Скорбь океана

      Он принял решение убить их на рассвете. Это решение далось ему нелегко, и он не тешил себя иллюзиями о том, что у него не было другого выхода. Трое заклинателей из ордена Сюйчжоу Лянь сделали свои ставки. Цзао Ваньцинь помнил, как они учились вместе в юности, помнил выражения их лиц, когда он ускользал из Облачных Глубин с Вэнь Жоханем, а затем возникал из ниоткуда с добытыми волосами речного гуля или глазом оборотня перед незадачливыми приглашёнными адептами, считавшими себя самыми смелыми, потому что тихонько распивали вино на территории, нарушая комендантский час. Теперь это всё не имело значения, не играло никакой роли. Какой из него выйдет глава ордена, если он будет колебаться в том, кто должен умереть, чтобы можно было защитить своих? Он не хотел думать о том, как тяжело ему было сражаться с людьми, а не с нежитью, даже когда он горел жаждой праведной мести, как загоралось болезненно что-то внутри, когда его меч забирал жизнь за жизнью в схватке с заклинателями из Тончуань Бу, среди которых не было никого, кто был бы знаком ему в ином качестве, нежели преступник, приговорённый его внутренним правосудием к казни.       Адепты ордена Лянь не только открыто заявили о том, что они считают Цзао Ваньциня и всех его последователей и соратников вне закона, они пошли дальше, утверждая, что не станут рассчитывать на какой-то суд или решение совета кланов, а совершат правосудие прямо на месте, стоит им столкнуться. Особенно выделились своим рвением те трое, о судьбе которых заклинатель теперь размышлял. Встретив на заклинательском турнире Цзы Шэжаня и Вэнь Чэнгуя, которые не скрывали своей приверженности идеям компании Цзао Ваньциня, заклинатели из Сюйчжоу Лянь попытались затеять с ними драку и взять их под стражу, но, получив выговор от представителей других кланов за устраиваемые беспорядки, вынуждены были отступить. После окончания турнира они, тем не менее, подкараулили молодых заклинателей в безлюдной местности и учинили над ними жестокую расправу. Цзы Шэжань получил раны, которым не суждено было зажить до конца, и сама его жизнь до сих пор находилась на волоске. Вэнь Чэнгую повезло больше, он получил лишь перелом руки и нескольких рёбер. Если бы юношам не удалось сбежать, потратив все свои духовные силы до дна на использование амулета телепортации, возможно, Цзао Ваньцинь даже не узнал бы об их судьбе.        Заклинатель обратился к сильным орденам за поддержкой, привлекая внимание к состоянию своих товарищей, но поддержки не получил. Для него не имело никакого значения, что эпизод положил начало недоброму отношению ордена Цишань Вэнь к ордену Сюйчжоу Лянь, который впоследствии будет стёрт с лица земли из-за ран заклинателя, который вскоре покинул ряды своего клана. Играло роль только то, что те, кто напал на его людей, не оставят их в покое, пока живы.       Цзао Ваньцинь отправился на встречу с тремя заклинателями в сопровождении лишь одного соратника, не желая подвергать опасности и заставлять убивать кого-либо ещё, кроме вызвавшейся поддержать его начинания Шуй Чжанъянь, и был слишком самоуверен. Когда начался бой, его захватили в сдерживающую сеть, подпитанную духовными силами всей троицы в прекрасно отработанной сцепке. Шуй Чжанъянь отбивалась от их атак яростно, но они одолевали, а Цзао Ваньцинь, пойманный в ловушку, никак не мог разорвать сеть, чтобы прийти ей на помощь. Когда её одежды стали красными от пролитой крови, он предпринял последнее усилия, вложив всю свою силу в сокрушительный удар по магическим цепям, разорвавший-таки сети, но всё, что осталось в его распоряжении, было его искусство фехтования, которое он не мог больше подкрепить управлением внутренними токами энергии. Меткий бросок метательных кинжалов-полумесяцев отвлёк внимание получивших преимущество адептов Сюйчжоу Лянь лишь на мгновение, и ножи упали на землю, остановленные примитивным защитным барьером, однако, заметив, что Цзао Ваньцинь вырвался из их сети, они окружили его, дав передышку Шуй Чжанъянь. Она собралась с силами, останавливая кровь, текущую из ран, чтобы вновь наброситься на противников. Цзао Ваньцинь уворачивался от направленных на него мечей, понимая, что долго он не протянет и один из клинков скоро настигнет его, когда почувствовал, что вокруг него сконцентрировалась энергия, и следующий удар попал в прочный барьер, созданный очень знакомой техникой.       Озираясь в поисках прибывшего к Ваньциню подкрепления, один из троицы пропустил неуловимое движение летящего в него со спины меча Шуй Чжанъянь, остановивший его сердце. Двое остальных бросились на неё, жаждя отомстить за погибшего товарища, но со свистом разрезавший пространство летящий клинок отсёк их головы прежде, чем они преуспели в своём начинании.       Шуй Чжанъянь стрелой метнулась к Цзао Ваньциню, готовая защищать его снова, если новоприбывшие окажутся столь же неблагосклонны к ним, как к павшим адептам Сюйчжоу Лянь. Цзао Ваньцинь успокаивающе коснулся её рукава, давая знать, что они вне опасности. Он улыбнулся Вэнь Жоханю, с надменно поднятой головой выступившему вперёд.        - Как безрассудно, - произнёс он, прикасаясь к Цзао Ваньциню направленным потоком духовной силы.       Цзао Ваньцинь склонил голову, принимая текущую в него энергию.        - Спасибо, - сказал он.        - Я возьму на себя ответственность за их смерть, - сказал Вэнь Жохань покровительственно. - У ордена Цишань Вэнь есть причины для мести этим выскочкам.        - У меня тоже, - сквозь зубы процедил Цзао Ваньцинь.       Вэнь Жохань выразительно посмотрел на отряд, стоявший на расстоянии за его спиной.        - Твоя неосмотрительность просто потрясает. Я слышал, у тебя, помимо невезучих адептов из побочных ветвей моего клана, есть немало сторонников, но ты пошёл убивать почти без поддержки.       Шуй Чжанъянь посмотрела на Вэнь Жоханя почти с ненавистью и недовольно хмыкнула.        - Не хочу принижать твои заслуги прекрасной заклинательницы, - усмехнулся Жохань, слегка поклонившись ей в ответ, - но силы были не равны, и перевес был не на вашей стороне.       Помощник главы ордена Вэнь подозвал целителя из своего отряда, чтобы тот занялся ранами девушки, а сам увлёк Цзао Ваньциня под сень деревьев небольшой рощи.        - Ваньцинь, - произнёс Вэнь Жохань, заглядывая в глаза друга юности, как будто пытался в них что-то найти. - Я хотел бы, чтобы много лет спустя мы могли однажды встретиться и выпить вместе, вспоминая молодость.       Во взгляде Цзао Ваньциня бередящее нервы ощущение поражения сменилось искренней теплотой.        - Было бы неплохо, - сказал он.        - Проживи для этого достаточно долго, - сказал мужчина в огненных одеждах.       Укоризненно посмотрев на беспорядочно разбросанные по плечам волосы Цзао Ваньциня, он вытащил из волос серебряную шпильку и протянул её ему. Цзао Ваньцинь криво усмехнулся, принимая неожиданный подарок.       Он хорошо усвоил урок того дня, когда ему было даже меньше лет, чем сейчас Сюэ Яну, и прожил достаточно долго, чтобы воспоминания о юности подёрнулись дымкой. На его пути встречалось немало врагов, но с тех пор он всегда приходил вершить месть, не давая противнику шансов на честный бой.               Цзао Ваньцинь ворвался в комнату разгневанным.        - Разве я не говорил тебе не трогать никого в моей деревне? - спросил он с порога.       Сюэ Ян, изучающий какие-то свитки с чертежами, поднял на него глаза, в которых не было ни капли раскаянья. Он отложил свитки, подошёл к древнему заклинателю и посмотрел на него с потрясающе невинным выражением лица.        - Я же никого не убил, - вкрадчиво проговорил он.  - Чего ты кипятишься?       На губах некроманта играла озорная улыбка. Цзао Ваньцинь сгрёб ворот его одежд и несколько мгновений возмущённо тонул в наглых глазах мальчишки.        - Что тебе вообще понадобилось в кузне? - спросил он наконец, отпуская Сюэ Яна.        - Я им предложил по-хорошему смыться, кто ж виноват, что они не слушали, пока я не достал нож. Надо было воспользоваться их оборудованием.        - И что же тебе так срочно потребовалось выковать? - уточнил Цзао Ваньцинь, по-прежнему сверля Сюэ Яна взглядом, полным недовольства.       Сюэ Ян помолчал  немного, потом признался, сухо и неохотно:        - Меч.       Ждать и бездействовать было мучительно, без Цзянцзая Сюэ Ян ощущал себя будто лишившимся чего-то очень важного. С тех пор, как меч появился у него, он всегда был с ним, поддерживал, дополнял, просил напоить его кровью, и его энергия пульсировала в такт с собственной энергией некроманта. Когда он пошёл на поводу у древнего и согласился расстаться с тёмным клинком, ему казалось, что у него получилось принять этот факт расставания, но когда он, проснувшись, ощутил, что не может коснуться его холодной рукояти, внутри зашевелилась мучительно скрежещущая тоска. Он уже не раз бывал в деревне, расположенной в пределах заповедной горы, и ему случалось проходить мимо кузницы, хотя пристального внимания он на неё, конечно, не обращал. Опыт его занятия кузнечным ремеслом был небогат, но, когда он работал с печатью и собственноручно ковал гвозди для подчинения мертвецов, обретших сознание, всё отлично получалось. С мечом вышло совсем не так. Предпринимая бесплодные попытки воссоздать утерянное, Сюэ Ян возвращался к тому времени, когда он много лет назад принимал непосредственное участие в рождении Цзянцзая.       Тяжёлая рука кузнеца, готовая уже размозжить голову совсем юного заклинателя молотом, дрогнула и остановилась, когда мальчишка ловко поймал в объятия бледную от ужаса девочку лет тринадцати, которую к нему подтолкнул хорошо сохранившийся и совсем недавно поднятый труп. Приставив к горлу девчонки меч, Сюэ Ян широко улыбнулся.        - Мне сказали, ты лучший в своём деле. Тебе стоит поскорее убедить меня в том, что слухи правдивы, - нетерпеливо сказал он.        Кузнец оглянулся на лежащий на стойке с материалами клинок и обломки камня и металла, которые притащил с собой его опасный гость. Материалы он действительно принёс хорошие, опыт мастера в работе с высококачественными мечами для заклинателей позволял безошибочно определить это с первого взгляда. Совершенно непонятно, где этот хулиган с бешеным взглядом мог добыть такие.        - Хорошо, - сказал мужчина, и голос его чуть дрогнул. - Пообещай, что не тронешь А-Цюй.        - Могу пообещать, что сделаю с ней такое, что не снилось тебе в самых страшных кошмарах, - ухмыльнулся юноша, - если мы не приступим уже к делу.       Девочка в его руках сжалась, почти теряя сознание от ужаса. Сюэ Ян чуть встряхнул её и погладил по щеке.        - Не бойся, папочка будет умницей, - обратился он к ней.       Кузнец взялся за работу. Несмотря на его эмоциональное состояние, руки его были тверды, и к делу он подходил с величайшим тщанием. Профессиональная гордость не позволяла мастеру небрежно обращаться с драгоценными материалами, и он трудился так, как работал всегда - обстоятельно, внимательно и споро. Сюэ Ян внимательно наблюдал за процессом, не забывая присматривать за заложницей. Он связал девочку и для устрашения налепил на неё амулет, предупредив мастера, что в случае, если что-то пойдёт не так, ему нет необходимости находиться особенно близко к ней, чтобы в любой момент расправиться с несчастной.        Пока кузнец трудился над сваркой и приданием формы своему творению, он задумчиво бродил по кузне, вырисовывая хитрые символы и линии в разных точках пространства и прикрепляя заполненные талисманы в определённых местах. Мастер не обращал особого внимания на действия заклинателя, он привык к непонятным ему ритуалам, сопровождавшим зачарование заклинательского оружия, и к тому, что на определённом этапе его искусство переплетают с магией.       Закончив приготовления, Сюэ Ян провозгласил:        - А теперь мне нужна твоя душа.       Мастер посмотрел на него без страха. Занятие любимым делом придало ему сил.        - И чтобы твоя рука не дрогнула, иначе... - непринуждённым движением он потянул за кончик верёвки, и та плотнее оплела фигуру девочки, заставив ту тихо всхлипнуть.        - Я умру? - спросил кузнец без выражения.        - Ты будешь жить внутри меча, - пожал плечами тёмный заклинатель.       Отойдя от душащей жаром печи, кузнец приблизился к дочери. Он положил руки ей на плечи и стал что-то тихо говорить, а по лицу девочки текли слёзы. Сюэ Ян некоторое время не прерывал их беседу, но быстро заскучал и окликнул кузнеца:        - Пора вернуться к работе!       Тот коснулся губами лба дочери и послушно встал в круг, начертанный возле наковальни.       С каждым ударом, оттачивающим совершенную форму клинка, с каждым движением, соединявшим лезвие и гарду, с лёгким шипением, когда меч касался углей, душа создателя впитывалась в его творение, причиняя мастеру неимоверную боль, которой тот не давал остановить его, думая о том, что, когда всё закончится и пройдёт время, способное залечить раны, А-Цюй снова научится улыбаться.       Его опустошённое тело свалилось на пол, когда готовый меч звонко лёг на стойку, неуловимо мерцая тьмой. Сюэ Ян подошёл к мечу осторожно, прикоснулся к его рукояти, провёл пальцами по иероглифам его имени, наполнил его своей силой и впервые соединился с жадной тёмной сутью Цзянцзая.       Девчонка стала первой, чьей кровью он напоил свой клинок. Она умерла быстро и не почувствовала боли. Сюэ Ян был благодарен за то, что кузнец справился со своей работой так хорошо.        - Если хочешь, я попрошу кузнецов из деревни научить тебя их ремеслу, - сказал Цзао Ваньцинь. - Когда они поправятся.       Прогоняя из кузницы её работников, некромант немного переборщил с доводами, и рука одного из них оказалась сломана. Второй вообще отделался синяками и царапинами, совершенно не на что жаловаться.       Сюэ Ян отмахнулся от предложения.        - Я думал, и так всё получится. Но не вышло. Жаль, - он скривился в гримасе искреннего сожаления.        - Сюэ Ян, - Цзао Ваньцинь взял некроманта за подбородок, заглядывая ему в глаза. - Я в последний раз прошу, не трогай никого в моей деревне.       Глаза мальчишки засверкали.        - А то что? Что ты сделаешь? - поинтересовался он.       Цзао Ваньцинь посмотрел на него так, что с любого другого лица это стёрло бы улыбку.        - Я знаю, где сейчас душа твоего возлюбленного, - напомнил он мягко. - И знаю, в чём твоя слабость.        Бездна, живущая в душе Сюэ Яна, накрыла его неестественной тишиной. Он давно не чувствовал её дыхания и почти поверил, что излечился. Отчаянье посыпалось вокруг снежными хлопьями, наполняя комнату могильным холодом. Он резко отбросил касавшуюся его руку Цзао Ваньциня и отпрянул от него, чёрным безумием глаз мечась в поисках выхода, которого не было.        - А я тебе почти поверил, - сказал он дрожащим голосом.       Цзао Ваньцинь посмотрел на него холодно и вышел из комнаты, оставляя мальчишку во власти захватившей его боли.