнка было не слишком много страха. Яркими и цветными картинками струились из памяти знания о мире, о том, каким бывает небо, как умеют улыбаться люди и как пахнут цветы. Отдельной туманной и тёплой долиной лежала магия, живая, и очень близкая, хотя пока ещё не вызывающая понимания, не постигнутая. Но событий в этой памяти не было, они скрывались за упругой толстой завесой темноты. Цзао Ваньцинь прикоснулся к этой завесе, пытаясь проникнуть сквозь неё и заглянуть, чтобы увидеть, что за ней, но стена сопротивлялась и при малейшей попытке давления искажала краски остальной части сознания, вызывая у ребёнка пока ещё смутную боль. Открыть эту дверь прямо сейчас не представлялось возможным.       Расспросы в поселениях, расположенных поблизости храма, где Жунгао нашёл её, тоже ничего не дали, как и попытки узнать у различных заклинательских семей, не пропадал ли бесследно ребёнок. Поэтому Цзао Ваньцинь начал беседовать с кланами заклинателей, чтобы пристроить малышку, и даже договорился с одним из кланов, недавно присягнувших ордену Цишань Вэнь, о том, что они возьмут девочку на воспитание. С этой новостью он вернулся домой и обнаружил безмерно трогательную картину. Ай Лухо сидела на коленях у Жунгао и увлечённо пускала искры силы из пальцев, делая их видимыми. На лице её читалась детская непосредственная радость и веселье новой игры, но ещё больше его удивило, каким добрым и расслабленным выглядело обычно суровое лицо северянина.        - Мне пока не удалось ничего разузнать о твоей семье, - обратился он к девочке, - но один из кланов заклинателей согласился принять тебя. Там тебя научат правильно пользоваться духовной силой и расскажут о многом, о чём следует знать юной заклинательнице.       Девочка посмотрела на него непонимающе. А потом пустила целый сноп искр прямо ему в лицо и рассмеялась.        - Вы и сами можете меня научить, - сказала она. - Я останусь здесь, с Жунгао.       Огромный заклинатель поглядел на Цзао Ваньциня снизу вверх, и всё его лицо говорило "А что тут поделаешь?"        - Она останется с нами, - подтвердил он веско.       Ай Лухо осталась. Она без страха и смущения бродила по горам, любовалась открывавшимися ей пейзажами, носилась босой под дождём, изучала пытливо всё вокруг и постигала магию в себе. Цзао Ваньцинь учил её читать и писать и объяснял основы медитационных практик. Жунгао нещадно, как мальчишку, обучающегося на воина, гонял по скалам, заставлял подолгу висеть то на руках, то вниз головой, то в ещё какой-нибудь причудливой позе, оттачивал её равновесие, выгуливая по острым уступам и тонким горным кряжам. Сюань Фэн наблюдал со стороны, но время от времени вмешивался и принимался играть с ней в какую-нибудь из своих любимых игр в прятки или полёт.       Три года спустя она пришла к Цзао Ваньциню с поклоном и попросила официально принять её в ученики и руководить её обучением. К тому времени этот живой непослушный ребёнок стал настолько родным в их небольшом сообществе, что он не смог ей отказать, и в дальнейшем она постигала заклинательские техники под его чутким руководством, что, разумеется, не мешало Сюань Фэну и Жунгао тоже уделять ей немало внимания. Высокий светловолосый северный воин навсегда остался её любимчиком, к которому она испытывала немалую нежность. В отличие от саньжэнь Баошань, Цзао Ваньцинь не искал учеников и не брал с них обещаний никогда не возвращаться в мир. Когда Ай Лухо постигла всё, что Цзао Ваньцинь считал должным ей преподать, он объявил ей, что её обучение закончено и она может направиться, куда пожелает. Уверенная в себе молодая заклинательница всегда умела ставить себе цели и добиваться их, поэтому точно знала, как хочет воспользоваться обретённой свободой. Но выбранный ею путь не мешал ей проводить много времени с теми, кто в детстве стал ей семьёй.       Сейчас, увлечённая своими новыми практиками в ордене Не, Ай Лухо по-прежнему умела улучать моменты, чтобы побыть рядом с Цзао Ваньцинем и остальными. Она пришла, окрылённая кровью, которой отведала её сабля на первой охоте, и принесла аромат приключений и свежего ветра в дом.        - Как ты считаешь, не пора ли мне познакомиться с твоим мальчишкой? - спросила она, когда они вместе с ближайшими помощниками Цзао Ваньциня сидели в зале для приёма гостей и пили сладкий чай.       Цзао Ваньцинь задумался.        - Ни в коем случае, - сказал Жунгао. - Я бы сказал, что совсем не пора. Примерно никогда.       Сюань Фэн звонко рассмеялся.        - На самом деле я большей частью согласен с Рьоном, - ответил наконец древний заклинатель. – В любом случае, не в эту встречу.         - Расскажи нам о своей охоте, - заинтересованно попросил Сюань Фэн, и девушка начала говорить о своей первой встрече с яростью.               Мальчишка выгибался, устремляясь навстречу и натягивая ослабленные верёвки, метался по постели и кричал лучше, чем самая искусная шлюха. Последние остатки стеснения покинули его после второго оргазма, когда он почувствовал, что темп движений партнёра не собирается замедляться, и твёрдость члена, терзающего его ритмичными толчками, нисколько не ослабла. Его мышцы устали сжиматься, и он расслабился и открывал для себя новые грани удовольствия, слишком опьянённый им, чтобы толком его осознать. Он кричал, и в его криках не было ни боли, ни стыда, только поглощающая его похоть и нестерпимое возбуждение. Пелена желания искажала картину мира, превращая её в вязкое пьянящее удовольствие. Как только Сюэ Ян ощущал себя доведённым до грани, Цзао Ваньцинь резко отпускал его набухший член и не давал их телам соприкасаться, и неутолённая жажда мучила, изматывала и заставляла хотеть этих душных объятий ещё сильнее. Когда, наконец, мучитель позволил Сюэ Яну разрядиться, выплёскивая в него терпкую густую сперму, тот бессильно распластался на постели. Цзао Ваньцинь подхватил его в объятия, прижимая к себе, и поцеловал в уголок губ.        - Ненавижу, - выдохнул Сюэ Ян.        - Я рад, что у тебя есть ко мне чувства, - ответил Цзао Ваньцинь.       Мальчишка отвернулся, не позволяя прочитать на своём лице противоречивый коктейль эмоций, смешанный из животной благодарности за полученное удовольствие, вяжущего привкуса стыда и вздымающейся в такт с жадно глотающей воздух грудью ненависти.        - Хочешь, я буду учить тебя? - спросил неожиданно заклинатель.        - Чему? - устало поинтересовался Сюэ Ян. - Ты же не некромант.        - Фехтованию, заклинательству. Я думаю, есть немало вещей, которым ты мог бы у меня научиться.        - А если я соглашусь, ты перестанешь держать меня взаперти?        - Когда ты будешь достаточно здоров, чтобы влипать в новые неприятности, - последовал ответ.        - А ты не боишься того, что я могу тут устроить? - спросил Сюэ Ян.        - Справлюсь как-нибудь, - улыбнулся Цзао Ваньцинь. - Как тебе новый меч? Хорошо лёг в руку?        - Вполне, - ответил некромант. - Но я всё равно скучаю по Шуанхуа.        - Ты выберешь ему имя?        - Надо подумать.        - Расскажешь, когда надумаешь, я отошлю его на гравировку.       Некромант кивнул.        - Сюэ Ян, - позвал заклинатель.        - М?        - Не ищи своего мертвеца. Если ты вмешаешься, то сделаешь только хуже.        - Но я же сам его делал, почему мне нельзя им пользоваться? - обиженно спросил он.        - Потому что ты всё ещё хочешь, чтобы душа Сяо Синчэня была восстановлена.        - Что толку мне от этого, если до него всё равно будет не добраться?        - Я спрошу его.        - Ты думаешь, он захочет со мной пообщаться? - горько усмехнулся Сюэ Ян.        - Не знаю. Но если ты отрежешь эту последнюю ниточку своими неосторожными действиями, раны твоей души никогда не затянутся.        - Что ты можешь об этом знать, - огрызнулся Сюэ Ян.        - Достаточно, чтобы ощущать твою бездну. Которая оживает каждый раз, когда ты касаешься памяти, даже о хорошем. Знаю, как безнадёжно переписывать мысленно прожитый однажды сценарий, придумывать множество хитроумных решений и ощущать, как они разбиваются о стену невозможности, потому что понял слишком поздно. Отчаянно желать дотянуться, рассказать о том, о чём почему-то молчал прежде, но не уметь пересечь границу между мирами, чтобы быть рядом.       Голос Цзао Ваньциня звучал глухо, будто он мучительно переживал то, о чём говорил. Сюэ Ян молчал о том, как слова древнего заклинателя эхом вторили его собственным мыслям.       Уходя, Цзао Ваньцинь развязал Сюэ Яна и вложил ему в руку конфету, которую тот сжал с привычной жадностью.       Через несколько часов он вернулся, задолго до утренней тренировки, и обнял спящего Сюэ Яна. Тот отстранился, почувствовав прикосновение, но Цзао Ваньцинь снова притянул его к себе и схватил так, как будто совершенно не собирается отпускать. Сюэ Ян тщетно пытался вырваться из цепкого кольца рук заклинателя, держащих его не хуже верёвок. После некоторой возни, ему удалось пнуть Цзао Ваньциня в коленную чашечку, заставив того слегка ослабить хватку, но не успел он вывернуться, как руки снова сжались вокруг него. Не выпуская мальчишку, Цзао Ваньцинь перевернул его на живот и навалился сверху. Преодолевая сопротивление Сюэ Яна, он припечатал его руки к кровати и, напряжённо удерживая вырывающегося мальчишку, вошёл в него. Сюэ Ян вскрикнул и ненадолго затих, удивляясь, как быстро его тело откликнулось на то, что с ним делали. Цзао Ваньцинь брал его резко, почти больно, на этот раз, похоже, заботясь только о собственном удовольствии. Почувствовав, что заклинатель достаточно сильно увлёкся процессом, некромант сделал резкое движение бёдрами, пытаясь разомкнуть сцепку их тел, на что получил в ответ ещё более яростные фрикции, заставившие его от боли и возмущения сжать зубы. Сюэ Ян не помнил, чтобы за всё время его заточения его тюремщик трахал его так яростно, так быстро и так беспощадно.        Когда заклинатель отпустил его, он не сразу сообразил, что его больше не держат. Как будто извиняясь, Цзао Ваньцинь коснулся его возбуждённого члена, обхватил его, и рука заклинателя проворно заскользила вверх-вниз, в несколько движений доводя распалённого его страстью и собственным сопротивлением мальчишку до оргазма. Затем Цзао Ваньцинь снова обнял его.        - Тебе что, непристойство какое-то приснилось, и не мог сам справиться с эрекцией? - спросил Сюэ Ян, не пытаясь больше вырваться.       Цзао Ваньцинь уткнулся ему в шею и слегка сжал кожу молодого заклинателя.        - Не хочу тебя отпускать, - прошептал он ему в ухо.        - Потому что ты меня любишь? - спросил Сюэ Ян, припоминая, что этот вопрос, который он задавал уже далеко не первый раз, всегда выводил Цзао Ваньциня из равновесия, и желая хоть как-то отомстить ему за недавнее насилие.        - Люблю, - тихо и очень чётко ответил Цзао Ваньцинь.       Сюэ Ян отпрянул, и глаза его в рассветных сумерках расширились так, что, казалось, стали больше, чем у Жунгао. Он вскочил с кровати и бросился к окну, прячась от накрывающих его странных эмоций. Его дыхание сбилось, как будто он только что закончил очень напряжённую тренировку, к щекам невольно прилила краска, а губы разошлись в улыбке. Пряча лицо, он бросился к окну, подставляя лицо робко пробирающимся в комнату первым лучам утреннего солнца.        - Тебе что, никогда такого не говорили? - спросил Цзао Ваньцинь, поудобнее устраиваясь на кровати, ставшей неожиданно просторной.        - Нет, - выдавил Сюэ Ян.        Через плечо оглянувшись на бесстыдно рассматривающего его обнажённое тело древнего заклинателя, он добавил:        - Не смотри.       Цзао Ваньцинь послушно повернулся на бок, отворачиваясь от явно притягивавшего его зрелища. Сюэ Ян быстрыми шагами подошёл к стоявшему на отдалении низкому столику и, давая выход непонятному ему, поднимающемуся изнутри ощущению, изо всех сил ударил по нему, заставляя отколоться кусочек древесины от тёмной столешницы. За первым ударом последовало ещё несколько, и ни в чём не повинный стол, сдавшись под упорным натиском, наконец, развалился. Напоследок пнув его ногой, Сюэ Ян почувствовал себя лучше, вернулся к кровати, подобрал разбросанную рядом одежду, набросил её и уселся на край постели. Цзао Ваньцинь протянул к нему руку и погладил его пальцы. Сюэ Ян опасливо отдёрнул руку.        - Не вздумай доверять мне, - предупредил он, и лицо его осветилось привычной широкой улыбкой. - Я придумаю, как это использовать.       Цзао Ваньцинь посмотрел на него со снисходительной нежностью и пообещал:        - Конечно, не буду.