Скорбь океана

      Пленник давно не сопротивлялся, покорно бредя за победившим его заклинателем. Казалось, он смирился со своей судьбой и, не ожидая ничего хорошего, разумеется, не испытывал более ни возмущения, ни остроты осознания приближавшейся смерти.       Он пытался объяснить своему пленителю, что он искренне сожалеет о том, что имел несчастье участвовать в наступательной операции при столкновении войск орденов Мэйшань Юй и Тиншань Хе, в котором пострадал тот молодой заклинатель, в гибели которого его обвинял не представившийся ему мститель. Ему в самом деле было жаль того мальчишку, который стал очевидцем того, чего видеть был не должен, но у него не было иного выбора, кроме как избавиться от нежелательного свидетеля.       Высокий заклинатель в белом слушал его объяснения, никак не комментируя своего понимания или осуждения ситуации, и продолжал вести его в глубь испещрённых речными протоками земель Юнмэна, не выказывая никакого интереса ни к тому, что тот предлагал ему, чтобы откупиться, ни к жалостливым историям об ожидающей несчастного пленника дома семье. Единственное, что было не слишком понятно пленнику, так это то, отчего одолевший его незнакомец откладывал свою месть так долго и куда он его вёл. Впрочем, к моменту, когда они, похоже, приблизились вплотную к цели их путешествия, ему было уже всё равно и лишь пугающее равнодушие заполняло его уставший разум.       Добравшись до пруда, окутанного вечерним туманом, Цзао Ваньцинь ненадолго оставил своего пленника и принялся выписывать на водной глади узор из заклинаний и амулетов. Работа шла размеренно, и вслед за кругом, концентрирующим энергию, он аккуратно создал заготовки щитов и барьеров, готовых активироваться по его сигналу. Закончив все приготовления к наступлению темноты, древний заклинатель поместил пленника в центр круга и аккуратным движением меча вспорол ему живот. На лице скованного заклинателя отразились удивление и страх, и его тёплая кровь потекла в спокойные воды. Поддерживающая сеть активировалась, как только первые капли коснулись воды, спеленала пленника, погружая его в целительный сон и залечивая его раны. Цзао Ваньцинь, паря на мече невысоко над гладью пруда, достал зачарованный ритуальный кинжал для жертвоприношений и погрузил его в средоточие силы раненого заклинателя. Золотое ядро засияло, испуская потоки духовной силы, и медленно начало разрушаться, блестящими в ночном мраке гибкими лучами заполняя пространство.       Юйшэ появились сразу же. Их длинные извивающиеся тела устремились за предложенным угощением с пугающей скоростью. Цзао Ваньцинь не мог позволить тварям слишком быстро растерзать несчастного, поэтому слегка замедлил их движение, отпустив мягко спланировать на воду несколько заготовленных амулетов. Змеерыбы не остановились - чистая лучащаяся энергия слишком манила их. Пятнистыми стайками змеились они по направлению к связанному пленнику, покидая одна за другой безопасный заповедный пруд. Цзао Ваньцинь взлетел повыше и, сосредоточенно поддерживая сложную структуру магических плетений, раскинутую им над прудом, осторожно прислушался к характерным энергетическим всплескам, наполнявшим пруд повелителя морей, которых становилось всё меньше и меньше. Когда последнее из кровожадных существ покинуло запретную для охоты зону, он активировал щиты. Они запульсировали, создавая неприступную стену вокруг территории, с которой жестоким тварям не удастся сбежать.        Рыбы-змеи терзали пленника в центре круга, напитываясь его тающими духовными силами. Своими острыми клыками, пронизывающими разные слои пространства, юйше изорвали поддерживающую целительную сеть, и раненый чувствовал всю боль. Из груди его рвались леденящие вопли, и от пронзительной боли терзаемого тысячами пастей тела силы стремительно покидали его, а мерцание разрушающегося обнажённого ядра становилось всё слабее. Вихрем понёсся Цзао Ваньцинь среди пирующих юйшэ, разрубая мечом копошащуюся жадную толпу на тонкие ленты. В глазах его отражался свет мерцающих щитов и плескалось сияние умирающего золотого ядра, и рука его разила без промаха, истребляя тварей, посмевших коснуться однажды той, что была под его защитой. Вода в пруду колыхалась, поднималась волнами. Жёваные обрезки человеческой плоти мешались с искрошенными телами юйшэ, кружась в водоворотах, создаваемых заклинательским мечом, как в кипящем супе. Когда все до единого были мертвы и разрублены на сотни кусочков, Цзао Ваньцинь взлетел повыше и слегка изменил контуры окружавших водоём щитов. Повинуясь его повелению, периметр щита начал сдвигаться, скользя по воде и оставляя внутри всё меньше площади. Вода спокойно текла сквозь его стенки, но месиво из нашинкованных останков барьеры не пропускали. Сдвинувшись до предела и сминая собой истерзанных рыб-змей и съеденного ими человека, щиты растаяли в энергетической вспышке, стирая следы побоища в мелкую невесомую пыль.                - Совсем не обязательно использовать тёмную энергию, светлая убивает ничуть не хуже, - объяснял Цзао Ваньцинь Сюэ Яну, вычерчивая что-то кисточкой на листке.        - Но светлую энергию ты берёшь из себя, и она зависит от твоей силы, а тёмная рассеяна повсюду... ну, кроме этой комнаты, наверно. И можно использовать её в любой момент, независимо от того, насколько ты истощён или сколько духовных сил потратил, - отвечал Сюэ Ян, вглядываясь в нарисованную схему, и дополняя её какими-то штрихами.         - А мне, наоборот, кажется, что с тёмной энергией сила конечна, потому что её невозможно аккумулировать в ядре.        - Зато можно в артефакте, - мечтательно облизнувшись, прокомментировал Сюэ Ян.       Они сидели плечом к плечу в комнате, где Сюэ Ян был заперт все эти месяцы, увлечённые беседой среди груды каких-то свитков и книг, притащенных из библиотеки, и обсуждали особенности взаимодействия разных сил и управления магией. Иногда, когда мальчишка не мог видеть его взгляда, Цзао Ваньцинь смотрел на него с грустью, но прежде, чем их взгляды встречались, он успевал стереть её с лица и показать лишь заинтересованность беседой.         - И вообще, откуда у тебя столько книг, посвящённых тёмной магии? Ты что, интересовался этим вопросом? Я вообще не подозревал, что они существуют, я думал, Вэй Усянь в этом отношении первооткрыватель.        - Моя библиотека довольно обширна, - пожал плечами Цзао Ваньцинь, - как и сфера моих интересов.         - А ты занимался практикой тёмного пути?        - У меня к этому совершенно нет склонности, - ответил древний заклинатель. - У всех свои таланты.       В какой-то момент беседы, глядя в одну из раскрытых книг через плечо Сюэ Яна, он, не удержавшись, обвил руками талию мальчишки, прижимаясь к нему сзади. Некромант проворно снял с себя его руки и отодвинулся. Цзао Ваньцинь вздохнул, придвигаясь обратно. Сюэ Ян резко встал и отошёл в другой конец комнаты.         - Может, перестанешь уже от меня шарахаться? - спросил он с призвуком надежды в голосе.        - Неа, - ответил Сюэ Ян и широко улыбнулся.               Разумеется, очередной отказ нисколько не остановил Цзао Ваньциня и не помешал ему со страстью наброситься на своего пленника, которого он называл гостем, обездвижив его и лишив возможности сопротивления. Как и Сюэ Яну его собственное несогласие не помешало кричать от удовольствия в руках древнего. Страсть Цзао Ваньциня была сегодня особенно пронзительной и будто бы немного нервной. Комнату наполняла ночная темнота, и небо за окном тоже казалось совершенно чёрным.       Заклинатель трахал Сюэ Яна долго и жадно, как будто пытаясь утомить его и заставить просить остановиться, вынудить захлебнуться в собственном крике, в очередной раз выпуская струйку липкого семени на живот. Наконец выскользнув из него, заклинатель обнял мальчишку и стал гладить его обнажённое тело дразнящими и нежными движениями. Его пальцы скользили по груди, сжимали соски, гладили бёдра, чуть стискивали ягодицы, поднимая новую волну возбуждения в теле некроманта.         - Ты хочешь, чтобы я перестал? - спросил Цзао Ваньцинь, не останавливая свои ласки.        - Сам-то как думаешь? - огрызнулся Сюэ Ян, пытаясь состроить недовольную мину, которая ему никак не давалась.       Заклинатель осторожно снял ограничивающие заклятья, но мальчишка не шелохнулся, делая вид, что не заметил, что снова может двигаться. Цзао Ваньцинь вошёл в него сзади, удерживая в объятиях, и вырвал из его губ мучительно сладкий стон.       Несмотря на туманящую сознание страсть, Сюэ Ян не мог не почувствовать, как, не прекращая фрикций, заклинатель стал касаться его тела, снимая печати с каналов его духовной силы. Магия заструилась по его венам, снова делая его целым и настоящим. Насладившись вволю её течением, Сюэ Ян резким рывком высвободился из кольца сжимавших его рук, соскакивая с члена Цзао Ваньциня. Он повернулся к нему лицом, а затем повалил того на спину и, возбуждённо дыша, лёг сверху. Цзао Ваньцинь поймал взгляд глаз Сюэ Яна, в которых плескалась озорная тьма, и положил руки ему на спину, касаясь плеч. Сюэ Ян надавил коленом на его бёдра, вынуждая заклинателя раздвинуть их, коснулся его небрежно, оценивая положение в пространстве, а потом резко вошёл в него. Цзао Ваньцинь чуть поморщился от неловкого проникновения мальчишки, но быстро вернул лицу невозмутимость. Сюэ Ян стал двигаться, продолжая смотреть ему в глаза с очень самодовольным выражением, неумелыми толчками вонзаясь в плоть. Цзао Ваньцинь чуть пошевелил бёдрами, слегка меняя угол проникновения, согнул ноги в коленях, давая их телам сплестись плотнее. Едва он успел устроиться поудобнее, как Сюэ Ян торжествующе кончил, разорвав, наконец, в момент оргазма, контакт их взглядов. Цзао Ваньцинь, по-прежнему сжимавший его плечи, прижал его к себе, не отпуская, и Сюэ Ян замер, положил голову ему на грудь.       Когда Сюэ Ян открыл глаза, Цзао Ваньцинь всё ещё был рядом, а его духовная сила по-прежнему была при нём. Он выбрался из постели, оделся и бросился к двери, рассчитывая выбить потоком духовной силы запирающий её замок. Дверь была не заперта. Выскочив в тёмный коридор, Сюэ Ян расплылся в довольной улыбке. Что-то остановило его от того, чтобы сразу же броситься наутёк. На краю зрения мелькнула неясная тень. Сюэ Ян протянул руку к стене, в смутно угадывающихся очертаниях которой что-то показалось ему неправильным. Пальцы его легли на рукоять клинка, прислонённого к стене возле двери. Усмехнувшись, Сюэ Ян крепче сжал Цзянцзай и пошёл прочь, чтобы, выбравшись наружу, тут же вскочить на меч и полететь прочь так быстро, как позволяли его измученные постоянным подавлением духовные силы.               Цзао Ваньцинь стоял у окна и смотрел вслед исчезнувшему в самом сердце ночи тёмному силуэту. Трепещущая тоска пускала ростки в его душе, нарастая, набрасываясь, пронизывая. Невыраженная печаль раскрывалась хрупким цветком, щекочущим лепестками раненую душу. Не отрываясь от ночного пейзажа, он выпустил из себя магию, разрушая барьеры, охватывающие комнату, рассыпая их мелкой невидимой крошкой по воздуху, подобно пылинкам. Трескались печати, отгораживающие этот крошечный кусочек мира от тёмной энергии, таяли щиты.       Как обычно из ниоткуда взявшийся Сюань Фэн положил ему руку на плечо, рассматривая направление его взгляда.        - Будешь ждать, чтобы вернулся?        - Буду, - ответил Цзао Ваньцинь.