Скорбь океана

      Когда Цзао Ваньцинь прибыл на полигон, где рассчитывал увидеться с Сюэ Яном, он нашёл того выходящим из помещения для омовений с очень мрачным видом. Внешний периметр закрытой местности показался древнему заклинателю слишком пустынным, как только он вышел наружу, но он не придал этому большого значения, лишь теперь задумавшись, не связано ли недовольное выражение лица некроманта с практически полным отсутствием людей вокруг. На полигоне работало около тридцати прислужников, и обычно было непросто осмотреться и не обнаружить никого из них.        - Что-то не так? - спросил Цзао Ваньцинь, кладя руку Сюэ Яну на плечо.        - Да нормально всё, - ответил тот, продолжая хмуриться. - Просто эксперимент неудачный.        - Что произошло? - продолжал настаивать Цзао Ваньцинь.        - Ну, помнишь моих засеянных?        - Живых, которыми ты управлял при помощи тёмной энергии. Что с ними?       Сюэ Ян вздохнул, окидывая взглядом тренировочное поле.         - В общем, нету их больше.       Цзао Ваньцинь недоумённо посмотрел на него:        - То есть как это больше нет? Они тебя разозлили, и ты их убил?        - Да нет... Они взорвались, - признался наконец некромант.       Древний заклинатель посмотрел на мальчишку, и на лице его явственно проступило сдерживаемое недовольство.        - Значит, мне теперь придётся искать новый штат работников?        - Да мы с троими оставшимися в общем-то тут убрались...        - Ты поднял их тела и сказал им убраться куда подальше?        - Было бы там что поднимать, - разочарованно вздохнул некромант. - Третий раз моюсь.       Он оглянулся на дверь, из которой только что вышел, смерив её взглядом, как будто часть вины за неудачу лежала на ней.        - Знаешь, - сказал древний заклинатель, - подчинять ведь можно не только тьмой. Я могу обучить тебя некоторым ментальным практикам, которые заставляют людей делать то, что ты хочешь, чтобы они делали.        - Обучи, - кивнул Сюэ Ян. - Но как же обидно!       Цзао Ваньцинь как-то неловко привлёк некроманта к себе в попытке утешить, но тот по-прежнему излучал ауру недовольства.        - Я договорился о том, чтобы мне доставили поглотитель, - сказал древний заклинатель, переводя тему.        - Правда? Это здорово. Скоро прибудет? - в голосе Сюэ Яна появилась заинтересованность.        - Через несколько дней.        - Я всё думаю, - признался Сюэ Ян, когда они шли к тюремному зданию проверить лютого мертвеца, который должен был изображать некроманта в спектакле, готовящимся для молодых адептов, объединённых идеями справедливости и мести, - о том, как восстановить Инь Ху Фу.        - Но ты же не нашёл половину, созданную старейшиной Илина, которая осталась неповреждённой.        - Я хорошо помню её структуры. Может быть, у меня получится создать свою копию печати полностью, - мечтательно проговорил некромант.       Цзао Ваньцинь подумал, что мальчишка, возможно, слишком много на себя берёт, но не стал добавлять свои опасения в новом разочаровании к уже тяготящей его неудаче.               В котелке, стоящем на огне, булькал раствор, источающий едкий запах.  Люй Саоцянь, увлечённый своими исследованиями, не обращал внимания на то, как пузырящаяся струйка вытекала из котелка, оставляя за собой шипящую линию. К нему подошёл пёс с тремя головами, завилял хвостом, потёрся о ноги, алхимик недовольно топнул, прогоняя его.  Смешивая эликсиры, он беспрестанно отмерял что-то, мерно капая жидкостью в крошечные сосуды. Обнаружив, что одного из ингредиентов ему не хватает, Люй Саоцянь обшарил глазами комнату, тускло освещённую пламенем немногочисленных свечей, а затем, скользнув рассеянным взглядом по полкам, уставленным утварью, и по полу, залитому присохшей жидкостью, нашёл наконец глазами булькающий на огне котелок. Всплеснув руками, он бросился снимать его с огня, принюхиваясь и охая. Не дав жидкости остыть, он добавил несколько капель в длинный сосуд, в котором до этого смешивал жидкости, поболтал его и поставил на заляпанный чем-то стол. Люй Саоцянь позвонил в колокольчик, и перед ним, прогрохотав копытами по полу, предстал лохматый прислужник, ростом с ребёнка.         - Идём к вольерам, - сказал ему алхимик, вручая сосуд с приготовленной смесью.       Приняв ношу из его рук, прислужник последовал за своим господином.        Повозившись с гулко гремящими ключами, Люй Саоцянь открыл тяжёлую каменную дверь, ведущую в подземные коридоры. Слуга освещал ему путь чадящим факелом, который держал высоко над головой. В коридоре было тихо, казалось, всё спит в клетках, защищавших обитателей камер вдоль стен от нежелательных вторжений и оберегавших от них внешний мир. Возле одной из решёток Люй Саоцянь остановился. На этот раз в его руке не появилось ключей, он коснулся замка, выпуская в него малую толику духовной силы, и часть решётки со скрипом съехала в сторону, узнав его прикосновение.  Он вошёл в клетку и потрепал по шёрстке тихо лежащих перед ним созданий. Те, к кому он прикасался, нервно шевелили кошачьими ушами на лошадиных головах и вяло поднимались с земли. Внимательно осмотрев разбуженных питомцев, Люй Саоцянь выбрал одного из них и поманил за собой, не забыв тщательно запереть клетку, когда они вышли.        - Что ты так тяжело дышишь? - спросил он у слуги, по-прежнему неотступно следовавшего за ним.          - Чую чужаков наверху, - лающе-хриплым голосом ответил Шуй, радость и гордость Люй Саоцяня, его единственная не погибшая человекообразная химера, сохранившая разум. - Кто-то пришёл по наши души.        - Подождут, - раздражённо ответил алхимик, захваченный азартом эксперимента.       В дальней стене коридора открылась, отодвинувшись гулко, ещё одна каменная дверь. За ней томились немногочисленные обнажённые люди, тщательно спелёнутые путами. Их рты и глаза также были завязаны, оставляя их во тьме и молчании.       Одну из пленниц Люй Саоцянь отвел в опытную камеру. Взяв из рук Шуя эликсир, он смочил им губы лошади-пумы, а потом губы истощённой девушки, надёжно устроенных, как следует, среди вычерченных на полу и стенах фигур, а затем принялся закреплять амулеты. Когда все приготовления были закончены, он пустил кровь подопытных  смочить рисунки, смешивая соки их тел между собой. Направив духовную силу по линиям рисунка, Люй Саоцянь принялся поить энергией своё творение, наблюдая, как перемешиваются формы и две фигуры сливаются в одну.  Во власти своего неугасающего интереса он не слышал их криков, но с интересом наблюдал за происходящими трансформациями. Девушка билась недолго и быстро затихла, грудой плоти осев на пол, но зверь, погружённый в центр её живота и врастающий в её внутренности, корчился до самых последних мгновений действия заклятия. Когда всё закончилось, Люй Саоцянь подошёл к  получившемуся  у него нелепому существу и сочувственно посмотрел в угасающие глаза лошади-пумы. Опять что-то пошло не так. Оставив Шуя убираться в зале экспериментов, заклинатель поспешил обратно в свою лабораторию, чтобы свериться с записями и внести в них информацию о сегодняшнем исследовании.        Его перехватили, когда он проходил по галерее, освещённой солнечным светом, текущим из ряда узких окон. Нападавших было всего двое, и он легко справился бы с ними, если бы не потратил так много духовной силы на объединение необъединяемого совсем недавно, но, так как уровень его энергии сейчас был низок, пришлось звать на помощь. Две крупных сильных птицы с орлиными клювами бросились на незваных гостей, спикировав с потолка в ответ на свист хозяина. Заклинатели попытались отмахнуться от них мечами, заряженными вспышками энергии, но пернатые увернулись с несвойственной птицам ловкостью, и твёрдыми, как камень, клювами и мощными крыльями стали наносить удары, быстрые и точные. Пока вторгнувшиеся во владения алхимика гости отбивались от атаки птиц, он поспешно засеменил прочь. К тому времени как истощённые орлы пали под ударами, он был уже в безопасности, а на смену птицам, выполнившим свою охранную функцию, уже спешили другие его питомцы.        Люй Саоцянь был очень недоволен пристальным интересом, возникшем к его персоне вследствие его случайной неосторожности, когда он упустил из виду нескольких своих подручных. Ему уже дважды пришлось сменить временные обиталища, впопыхах собирая пожитки, питомцев и испытуемых и перевозя их на новое место, а теперь какие-то лазутчики в серых одеждах добрались до его основной базы в замке, принадлежавшем его роду испокон веков. Конечно, от этих пришлых не останется и следа, в этом он не сомневался, но ему очень не хотелось, чтобы им на смену пришли другие. Он слышал, что особенно его поисками увлечена какая-то стремительная девчонка, и внутренне дал себе обещание придумать, как с ней справиться, как только разберётся со своими записями. Прежде всего нужно было зафиксировать эксперимент.               Мечи мелькали, скрещиваясь в танце. После насыщенной утренней тренировки дневная разминка казалась Сюэ Яну слишком простой, но размять мышцы всё равно было приятно. Сюань Фэн лениво отмахивался от его атак, раздумывая о чём-то своём, и это злило. Неожиданной подсечкой он заставил противника подпрыгнуть высоко в воздух, а потом заработал мечами в удвоенном темпе, обрушивая на него шквал ударов. Заклинатель отразил их все, и задумчивое выражение его лица никак не изменилось. Выворачиваясь в обманном движении, Сюэ Ян на мгновение отпустил Цзянцзай, дав ему команду держаться рядом, а сам выхватил из рукава нож, ловко с разворота запуская его в лицо противника. Пока Сюань Фэн уворачивался от летящего в него лезвия, некромант молниеносно переместился, оказываясь у соперника за спиной, и замахнулся Фэньцзэ, мечом, подаренным ему Цзао Ваньцинем, тем временем отправляя Цзянцзай в лобовую атаку. Сюань Фэн поднял руки, отбил летящий в него меч, исказив его траекторию движения, одновременно отпрыгивая в сторону, чтобы не попасть под удар Сюэ Яна со спины. Его глаза наконец приобрели осмысленное выражение, и он усмехнулся.         - Не позовёшь своих мёртвых? - спросил он дразняще.        - Чтобы ты их опять в клочья порубил? - уточнил Сюэ Ян.        - Ага, - подмигнул ему Сюань Фэн.        Сюэ Ян, в длинном крутящимся прыжке уходя от чуть не настигшей его атаки, потянул за ниточки тьмы, привязывающие к нему находящихся поблизости подручных, и поманил их, приглашая присоединиться к его сражению.               Закончив с тренировкой, он направился в библиотеку,  не сомневаясь, что именно там обнаружит Цзао Ваньциня.  Тот поднял голову, когда мальчишка положил ему руки на плечи.        - Чему ты там собирался сегодня меня учить? - спросил Сюэ Ян капризно.        Заклинание подчинения, которым они занимались утром, некроманту никак не давалось, и это сильно охлаждало его пыл к обучению.         - Музыкой займёмся, - проговорил древний заклинатель, не отрывая взгляд от страниц книги, которую пролистывал.       Сюэ Ян вздохнул. У него складывалось впечатление, что метивший  в наставники старик специально издевался над ним, обрекая на попытки освоить то, что у него не получалось, и, вероятно, вообще не могло получиться. Глотнув его недовольства, Цзао Ваньцинь, вместо того, чтобы пойти на попятную, улыбнулся какой-то потусторонней зловещей улыбкой, захлопнул книгу и поднялся из-за низкого столика, за которым её изучал.       В музыкальной комнате уже прибрались после последнего занятия, во время которого безвинно пострадало множество учебных флейт, расколотых и поломанных недовольным учеником то ли в знак протеста, то ли из злости, что извлекать из них звуки, хоть сколько-нибудь похожие на музыку, у него не получалось.        Сюэ Ян уселся на пол, принимая непринуждённую позу, закрыл глаза. Цзао Ваньцинь подошёл, положил руки на плечи, надавил, заставляя мальчишку расправить их и выпрямить спину.        - Дыши, - сказал он.       Глубокий, уверенный вдох и осторожный выдох, как будто боишься сдуть пушинку на головке одуванчика. Долгий, чуть сбивчивый, недовольный. Чужие руки на поясе, чужие невесомые пальцы на рёбрах, сжимают, выжимая весь воздух. Снова почувствовать, как воздух входит, наполняя лёгкие, потом живот, и выпустить его осторожно, пытаясь понять, что чувствовали чужие пальцы.       Комната наполняется мелодией, незнакомой, переливчатой, состоящей из такого вот выверенного дыхания, выплёскивающего протяжными нотами. Мелодия обрывается, не закончившись, и чужие губы ловят дыхание, а потом возвращают его.        - Может быть, так ты почувствуешь лучше.       Дуновением едва родившегося ветерка по коже. Ни капельки не понятнее, но будоражаще.         - Дыши, - настойчиво, но ни капли не рассерженно.       Флейта поцелуем  касается губ и звучит, впервые звучит музыкой, пока длится невыносимый летящий выдох.       Сюэ Ян открыл глаза, ошарашенно, чтобы увидеть лицо Цзао Ваньциня - слишком близко - и упасть взглядом во взгляд.        - Я слишком долго смотрел на твои губы, - произнёс древний заклинатель и осторожно прильнул к нему в щекочущем дыханием поцелуе.