Скорбь океана

      Ай Лухо предавалась медитации, не допуская ярость сабли, всё больше сраставшейся с её душой, прикасаться к кругу незыблемого спокойствия, живущего внутри неё, когда её бдительного внимания коснулось приближение чужой ауры. Определить, кто являлся её носителем, ей сразу не удалось, но она не могла не отметить враждебного настроения приближавшихся существ. Быстро вынырнув из омута внутреннего спокойствия, заклинательница сжала рукоять сабли и сосредоточилась. Они напали на неё со всех сторон, бросаясь сверху и с боков, и сабля в её руке затанцевала, упиваясь кровью. Непривычные, неуловимые птицы с острыми клювами и когтями жаждали порвать девушку в клочья и падали мёртвыми к её ногам до тех пор, пока одному из нападавших хищников не удалось проткнуть клювом тыльную сторону её ладони, в то время как она отбрасывала от себя другого нападавшего. По венам её потёк ловко впрыснутый яд, ослабляя её, она почувствовала его течение, но, понимая, что ещё может протянуть достаточно долго, чтобы расправиться с оставшимися пернатыми врагами, изменёнными искажённой магией создателя химер, позволила жару битвы заполнить её, активируя запасы энергии, которые фокусировались ненасытным гневом сабли. Защитив кожу от новых неожиданных прикосновений щитом своей духовной силы, она подпрыгнула, стрелой бросаясь в небо, занавешенное крыльями, и беспощадным замахом снесла неудобно маленькие головы сразу трём птицам, калеча другим без всякой осторожности задетые крылья. Вихрь кровавых перьев кружил вокруг неё, и она вертелась в нём, ловкая и гибкая, до тех пор, пока последний из нападавших не упал на землю обезглавленным. Силы, только что бывшие на пике, стремительно покидали её, и она, тяжело опершись на саблю, постаралась сохранить остатки концентрации, не давая себя захватить противной слабости. Но воспользоваться возможностью восстановления сил ей не удалось, так как на неё набросился новый противник, выжидавший, видимо, когда пернатый отряд как следует потреплет и ослабит заклинательницу. Её духовные силы почти истаяли, направленные на борьбу с ядом и выпитые резким скачком энергии во время финального этапа боя, и тело её ощущалось не гибким послушным инструментом, а болезненной неповоротливой грудой костей и мышц. Если бы враг напал на неё прежде, чем она потеряла форму, у него не было бы шансов, но теперь, с трудом отмахиваясь от него в тумане мутившегося зрения и пронизывающих мышцы судорог, она находилась на грани того, чтобы поверить в неизбежность поражения. Низкорослый противник походил на человека, но в его лице явственно читалась что-то звериное, и движения его были проникнуты резкостью и скоростью парнокопытного, готового сорваться в бег, если наступит момент, когда мощный удар сильной ноги не спасёт. Короткий загнутый клинок в его руках был опасен, несмотря на то, что Ай Лухо не дала бы высокой оценки воинскому искусству нападавшего. Его изгибы, подобно изгибам её сабли, были предназначены, чтобы беспощадно разрывать пронзённую им плоть. Собравшись, заклинательница швырнула заряженный амулет, эффект которого замедлил движения противника, и разящим ударом отсекла руку, в которой он держал оружие. Взвыв от боли, химера набросилась на Ай Лухо, нанося ей резкие и сильные удары копытами. Не в силах больше держаться на ногах, заклинательница упала на землю и выпустила из рук саблю. Мучительно борясь с туманом в голове и закрывая глаза, чтобы не позволить брызгам крови из отсечённой руки нападающего застелить ей взор, она потянулась к своей шее и расстегнула нитку ожерелья из причудливых камней. Продолжая пытаться увернуться от града сыплющихся на неё ударов, она подсечкой заставила противника растянуться на траве рядом с ней. Изогнувшись, она охватила леской нервущейся струны его шею и потянула за концы. Когда он ударил её в живот, погружая в него лезвие ножа, которым вооружился, яростно избивая её, она усилила хватку, заставляя его хрипеть и задыхаться. Жизнь ушла из него, и Ай Лухо нащупала в рукаве пузырёк поддерживающего эликсира, отломила пробку и поднесла его к губам. Её измотанное тело совсем отказывалось слушаться. Тяжело дыша, она послала сигнал собратьям по ордену, призывая прийти к ней на помощь.        Цзао Ваньцинь прибыл в главную резиденцию ордена Не, как только ему сообщили, что Ай Лухо не здорова. Он вошёл в комнату лазарета, где она отдыхала, бережно охраняемая целителями, и сел на край её кровати. Она нашла его руку и тихонько сжала её. В его взгляде читались забота и волнение, и ещё что-то неуловимое, грызущее изнутри.        - Не волнуйся, - проговорила Лухо мягко. - Я скоро поправлюсь.        Заклинатель погладил её пальцы, лежащие в его руке, коснулся разметавшихся по постели волос. Волна его духовных сил, несущая в себе целительную магию, потекла в неё, и, несмотря на то, что целительские навыки Цзао Ваньциня уступали талантам целителей ордена Не, она с благодарностью купалась в этих волнах, придававших ей сил и окутывавших её теплом его доброго отношения.        - Мне не пора вмешаться в твою игру? - спросил Цзао Ваньцинь, намекая на то, чтобы помочь ей с поисками алхимика.       Ай Лухо покачала головой.         - Не сейчас. Я так и не отыскала его. Хотя знаешь, пожалуй, когда я доберусь-таки до его отталкивающих экспериментов, я хочу, чтобы ты был рядом.        Он улыбнулся, кивая. Они погрузились в беседу, всегда легко льющуюся между ними, когда они оказывались вдвоём, спрашивая друг друга о том, о чём хотелось услышать и рассказать. Слова текли, касаясь душ теплом.       Покинув лазарет, древний заклинатель пошёл по коридору, размышляя о том, как дела дома и не прибыл ли ещё Цюнь Жуаньюн из своей затягивавшейся миссии, когда столкнулся с главой клана Не, шествовавшим в противоположном направлении в сопровождении небольшой свиты адептов его ордена. Заклинатель склонился в вежливом поклоне, стараясь остаться незамеченным, но цепкий подвижный взгляд Не Хуайсана уловил и зафиксировал его образ. Не Хуайсан остановился, и сопровождавшие почтительно замерли за его спиной. Неизменный веер в его руке затрепетал, а взгляд устремился в окно, будто его привлёк стремительный полёт хищной птицы, зависшей в парении над скалами. Цзао Ваньцинь двинулся дальше, отметив про себя, что пришло время почтить визитом нового верховного заклинателя, раз уж случайные обстоятельства спровоцировали их встречу.               Цюнь Жуаньюн сообщил о новостях сразу по прибытии, не тратя времени на вкушение гостеприимства со стороны древнего заклинателя. Последователи культа справедливого возмездия вполне удовлетворились историей гибели Сюэ Яна, представленной им с его участием, а Цзянцзай занял почётное место среди трофеев их небольшой компании, которые они содержали под бдительной охраной в небольшом поместье, принадлежащем подчинённым отца одного из членов секты. Разузнав все подробности, необходимые для передачи информации Тяо Жэнь, и выдержав достаточный срок пребывания рядом с молодыми мстителями, чтобы не заставить их заподозрить его в излишней спешке, заклинатель покинул их и направился к Цзао Ваньциню.         - Они точно хорошо обращаются с мечом? - уточнил Сюэ Ян, когда они собрались в трапезной.        - Наилучшим образом, - подтвердил Цюнь Жуаньюн. - И с надлежащей опасливой осторожностью.       Уголки губ заклинателя чуть приподнялись, и наблюдавший за ним Сюань Фэн издал лёгкий смешок.        - Расскажи нам свою историю, - попросил Цзао Ваньцинь.       Улыбка Цюнь Жуаньюна стала бесконечно печальной и расцветилась оттенками сожаления и глубокой грусти человека исключительной доброты. Сюэ Ян впитывал заинтересованно изменения выражения его лица, привлечённый использованием заклинателем актёрских способностей перевоплощения, к которым сам нередко прибегал.        - Наш орден никогда не отличался ни великими свершениями, ни потрясающей силой, - начал заклинатель, и спокойное признание собственной незначительности добавило очарования скромности выбранному им образу.       Он рассказал присутствующим трогательную историю о том, как они с братом проводили время вместе после долгой разлуки, впервые оказавшись вдвоём с тех пор, как рассказчик стал достаточно взрослым, чтобы общаться с ним на равных, полную выверенных подробностей, вызывающих ностальгию, в которые он будто бы намеренно не хотел углубляться, чтобы лишний раз не бередить незажившие раны. Слушатели невольно проникались его рассказом, сопротивляясь возникающему у них желанию в самом деле принять эмоционально подкреплённое повествование за чистую монету. Когда Цюнь Жуаньюн говорил о Сюэ Яне, случайной жертвой развлечений которого не повезло стать его родственнику, глаза его загорались праведным гневом, в котором светились лучи опасной, острой ненависти. Некромант широко улыбался, выслушивая, каким бессердечным проходимцем его рисуют, он слышал о себе немало подобных историй, и некоторые из них были не менее проникновенны, чем эта, хотя в них было куда меньше сочинительства и приукрашивания. Рассказ пошёл о том, как младший брат загорелся идеей праведной мести и год за годом совершенствовал тело и дух, чтобы суметь противостоять беспринципному последователю тёмного пути, и голос его окреп, растеряв смиренную скромность, подпитанный уверенностью в своей правоте.         - Я рад, что мне на пути встретились те, кто верит в справедливое возмездие, как и я, - закончил он, и Сюань Фэн поддержал его выступление аплодисментами.        - Я точно не убивал твоего брата? - спросил Сюэ Ян.       Проникновенная маска отзывчивой доброты мгновенно слетела с лица Цюнь Жуаньюна.         - У меня нет братьев, - улыбнулся он. - Мне повезло иметь возможность ни о ком не скорбеть.       Цзао Ваньцинь поблагодарил заклинателя за рассказ, и Сюань Фэн увлёк своего друга в зал для медитаций, чтобы поделиться новой интересной практикой, над которой работал. Древний заклинатель и Сюэ Ян вышли из дома и неторопливо направились к тренировочной площадке.        - Странный он, - сказал Сюэ Ян, высказывая мнение о рассказчике, недавно развлекавшем их своей историей. - Аура у него скользящая, как у твари.        - Это связано с практиками бессмертного, у которого он учился, - ответил Цзао Ваньцинь. - Маскировка собственного слепка энергии иногда даёт странный эффект. Но твари, они всё же совсем другие.        - Я слышал историю о том, что ты любишь пропадать в каком-то краю, населённом тварями, с которыми ты дружишь. Сводишь меня туда? - спросил Сюэ Ян.       Цзао Ваньцинь взглянул на него с удивлением.        - Похоже, твои дружеские отношения с моими помощниками развиваются куда быстрее, чем мне это представлялось, - сказал он сухо.        - Я же умею быть очаровательным, когда хочу, - усмехнулся Сюэ Ян.        - Просто неотразимым, - хмуро сказал Цзао Ваньцинь.        - Так когда мы пойдём навестить твоих тварей? - снова поинтересовался мальчишка.        - Я не возьму тебя в Шаньгу, - сказал древний заклинатель, и улыбка на лице некроманта погасла.       Он выхватил меч и напал на Цзао Ваньциня, неожиданно поймавшего летящее лезвие Фэньцзэ ладонями. Щиты на теле заклинателя заискрились, не позволяя распороть кожу. Выдернув клинок из его хватки, Сюэ Ян отпрыгнул, давая противнику шанс подготовиться к битве, но тот не давал команды своему мечу.        - Почему не возьмёшь? - спросил некромант и снова напал.       Цзао Ваньцинь уклонялся от его ударов, по-прежнему никак не выказывая желания вступить в схватку.        - Я ещё недостаточно хорошо изучил тебя, чтобы предсказывать твои реакции, - ответил он, отпрыгивая от очередной атаки. - А долина - не то место, где мне хотелось бы быть всё время настороже.        - Я вполне могу быть мирным, если меня не трогать, - сказал Сюэ Ян.        - И как же тебя потрогали торговцы, которых ты прирезал неподалёку от моей горы, пока я был в Цинхэ? - спросил Цзао Ваньцинь в очередную паузу между настойчивыми ударами.        - Они песни громко распевали, - ответил некромант, проводя серию особенно яростных атак, ни одна из которых снова не достигла цели.       Ударом выпущенной духовной силы древний заклинатель отбросил Сюэ Яна на пару метров и, пока тот восстанавливал равновесие, чтобы устремиться снова в атаку, одним прыжком настиг его, тенью скользнул ему за спину и сомкнул пальцы на его горле.         - Я научусь, - сказал он, как будто извиняясь перед замершим некромантом. - Научусь читать и понимать тебя лучше.        Склонившись к Сюэ Яну, он сомкнул зубы на кончике его уха и надавил на кожу, выпуская себе на язык крошечную капельку крови. Мальчишка зашипел в попытке вырваться, но пальцы заклинателя по-прежнему крепко держали его за горло.       Цзао Ваньцинь провёл по ушной раковине языком, а затем отпустил Сюэ Яна и отступил на несколько шагов, давая своему мечу команду выскользнуть из ножен.        - Продолжим? - предложил он, вставая в боевую стойку.