Скорбь океана

      Город И встретил Сюэ Яна почти приветливо. Войдя в него, он почувствовал, как знакомая, им самим пробуждённая сила наполняет его и настроение само собой становится лучше от уюта переплетающихся с его аурой и проникающих в него нитей тьмы. Работы по восстановлению и очистке местности всё ещё не начались, потому что заклинатели, как всегда, не могли прийти к согласию, кого назначить ответственным и как распределить функции, поэтому город был столь же пустынным, каким пребывал в последние годы. Сюэ Ян потянулся к оставшимся в домах и на улицах мертвецам, привязывая их к себе невидимыми нитями управления, и почувствовал себя неприятно слабым без поддержки Инь Ху Фу, которая позволяла ему играть, как целый оркестр, а не только вести несколько музыкальных партий. От нахлынувших воспоминаний веяло куда более тягостным дымом сожалений, чем от тяжёлой волны тёмной энергии, в которой он ощущал себя привольно и легко.        Когда Цзинь Гуанъяо пришёл к нему, многие из жителей города были ещё живы, но очень опасались приближаться к заброшенному похоронному дому, где четыре года назад поселились странники, никогда не доставлявшие местным хлопот. Говорили, что живших там заклинателей убила какая-то страшная тварь и их неупокоенные духи теперь бродят в окрестностях и жаждут жестокой мести. Сюэ Ян и в самом деле походил на тварь, выбравшуюся из мира мёртвых. В его взгляде, пронизанным остротой бездны, не оставалось ничего человеческого. Когда, жаждя вырваться из тисков отчаянья, он выходил на улицу, следом за ним, окрыляя его чёрным сиянием, всегда летела его боль, такая огромная, что легко могла накрыть своей тенью не только захудалый городок и все его окрестности, а, казалось, целый мир. Он убивал не потому, что его клинок, истосковавшийся по живой крови, толкал его проливать её, и не потому, что рассчитывал чужой болью заглушить свою. Он убивал, потому что не мог понять, как могут случайные встречные оставаться живыми, когда его мир опустел и населён лишь холодными трупами и пронзительной остротой боли. Цзинь Гуанъяо нашёл Сюэ Яна во время одной из его бесцельных прогулок, ошарашенного, полностью потерявшего связь с миром, когда некромант вытирал меч, распоровший горло торговцам, выбравшим столь неудачное время для возвращения домой.        - На кого ты похож, Чэнмэй, - сказал он тихо, возможно, обращаясь к себе самому, потому что Сюэ Ян навряд ли смог бы его услышать.       Верховный заклинатель подошёл к по-звериному оскалившемуся над своими бессмысленными жертвами юноше и осторожно коснулся его плеча, посылая по его телу тёплую успокаивающую волну своих духовных сил. Сюэ Ян посмотрел на Яо невидящим взглядом, криво усмехнулся и пошёл прочь.       Цзинь Гуанъяо последовал за ним на некотором отдалении. Улицы вокруг них были пустынны, а жители, запершиеся в своих домах, навряд ли обратили бы внимание на две фигуры, на расстоянии бредущие друг за другом. У порога похоронного дома Сюэ Ян остановился, не решаясь войти. Цзинь Гуанъяо подошёл ближе, по-прежнему наблюдая за некромантом с безопасного расстояния. Он дождался, когда Сюэ Ян всё же преодолеет свою нерешительность, а потом вошёл в дом следом за ним.       Когда в его обитель вторглись, Сюэ Ян всё соизволил обратить внимание на своего гостя.        - Убирайся, - буркнул он.        - Давно не виделись, Чэнмэй, - с улыбкой ответил Яо. - Я пришёл помочь тебе.        - Чем это ты можешь помочь? - спросил Сюэ Ян недоверчиво, окидывая глазами на удивление чистую и прибранную комнатку с гробом.        - А чем, скажи мне, тебе помогут случайные смерти жителей деревни? Я думаю, у меня есть кое-что, что могло бы несколько скрасить твоё одиночество.        Сюэ Ян настороженно прислушался к ауре Яо и широко улыбнулся. Лучики тьмы Инь Ху Фу тянулись к нему через защитные барьеры, несмотря на то, что печать не была активирована.       Цзинь Гуанъяо провёл с Чэнмэем два дня, играя ему на гуцине и рассказывая ему истории о будущем. Почти ничего не зная о том, что надорвало душу юноши, он всё же весьма искусно нащупывал в его душе струнки, на которых можно было сыграть манящую мелодию, и задевал их так легко и ненавязчиво, что Сюэ Ян вскоре смог пробраться сквозь горечь обуревавшего его отчаянья и ощутить в себе цели, к которым стоило стремиться.       Когда Цзинь Гуанъяо покинул город, он посвятил все свои силы и способности усовершенствованию своей копии печати, не жалея ни усердия и человеческих жизней, ни жизней тварей, чтобы Инь Ху Фу стала сильнее, и ростки надежды на то, что тёмный путь позволит ему осуществить задуманное создание лютого мертвеца из Сяо Синчэня, зароненные в его душу проникновенными речами Яо, крепли и потихоньку возвращали его к жизни.                - Где он сейчас? - спросил Цзао Ваньцинь, когда Сюань Фэн вышел из телепортационной вспышки и склонился перед мастером в лёгком поклоне.        - Направляется в город И, - ответил заклинатель.        Он посмотрел на напряжённое лицо Цзао Ваньциня и добавил:        - Здоров и вполне доволен жизнью, судя по всему. Мне продолжать приглядывать за ним или всё-таки дашь ему немного свободы?       Цзао Ваньцинь опустил глаза.        - У тебя дела где-то в другом месте?        - На самом деле меня пригласила её навестить весьма приятная дама, и я бы хотел провести с ней пару дней, - ответил он.        - Не стану тебя удерживать, - сказал Цзао Ваньцинь, не давая своему недовольству от того, что Сюэ Ян останется без надлежащего присмотра, прокрасться в звучание его голоса.       Задумавшись о том, как мальчишка бродит по дорогам, сопровождаемый своим эскортом из ходячих мертвецов, он попытался воскресить в памяти, как сам прикасался когда-то к тёмной энергии, пытаясь её подчинить.               Когда дорога свела его с Куай Мэйло, он пребывал во власти болезненного и очень сильно выведшего его из равновесия расставания с близким другом. Они встретились случайно, независимо друг от друга устроив ночную охоту на одних и тех же одержимых тварей, и быстро нашли общий язык как два отвергнутых изгнанника.       Куай Мэйло шла по пути тьмы. Расправляться с наводнившими окрестности вырвавшимися неупокоенными духами она предпочитала, используя тёмную энергию их погибших уже жертв. Её тактика работала вполне успешно, и, несмотря на то, что её методы противоречили всему, чему Цзао Ваньциня когда-то учили, он заинтересовался странной заклинательницей и впоследствии поддерживал с ней отношения до самой её смерти. Её история была одной из первых в его коллекции судеб.       Куай Мэйло разлила по чашкам душистый чай и пригласила гостя к столу. Она жила одна, обосновавшись в небольшом домике, построенном когда-то жителями деревушки, но после обширного пожара оказавшегося на отшибе. Жители деревни считали её зловредной колдуньей и опасались подходить к её жилищу, и её это вполне устраивало, так как открывало простор для разнообразных экспериментов.        - Не боишься, что он отравлен? - спросила она с горькой усмешкой.        - Нет, - спокойно ответил Цзао Ваньцинь и сделал глоток, позволяя приятному теплу напитка потечь в его тело. - Если бы ты хотела меня убить, я уверен, ты нашла бы более любопытный способ.       Заклинательница рассмеялась.        - Так и сделаю, если мне зачем-то понадобится тебя убивать.       Когда-то она училась заклинательству в уважаемом ордене, но ещё в молодости покинула его, чтобы не доставлять ни одной, ни другой стороне проблем, и этот эпизод её биографии в немалой степени роднил её с Цзао Ваньцинем. К своему удивлению, заклинатель обнаружил в тёмной заклинательнице интересного собеседника, неплохо разбирающегося в классификации тварей и способах борьбы с ними. Он с интересом и неослабевающим вниманием слушал её рассказы о том, как можно справиться с угрозой в виде нежити, одержимых, оборотней или осквернённых совсем иначе, нежели привык это делать он. Их разговор об убийстве был лишь циничной шуткой, потому что Куай Мэйло никогда не убивала людей без крайней на то необходимости, да и таких следов её карма носила совсем немного.        - Смотри, - говорила она, показывая ему травы в своём саду.  - Вот чёточник. Ты знаешь наверняка, что он лечит от паразитов и помогает снять жар. Но помимо этих полезных свойств у него есть и другие, о которых мало кто задумывается.       Она взяла Цзао Ваньциня за руку и заставила его прикоснуться к листьям растения.        - Проследи направление движения тёмной энергии.       Заклинатель поражённо уставился на мягкие округлые симметричные листья.        - Побег её притягивает.        - В общем-то, именно поэтому его семена так устойчивы к её воздействию - он всегда окружён ею. А здесь у нас юньши.        Цзао Ваньцинь присмотрелся к низко стелящемуся кустарнику возле ветхой ограды, но не заметил никаких особенностей этого растения.        - Когда юньши зацветёт, - продолжила заклинательница, - к его цветам тоже потянутся ниточки тьмы, привлекая душистым запахом призраков. Смешав увядающие цветы юньши и сушёные побеги чёточника, можно сделать отличную приманку.        - Но зачем приманивать призрака, ведь цель как раз таки в том, чтобы они держались подальше?        - Тогда искать и бегать за ним не придётся, - пожала плечами Куай Мэйло.       История становилась всё увлекательнее по мере того как Цзао Ваньцинь узнавал Мэйло лучше. В ней сочетались каким-то неимоверным образом все представления о том, как должен вести себя заклинатель - приходить на выручку простым людям, охотиться на нечисть, приносящую людям беды, тренировать своё тело и накапливать духовные силы - и полное отрицание фундаментальных принципов пути самосовершенствования. Она обращалась с тёмной энергией так же легко и вольно, как со светлой, просто прибегая к тем средствам, которые были более уместны в той или иной ситуации. Цзао Ваньцинь учился у неё этой непривычной картине мира и принимал её, не подходя однако слишком близко. В его натуре было достаточно любопытства и гибкости, чтобы не преминуть прикоснуться к управлению тёмной энергией самому.        - Да что ты за бездарь! - говорила ему Куай Мэйло, в очередной раз пропуская через него силу мёртвых и в очередной раз убеждаясь, что у него не получается то, что для неё было просто с того самого мгновения, как она впервые попробовала так сделать. - Как ты вообще заклинателем стал?       Цзао Ваньцинь лишь разводил руками и улыбался. И не оставлял бесплодных попыток. Он присматривался, ожидая, что сможет увидеть, как тьма день за днём окутывает её и вползает в её сердце, как поглощает сияние её золотого ядра. Ничего подобного не происходило. Десять лет спустя Куай Мэйло оставалась прежней, а её ядро лишь крепло и могло аккумулировать большее количество энергии. Подобно всем заклинательницам такого уровня силы, она оставалась молодой и привлекательной, несмотря на то, что, будь она обычным человеком, неизбежному старению пришла бы уже пора изрисовать её лицо лёгкими морщинками.         - Ты никогда не думала сделать записи о своих методах? - спрашивал Цзао Ваньцинь.        - Кому они могут понадобиться? - удивлялась Куай Мэйло. - В заклинательской среде никто обо мне не вспоминает уже много лет, и не могу сказать, что мне есть на что пожаловаться. Потому что если вспомнят, то навряд ли добрым словом.       Она беседовала с Цзао Ваньцинем, тренируя крепкого и довольно ловкого для мертвеца недавно умершего крестьянина вскапывать огород.        - Мне, например, -  попробовал намекнуть заклинатель.       Куай Мэйло расхохоталась, а её подопечный замер с лопатой в руках.        - Вот уж тебе что угодно о силе мёртвых совершенно бесполезно, - констатировала она и была права.       После трагической гибели своей необычной подруги Цзао Ваньцинь всё же нашёл несколько оставленных по его совету трудов о тёмном искусстве. Он бережно сохранил их в своей библиотеке, и, когда он их пролистывал, в словах заклинательницы для него оживал такой знакомый ему образ, и становилась близкой и яркой её история.