Скорбь океана

      Мальчишка спал крепко и улыбался во сне. Так засыпают, почувствовав себя в безопасности после напряжённых сражений или сильных переживаний. Цзао Ваньцинь смотрел на него и удивлялся, каким безобидным и довольным тот выглядит, когда спит.        Оставив Сюэ Яна во власти его грёз, он вышел из дома. Останки, которыми был усеян двор, уже прибрали. Нужно было распорядиться, чтобы из деревни вызвали плотников, чтобы починить разломанный сарай. Тёмная энергия непривычно струилась по двору, и становилось неуютно от её едва уловимых прикосновений, и где-то на грани сознания закрадывалась печаль. Цзао Ваньцинь покинул территорию и пошёл туда, где сияло пламя костра, готовое поглотить истерзанные трупы. Встретивший его Сюань Фэн молча кивнул и подхватил направленную духовную силу, затрепетавшую на кончиках пальцев древнего. Аккуратно сложенные в круге амулетов тела окутало невесомым сиянием, и начался ритуал очищения. Заклинатели рассеивали тьму, выталкивали ярость и обиду, выжигали оборванные нити тьмы, опутывавшие покойных, чтобы, предав их тела огню, не оставить души лютых мертвецов неприкаянными призраками и отпустить в круг перерождений.       Только когда запах горелой плоти удушливо бросился в ноздри, наполняя ночной воздух, Цзао Ваньцинь вышел из связки с Сюань Фэном и уставился в пламя, вытанцовывающее перед ним картины далёкого прошлого.               Цзао Ваньцинь не помнил, в какой момент этот запах стал привычно-знакомым. Он любил струи пламени, он любил щекочущий нервы аккомпанемент криков, он впервые наслаждался пьянящим ощущением вернувшейся юности, которую, как он теперь понимал, стоило расцветить совсем другими красками. История игр с пламенем, расплавляющим изнутри и вырывавшимся на волю с жадностью, доступной лишь огненному вихрю, началась с всего одного бесстыжего и беспощадного взгляда. Тогда Цзао Ваньцинь совсем недавно покинул деревню, где, разочарованный в своей жажде справедливости и пути несущего защиту тем, кто в ней нуждался, заклинателя, он провёл последние полтора десятка лет своей жизни. Он ушёл, не прощаясь, когда в небольшой торговой поездке его подкараулили в пути два заклинателя, желавшие заставить его поплатиться жизнью за старые обиды. Заклинатель удивился, вдруг осознав, что история, которой положили когда-то начало слёзы сестрицы И, оплакивающей Цин Лушуя, продолжается, рождая всё более запутанную цепочку ненависти. Эти двое всё ещё горели жаждой справедливости, наивно полагая, что она существует. Цзао Ваньцинь оборвал их жизни без сожалений. Похоронив тела, он понял, что за ним могут прийти другие и рано или поздно это обернётся болью и смертью для тех, кто был его семьёй все эти, казавшиеся столь долгими, годы, прожитые им вдали от мести, опасности и войны. Они не заслуживали казни за его грехи. Цзао Ваньцинь не знал, куда направится, и путешествовал по городам, в надежде найти монастырь, который примет его, когда его в дороге перехватили лихие люди, желавшие поживиться содержимым его кошелька. Он не желал зла этим проходимцам, поэтому не стал обнажать меч, когда к его горлу приставили нож. Когда его лезвие уже должно было коснуться его кожи, оружие с тихим звоном упало из рук державшего его разбойника, а потом его кожа начала пузыриться и сползать с лица, выпуская струящееся пламя. Подельники завороженно смотрели на смерть своего приятеля, не соображая, стоит ли им наброситься на кроткого путника, одетого, как состоятельный купец, или бежать со всех ног.        Именно в тот момент выскользнула из-за деревьев гибкая фигурка паренька, и он встал рядом с Цзао Ваньцинем, криво улыбаясь уголком рта.         - Хочешь, я убью их для тебя? - спросил Шо Синь, и Цзао Ваньцинь рухнул в огненную бездну.       В глазах юноши безумие переплеталось с искрами пламени, и нрав его и сердце тоже пылали огнём. Он был ненасытен в своей жажде убийства, неутолим в стремлении к силе и неутомим в постели. Они бродили по горам, недра которых были заселены духами огня, рождёнными пламенем из недр земли, и приручали их, приманивая жаром собственных душ.         - Мне кажется, твоё золотое ядро соткано из огня, - говорил Цзао Ваньцинь.       Шо Синь криво улыбался и обжигал нетерпеливо срывающимися с кончиков пальцев плавящими кожу искрами.       Они тренировались до полного истощения духовных сил, и жар пламени плавил структуру щитов. Цзао Ваньцинь изучал стихию Шо Синя, чтобы защищаться от неё, овладевал пламенем сам, чтобы почувствовать то, что чувствует разбудивший его страсть юноша, когда по его венам струится неодолимый жар, заставляя кровь закипать.        - Как мне разорвать этот круг? - спросил он однажды, вспоминая о запутанном клубке отмщения, который заставил его выйти на дорогу, покинув тихий уют обычной жизни.        - Я покажу тебе, - ответил молодой заклинатель.       Когда его сила рвалась из него, её не могли остановить почти никакие преграды. Плавящий души огонь рождался внутри, превращая поражённых им людей в нестерпимую обжигающую боль. Неуязвимый в вихре огня и переливающихся заслонках щитов, он направлял стихию ненасытно поглощать всё, что попадалось ей на пути, а когда пламя гасло, наигравшись, и треск и рёв его утихали, оставались лишь груды пепла, серого, как его одеяния. Цзао Ваньцинь смотрел на него и наслаждался его эмоциями, делая их своими, и любил вместе с ним эти крики отчаянной боли и стоны горящих деревьев, с надрывным скрипом роняющих пылающие стволы на оживлённые улочки, заражавших своим разрушением всех, кто неосторожно оказывался рядом.        - Когда сгорят все нити, тебя ничто больше не будет держать, - говорил Шо Синь. - Хочешь, я спалю весь мир дотла для тебя?       И Цзао Ваньцинь целовал его в потоках пламени среди пепелища и пил его весёлое безумие с его губ.                - Как это потрясающе тёмное место вообще может быть одним из тех, что находятся в твоём ведении? - спросил Сюэ Ян, когда Цзао Ваньцинь привёл его на уединённый полигон, которым пользовался, когда была необходимость в проведении не слишком человечных экспериментов или общении с теми, кому не суждено было его пережить.       Аура этого места была полной противоположностью чистоте горы, на которой он обитал.        - Когда-то здесь произошла большая битва, в которой погибло много людей, и с тех пор это место отталкивало от себя всех, кто мог по случайному совпадению забрести туда, и с течением времени обрело редкостную уединённость. За это я его и выбрал.        - И я могу делать здесь всё, что захочу? - спросил некромант, мечтательно улыбаясь.        - Ты сказал, что тебе хотелось бы где-то свободно работать со своими мёртвыми. Про "всё, что захочешь" речи не было.       Сюэ Ян посмотрел на нескольких работников, уныло бродящих по полигону и его окрестностям.        - А эти люди тебе сильно нужны?        - Они здесь убираются, поддерживают порядок, заботятся о пленниках, чтобы те не умерли раньше времени. Разумеется, они нужны, ты что, хочешь убирать все тела сам?       Сюэ Ян задумался.        - А пленников у тебя много? - спросил он.        - Я распоряжусь, чтобы у тебя был доступ к тем заключённым, на которых нет никаких планов. Сюэ Ян, обращайся с людьми бережно.       Некромант поднял брови.        - Люди - это ограниченный ресурс, - пояснил Цзао Ваньцинь. - Не убивай их без нужды.       Молодой заклинатель недоумённо посмотрел на него. Ему никогда не приходило в голову как-либо рассчитывать количество жертв.       "Кажется, Цзинь Гуанъяо его избаловал, - подумал Цзао Ваньцинь, покидая полигон. - Хорошо, что этих людей никто не станет искать".               Каждый раз, когда они были рядом, Цзао Ваньцинь искал возможности к нему прикоснуться. Ненавязчивым касанием пальцев или настойчивыми объятиями, из которых мальчишка высвобождался всё с меньшим рвением, теплом дыхания на шее, когда он, как ему нравилось, тихо подбирался со спины. Даже когда Цзао Ваньцинь производил впечатление крайней увлечённости их беседой, заклинатель смотрел на Сюэ Яна так, что становилось неуютно. От тепла его тела вспоминались унизительные верёвки, а ещё не менее унизительное, но острое наслаждение. Его ошибкой было прийти к древнему заклинателю в комнату, примеряясь, как далеко можно заходить в своей наглости и присматриваясь, есть ли рамки у свободы, которой он пользуется на его территории. За те дни, что он провёл в гостях, он так и не рассказал ничего о том, что прячется от преследователей, беззаботно пользуясь теми благами, что ему предоставляли. В конце концов, он всегда получал определённые удобства за счёт тех, кому был по каким-то причинам нужен или полезен. Немного грызло где-то в глубине души осознание, что он до сих пор не понимает толком, что от него нужно этому древнему как мир человеку, но ощущение напрягало не настолько, чтобы отказаться от возможности есть вкусную еду, спать на мягкой постели и, к тому же, иметь возможность для интересных экспериментов. Он вошёл без стука и, когда Цзао Ваньцинь взглянул на него, одарил его одной из самых наглых своих улыбок. Заклинатель улыбнулся ему в ответ, и дверь за спиной Сюэ Яна захлопнулась.         - Мне нужны... - начал Сюэ Ян, но осёкся, почувствовав, как сильные руки прижимают его к стене, а на губы ложится настойчивый поцелуй. Он отвернулся, впрочем, не отстраняясь. Цзао Ваньцинь, никак не высказывая недовольства, стал целовать его в шею, продолжая прижимать его лопатки к стенке своим телом.        - Почему ты всё время так стремишься меня поцеловать? - спросил Сюэ Ян.        - Очень давно мечтаю об этом, - ответил Цзао Ваньцинь и снова приник губами к его губам.       Сюэ Ян не ответил на поцелуй. Он почувствовал, как по его телу пробегает знакомая волна возбуждения, и быстро прогнал непрошеное ощущение, подсказывающее, как он соскучился по таким вот прикосновениям. Цзао Ваньцинь, не тратя время на лишние поглаживания, как-то очень непринуждённо скользнул под одежду некроманта и сжал его член. Сюэ Ян вздрогнул и, чувствуя, как его плоть набухает в чужих руках, попытался высвободиться, но заклинатель держал его крепко.        - Хочу тебя до безумия, - сказал он прямо в ухо Сюэ Яну. - Почему ты сопротивляешься?        - Потому что могу, - честно ответил некромант.        - Можешь отказываться от удовольствия. А можешь и не отказываться, - его пальцы на члене мальчишки быстро двигались, заставляя того прилагать усилия, чтобы контролировать ритм дыхания.       Когда заклинатель резко отпустил его, остановившись на самой грани оргазма, в глазах Сюэ Яна плескалось искреннее возмущение. Цзао Ваньцинь взял его за руку и потянул за собой к кровати.       "В самом деле, когда я отказывался от чего-то приятного?" - подумал Сюэ Ян и сдался.        - От кого ты прячешься? - спросил Цзао Ваньцинь, расслабленно глядя на обнажённого и очень довольно выглядевшего мальчишку в своей постели.        - Они гнали меня три дня без продыху, - ответил Сюэ Ян. - Я уже очень сильно не был уверен, что выживу, когда мне так удачно подвернулась твоя гора.        - Случайно подвернулась? - насмешливо спросил заклинатель.        - Неважно. У них такое поле мерзкое, ставят какие-то амулеты, а потом по всему периметру никакой возможности управлять мёртвыми, все нити рвутся. Причём с каждой попыткой, они справлялись его активировать всё быстрее и быстрее.        - Что им от тебя понадобилось? Ты их знаешь? Узнал их лица или мечи?        - Понятия не имею, кто они такие, но мало ли может быть желающих меня убить, - Сюэ Ян улыбнулся, но у него неожиданно не получилось коварно-горькой усмешки, и улыбка здорово отдавала радостью.        - Думаешь, они тебя всё ещё ждут? - озабоченно спросил Цзао Ваньцинь.        - Точно не знаю, вчера ещё были на месте.        - Я выясню, - сказал древний заклинатель.       Его пальцы перебирали волосы мальчишки, нежащегося от ласки и старательно изображавшего безразличное выражение лица.