Скорбь океана

      Они прибыли к поселению некромантов вдвоём. Цзао Ваньцинь попросил Сюэ Яна раскинуть следящую сеть, которой предварительно научил его, чтобы кто-то неожиданно не покинул территорию, пока он будет выставлять барьер. Никто не должен был услышать или почувствовать, что будет происходить внутри выстраиваемого им заграждения, и никто не должен был помешать. Когда всё было готово, он выпустил волну духовной силы, которая заполнила всё пространство внутри щита от края до края, перекраивая всю картину течения энергий в поселении на свой лад, заставляя это незнакомое прежде пространство слушаться его и идти ему навстречу. Сюэ Ян даже испытал некоторое сопротивление, встраивая в эту картину свою тьму и привязывая нити управления к имевшимся в деревушке неподчинённым трупам.        Почувствовавших неладное жителей посёлка охватило липким ощущением страха, и они поспешили скрыться в своих жилищах, не понимая ещё, что с ними происходит, тем самым дав возможность древнему заклинателю прогуляться по пустым проходам, обходя каждый дом и окружая его отдельной клеткой, блокирующей для тех, кто мог испытать к подобному интерес, возможность приходить на помощь друг другу.        - Ты что, собираешься убивать их по одному? - недоумённо спросил Сюэ Ян.        - У нас достаточно времени, - холодно ответил Цзао Ваньцинь. - Не торопись.       Он приблизился к уютному деревянному строению, окна которого были украшены венками из свежих цветов. Возле крыльца валялись детские игрушки, оставленные снаружи, когда родители поспешно позвали малышей спрятаться в доме. Сюэ Ян смотрел на древнего заклинателя с лёгким призвуком удивления. Цзао Ваньцинь казался совершенно спокойным, как будто не врагов казнить идёт, а готовится к утренней медитации или чай заваривает. Он неторопливо поднялся по крыльцу, толкнул запертую дверь, которая послушно отворилась перед ним, и ступил в комнату, где сгрудились один из тёмных магов, его жена и двое малолетних детей, защищённые каким-то наспех вычерченным полем. Сюэ Ян держался за спиной древнего, придерживаясь своего обещания составить компанию и не мешать, пока его не отпустят развлекаться. Впрочем, скучно ему и не было, очень хотелось посмотреть, что Цзао Ваньцинь будет делать с разозлившими его заклинателями, которые ему явно не ровня. Цзао Ваньцинь внимательно вгляделся в лица, на которых отражался неестественный страх, вызванный одной из его сетей, оплетавших поселение и воздействовавших на психику. Сверившись с какими-то воспоминаниями, он развернулся и вышел прочь. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда оставшийся за спиной домик вспыхнул, как хорошо промасленный факел, и пространство вокруг него огласилось криками боли и ужаса.        - И это всё? - протянул Сюэ Ян. - Ты меня разочаровываешь.        - Этот не принимал участия в нападении на мою деревню, - пояснил ему Цзао Ваньцинь. - Но и не возражал, когда они обсуждали решение на совете. Тем, кто возражал, но оказался в меньшинстве, вообще не будет больно.       Следующий дом, в который он направился, выглядел обветшалым и покосившимся. Всматриваясь в лицо его обитателя, Цзао Ваньцинь осторожно захватил Сюэ Яна в поле, которое позволяло разделять эмоции, и молодой заклинатель удивился, какой чистый гнев клокотал внутри его внешне по-прежнему спокойного спутника. Древний заклинатель не стал накидывать сдерживающую сеть на некроманта, дав тому вволю попризывать свою тьму, разбивающуюся облачком пара о его щиты, и посжигать талисманы, не причинявшие ему никакого вреда. Он стоял неподвижно, лишь подпитывая его страх и заставляя воображение врага рисовать картины всех тех ужасов, которые могли с ним приключиться. Стоял, источая гнев струйками духовной силы, разрушающей рассудок и терзающей душу пытаемого, наблюдая, как тот бьётся всё сильнее в ловушке, в которую загнал себя сам. Когда некромант достал меч, губы Цзао Ваньциня растянулись в лёгкой улыбке. Некромант очень старался проткнуть себе сердце, но рука его дрогнула, и удар прошёл чуть ниже. Когда он, харкая кровью, упал на пол, исходясь в истошном крике, Цзао Ваньцинь покинул его, сохраняя в памяти маску страдания, искажавшую его лицо.        - Там один из зачинщиков, - прокомментировал он, заглядывая в окно одного из соседних строений. - Судя по информации от его подельника, с которым они развлекались вместе, он очень радостно кричал о том, что не стоит лишать себя мяса для экспериментов из-за хрен знает кем себя возомнивших выскочек.       Брови Цзао Ваньциня нахмурились.        - Ты так недоволен, что тебя обозвали выскочкой? - с интересом спросил Сюэ Ян.        - Я так недоволен, потому что мне рассказали, как кричали женщины и дети, когда горели, - отрезал Цзао Ваньцинь. - Хорошо, что у этого есть слабости. Когда есть семья, они уязвимы. Тебя же возбуждает смерть, А-Ян?       Спутник древнего заклинателя облизнулся.       Гибкий прозрачный барьер отгородил хозяина дома от его тёщи, жены и дочки, едва-едва начинавшей распускаться в женщину и сохранявшей мальчишескую угловатость фигуры. Цзао Ваньцинь подошёл к старшей женщине, посмотрел на неё, как будто извинялся, а затем подтолкнул её к Сюэ Яну. Тот почти нежно поймал её в объятия и всадил нож в её мягкий оплывший живот. Женщина с криком осела на пол, складывая руки в жесте мольбы, глаза маньяка блеснули, и быстрый удар распорол ей горло. Когда женщина лицом вниз падала на деревянный настил, Цзао Ваньцинь уже держал меч у горла тихо всхлипывавшей молодой женщины и ловил глазами взгляд некроманта за щитом. Тот успел опробовать разные варианты преодолеть барьер и прийти к выводу, что тот ему не по зубам. Он склонил голову и, надо отдать ему должное, безо всякой истерики, вполне логичной в текущих обстоятельствах, попросил:        - Отпустите их, что бы вам ни было нужно. Я сделаю всё, что вы скажете. Не трогайте их, они же беззащитны.       Цзао Ваньцинь приподнял брови.        - В самом деле, - прокомментировал он. - Беззащитны, и на них нет твоей вины.       Он оттолкнул от себя женщину, позволяя ей упасть на колени, закрывая собой девчонку.         - Иди сюда, малышка, - позвал он, протягивая руку.       Девочка испуганно спряталась за мать, расширившимися от ужаса глазами переводя взгляд с лужи крови, в которой лежала её бабушка, к искажённому страданием лицу матери.        - Ты же тоже не хочешь, чтобы я сделал твоей маме больно.       Малышка попыталась сделать движение навстречу, но мать остановила её резким криком. Цзао Ваньцинь снова кивнул Сюэ Яну, и тот, оттолкнув со своего пути женщину, схватил девочку и оттащил ближе к двери, туда, где её было отлично видно её отцу. Аккуратным движением меча он срезал с неё одежды, бесформенной грудой упавшие к её ногам. Женщина закричала, и никто не сделал ничего, чтобы приглушить её крик. Когда она попыталась броситься к дочери, тело которой уже раскрашивали узоры, вырисовываемые лезвием Цзянцзая, Цзао Ваньцинь резким ударом своего меча перерубил ей ноги, а затем схватил её за волосы и развернул лицом к её супругу.        - Смотри ей в глаза, - посоветовал он, заметив, как некромант пытается отвернуться. - Смотри!       Развернув девочку спиной к себе и подтолкнув упасть на четвереньки, Сюэ Ян погрузил нож в её лоно, а затем утопил возбуждённый член в сочащейся из кричащей малышки тёплой крови.       Мать истошно вопила, но некромант не кричал, только из его неподвижных глаз струились слёзы.        - Уже умерла, - с сожалением сказал Сюэ Ян, кончив, и отбросил от себя тело истерзанной девочки. - Второй заняться?       Цзао Ваньцинь покачал головой. Он сделал аккуратный надрез на шее женщины и подтащил её поближе к барьеру.         - Пусть посмотрит, как она истекает кровью, вернёмся чуть позже, - прокомментировал он.       Когда они вернулись, посетив перед тем ещё несколько домов, оба были мертвы.        - Ты раскалываешь их души, - с неприятным удивлением произнёс Сюэ Ян. - Ты специально...       Цзао Ваньцинь ничего не ответил, выпуская пламя пожирать дом и беспорядочно валявшиеся в нём тела.       Они приходили в одно здание за другим и уничтожали тех, кто там прятался, как будто выполняя какой-то выверенный план и очерёдность. Цзао Ваньцинь заставлял некромантов ощутить перед смертью, как они теряют самое дорогое, самое ценное, что-то, за что они больше всего цеплялись, пользуясь собранной о них информацией и иногда установленным ментальным контактом, вытягивающим из их собственного сознания то, что не удалось разведать заранее. Заклинательница, контролирующая магию при помощи своего певческого искусства, потеряла голос, кашляя кровью разорванных связок. Один из молодых талантов их общины, один из немногих, успевших сформировать золотое ядро, ощутил каждое движение ножа, вырезающего из него его силу, а затем был пожран мертвецами, с которыми работал, управляющие нити которых перехватил Сюэ Ян. Двое влюблённых расстались, осыпая друг друга едкими упрёками и словами ненависти, прислушиваясь к навязанным им мыслям, и задушили друг друга в последнем искажённом объятии.         - Если хочешь, - сказал Цзао Ваньцинь, выходя на широкое пространство на севере посёлка, где его жители обычно собирались, чтобы обсудить общие дела, - иди, поиграй с кем-нибудь, пока ещё остались живые. Скоро будет поздно.       Сюэ Ян покачал головой.       Внезапно все звуки вокруг него резко погасли, будто их никогда не существовало. Обеспокоенно озираясь, он почувствовал успокаивающее тепло от касавшейся его духовной силы Цзао Ваньциня и осознал его мысленный призыв сохранять спокойствие. Гуцинь в руках заклинателя беззвучно завибрировал, испуская волны силы. Рваными неуверенными шагами, похожими на движения ходячих мертвецов, к площади приближались ещё не убитые жители поселения. Некоторые из них пытались сопротивляться зову, но всё равно шли, спотыкаясь, неспособные остановиться.       Сюэ Ян видел, как пальцы древнего заклинателя перебирают и зажимают струны, видел, как энергетические волны, исходящие от инструмента, касаются столпившихся вокруг бледных людей, как эти люди открывают рты, что-то крича или что-то говоря, видел, как чуть поодаль пламя перекидывается с одного домика на другой, пожирая их, но по-прежнему не слышал ни звука.       А звуки были по-своему прекрасны. Глубокое низкое звучание струн сменялось нервными переливами высоких тонов, заражая глаза тревогой и селя в них отчаянье. Нервный трепет дрожащих струн проникал прямо в души, заставляя их корчиться и сворачиваться клубком в попытке защититься от пронзительно-болезненного, разрывающего сумасшествия. Переливы безукоризненного минорного мотива из терпких полутонов, подкреплённые вложенным в них гневом, замешанном на чужом и собственном безумии, рождали внутри беспомощных завороженных слушателей концерта боль, сравниться с которой не могли никакие телесные пытки. Звуки пронизывали их насквозь, делая уязвимыми, прозрачными, открытыми, а потом новые аккорды, оставляющие долгие угасающие призвуки, разили в самую суть этой обнажённости сердец, задевая самое дорогое, самое ценное, самое сокровенное. Струны перекликались между собой, рождая волны ужаса, отпускали ненадолго, чтобы снова захватить в свой плен  до тех пор, пока, плавно поднимаясь вверх, мелодия не достигла своей кульминации, окончательно сводя с ума тех, кто ещё мог сохранять остатки собственного «я» среди её цепких трепещущих звуков. Тогда ритм сорвался на быстрые звенящие эхом движения скользящих по всем струнам сразу пальцев, и люди начали танцевать.       Они танцевали, неловко и скованно, яростно и оголтело, и фонтаны крови летели из их разрывающихся тел, и плоть их лопалась, облезая кусками и покрывая землю слоем тёплых внутренностей до тех пор, пока они не прекращали двигаться. Глазами было не увидеть, как больны были души тех, кто распадался на части в ужасающем последнем танце. Воздух пах дымом, и на площадь опускались клочья пепла.       Когда последний аккорд прозвучал и песня закончилась, звуки вернулись в мир Сюэ Яна одновременно с прикосновением горячих влажных губ к его губам. От древнего заклинателя исходила такая страсть, что некромант испытал мимолётное желание отстраниться, отпрянуть от настойчиво стискивающих его тело и сдирающих с него одежду рук, но, почувствовав ответную волну эмоционального напряжения, поднимающуюся в нём, сам впился губами в губы Цзао Ваньциня, вкладывая в этот поцелуй возбуждение каждой клеточки нервов только что увиденным спектаклем. Окружённые горами разорванных тел, лужами разлитой крови, кружащим над ними пеплом с запахом отчаянья и безнадёжности, тёмной энергией, клубящейся среди столь насыщенной энергетики смерти и жестокости, они совокуплялись яростно, как будто в первый или в последний раз, и Цзао Ваньцинь пил боль от своих до боли резких прикосновений и раскрытых в крике губ Сюэ Яна, впечатывая того в испачканную землю. Когда мальчишка кончил в первый раз, он не дал ему замереть ни на мгновение, затаскивая его на себя сверху и снова овладевая им с ничуть ни меньшим напором. Подходя к пику, он приподнялся на локте и обхватил член некроманта, рваным ритмом контролируя его возбуждение, чтобы заставить его излиться одновременно с собственным извержением.        - Ты такой же, как я, - выдохнул Сюэ Ян, обессиленно падая на грудь заклинателя. - Я видел это в твоих глазах.       И оглушительно рассмеялся, счастливо прижимаясь к нему.