Скорбь океана

      Несмотря на освобождение из плена альвов, Цзао Ваньцинь не мог уйти из морозной страны за краем мира, не закончив своей охоты за ожерельем Даина. Рьон, поразмышляв немного, согласился стать его спутником в этом не завершённом ещё приключении. Для него мир снаружи будто бы изменился до неузнаваемости за те годы, чтобы они провели в подгорном царстве. Военные подвиги и свершения, которыми он мог грезить прежде, чем горный обвал обрёк его на непредвиденный плен в стране вечного лета, уже не имели значения, так как все победы и поражения были пережиты его бывшими соратниками, пока он наслаждался яростными объятиями своей валькирии. Люди, которых он знал прежде, стали чужими и незнакомыми, в то время как с Цзао Ваньцинем его слишком глубоко связали разговоры у пруда, в которых они нашли столь много точек соприкосновения и разделили столь много деталей биографии и мировосприятия. Несмотря на долгое отсутствие связи с культом, его меч по-прежнему наполняла сила богов, а тело его было столь же сильным и тренированным, как в тот момент, когда время для него остановилось. Аска могла бы отдать драгоценность в подарок, если бы Цзао Ваньциню хватило воли однажды об этом попросить, но он разбил её сердце, и нужно было слишком много времени, чтобы эти раны зажили. Тщательно вспоминая то, что им невольно удалось узнать во время пьянящего заключения, друзья, сопоставив все факты, направились в неизменной компании Некки, не желавшей более расставаться со своим хозяином, в пещеру у самой кромки моря. Размытые волнами прилива камни скользили под ногами и копытами, предупреждающе отгоняя непрошеных гостей и случайных путников, но были бессильны остановить тех, кто пришёл по собственной воле с твёрдой целью.        - Зачем тебе эти солнечные бусы? - спросил однажды Рьон.        - Всегда мечтал поймать и присвоить частичку солнца, - мечтательно ответил ему Цзао Ваньцинь.       Рьон покачал головой. Пройдёт ещё немало лет, прежде чем большинство из того, что говорил заморский заклинатель, станет для него понятным и он научится слышать его. Но связь их уже достаточно крепка, чтобы плечом к плечу ступать под тяжёлыми каменными сводами подземелья, пахнущего солью моря.       Несмотря на то, что никто не преграждал им путь к месту, где хранился такой желанный артефакт, Цзао Ваньцинь не мог избавиться от смутной тревоги дурного предчувствия. Рьон тоже выглядел напряжённым, но его напряжение походило скорее на собранность и готовность к бою в случае, если они встретят-таки препятствия.        Когда перед заклинателями открылся зал, освещённый будто бы солнечным светом, они застыли завороженно, удивляясь, как сияние артефакта причудливо изменяет каменные стены. Водяная лошадь недовольно ударила копытом, заставив сноп золотистых искр разлететься по полу, но их свет померк, блёклый и незаметный в ярком потоке лучей, исходящих от ожерелья. Цзао Ваньцинь, чутко прислушавшись к окружающей ауре, осторожно приблизился к небольшому постаменту, на котором располагался артефакт. Рьон держался за его спиной, сохраняя в обзоре тёмный провал, через который они вошли в сияющий зал. Близость обладания желаемым трепетала в груди, помимо воли заставляла протянуть руку и коснуться лучей, и он покорился желанию, не ощущая угрозы от чистого сияния светлой энергии ожерелья. Когда его пальцы коснулись артефакта и заключённый в нём свет потёк по его телу, время замерло, а глаза перестали различать что-либо, ослеплённые сиянием, рвущимся изнутри и снаружи. Свет был невыносимым, свет был везде, он заполнял собой лёгкие, заставляя дышать им, он ощущался пронзительно-чистым вкусом на языке, он трепетал в животе, затмевая золотое ядро. Цзао Ваньциню казалось, что он захлёбывается этим светом, тонет в нём, не умея вырваться. Навязчивые образы прошлого, будущего и настоящего, принадлежащие его собственным воспоминаниям и многим другим душам, прежде входившим в контакт с ожерельем, заполнили его собой и замелькали смутными, перемешивающимися картинками внутри сознания. Он не знал, сколько времени провёл во власти сияющих грёз, пока настойчивый скользкий язык Некки, прогулявшийся по лицу и намочивший глаза, не привёл его в чувство. Заклинатель упорядочил потоки энергии, идущие по его телу, а затем огляделся. Сияние ожерелья было столь же интенсивным, как в момент, когда они вошли в зал. Рьон сидел у постамента, тяжело привалившись к нему, и от его тела исходило лёгкое свечение, похожее на отражение силы артефакта. Прикоснувшись к каналам его духовной силы, Цзао Ваньцинь отметил, что картина их непривычна и попытался исправить это, но не преуспел. Лучики ожерелья в его руке захватили северного воина, наполняя его своими воспоминаниями и своим светом. Вероятно, Рьон выхватил артефакт у Цзао Ваньциня, когда тот впал в прострацию, и потому разделил его участь быть пленённым его силой. Когда заклинатель попытался разомкнуть взаимодействие энергий ожерелья и своего товарища, Рьон болезненно застонал. Из опасения навредить ему, Цзао Ваньцинь прекратил попытки. Усилив барьер, защищавший его руку, он снова коснулся причудливых золотых бус, стараясь не пропустить момент, когда сила артефакта перекинется на него. Золотой свет бил по пальцам разрядами, но заклинатель всё равно сжал ожерелье в руке, и, пересиливая его сопротивление, впустил в него свою собственную силу, стараясь взять над ним верх, побороть его, сделать тихим и послушным. Их борьба продолжалась несколько безумно долгих минут, требующих неустанного внимания и напряжения, а затем сияющая цепь искусного плетения покорилась, приглушая своё свечение и отпуская Рьона. Цзао Ваньцинь обмотал добытый артефакт вокруг запястья, замыкая его на себе и пробуя на вкус его силу. Ожерелье было способно подпитывать духовные силы, собирая светлую энергию из соприкасавшегося с ним солнечного света, а также сильно повышало концентрацию и облегчало вход в состояние транса, позволяя легко выровнять эмоциональное состояние и достичь максимального использования собственных способностей. Это были не единственные возможности его применения, но весь спектр силы артефакта открылся Цзао Ваньциню значительно позже, когда однажды цепь тонкого плетения выросла в его руках в минуту опасности, превратившись в сильное и опасное оружие.        Когда, выбравшись из пещеры возле кромки моря, они с Рьоном обсуждали увиденное в коварных грёзах непокорного артефакта, древний заклинатель удивился, услышав, что его другу ожерелье Даина рассказало историю любви богини, которая его сплела.        - Мне показалось, что её альв был очень похож на Аску, - задумчиво поделился Рьон.         - У них у всех есть что-то общее, - ответил Цзао Ваньцинь.         - Может и так. Но в его жилах стыл тот же мороз, могу тебе поклясться.       Цзао Ваньцинь вздрогнул, будто почувствовав совсем близко потустороннюю ауру той, что дарила ему спокойное счастье все те годы, что провёл в подгорном царстве.               Аппетитная красотка с приятно выпуклыми формами старательно трудилась над тем, чтобы доставить ему удовольствие, стоя перед ним на коленях и скользя упругими губами по стволу его члена, в то время как Сюэ Ян потихоньку пил хмельной напиток, поданный ему лично хозяйкой заведения. Не занятые другими гостями работницы дома увеселений сидели на мягких подушках вдоль стен, вытянувшись, как по струнке. Возможно, им стоило стать более дружелюбными до того, как он достал нож и приставил его к горлу самой миловидной из них, но его всё устраивало прямо здесь и сейчас. Внимательно переводя взгляд с одной жрицы наслаждений на другую, некромант раздумывал, кто будет следующей, чья податливая плоть примет его в себя, когда из одной из внутренних комнат вышла, так тихо, что, казалось, её босые ноги не касаются пола, юная девушка с большими глазами, в которых Сюэ Ян почувствовал что-то знакомое.       Он поманил девочку к себе, и та подошла, уверенно, без опаски, но и без улыбки. Некромант развёл полы её одежд, любуясь аккуратной тощей фигуркой, открывшейся его взгляду, провёл пальцами по коже, жестом отогнал девушку, старавшуюся под столом, привлёк к себе заинтересовавшую его малышку, развернулся, чтобы усадить её к себе на колени. Девочка ловко развела ножки, поймала собой его член и насадилась, сжимая возбуждённый орган, будто в тисках. Сюэ Ян ободряюще улыбнулся ей и положил руки на бёдра, задавая ритм её движений. Девочка смотрела на него прямо, очень редко моргая, и, несмотря на то, что щёки её чуть окрасились румянцем от активных движений, из глаз её выглядывала совершенно безразличная пустота. Почувствовав близость экстаза, Сюэ Ян снова сжал пальцами бёдра партнёрши, ускоряя её движения и устремляясь навстречу. Девочка тихонько вскрикнула и затихла, уронив голову ему на плечо, и он кончил в неё, стремительно и довольно. Заметив, что две девушки, сидевшие на скамье у дальней стены, о чём-то перешёптываются, он усмехнулся, вытащил нож и с размаху метнул его в их направлении, заставляя вонзиться в стену над самыми их головами. Служительницы дома развлечений взвизгнули, затем притихли. Сюэ Ян направился к ним, и чем ближе он подходил, тем сильнее они вжимались в скамейку, стараясь даже не дышать. Он выдернул нож из стены и одарил их очаровательной улыбкой. Девушки выдохнули, когда он отошёл и вернулся к своему столику пригубить вина. Ещё раз придирчиво осмотрев работниц заведения, некромант выбрал одну из них и попросил проводить его в комнату, где они смогут уединиться. Девушка улыбнулась ему, как, вероятно, приучена была улыбаться клиентам, и повлекла за собой во внутренние покои деревенского домика, недоверчиво косясь на нож, так и оставшийся в его руке.       Когда первый цветок, вычерченный из линий, наполненных кровью, расцвёл на её коже, Сюэ Ян какое-то время любовался им, прежде чем продолжить рисовать свою картину, но по мере того, как красные линии испещряли её обнажённую спину, он становился всё более нетерпеливым и всё менее осторожным. Девушка тихонько всхлипывала, но не осмеливалась кричать, не желая навлечь гнев странного проходимца на своих товарок. Погрузившись в недра её сжимающейся от рыданий плоти, некромант не переставал гладить её кончиком лезвия и порой наклонялся, чтобы слизнуть несколько капель крови, сочащейся из наливавшихся соком ран. Потянув девушку за распущенные волосы, он заставил её поднять голову и почти поддался искушению пройтись ножом по её нервно прыгающему от испытываемого ужаса и саднящей боли порезов горлу, но, задумавшись о чём-то на мгновение, не стал этого делать, вместо этого увеличив амплитуду движений и пытаясь врываться в неё побольнее. Ощутив, что угроза миновала и лезвие ножа перестало гулять по её телу, девушка застонала и задвигала бёдрами, вспоминая свои профессиональные навыки. Сюэ Ян вытащил из неё член и излился на окровавленную спину, смешивая потёки крови с брызгами спермы, а затем с отвращением оттолкнул от себя использованное тело.       Возвращаясь из весеннего дома, он с сожалением подумал о том, что играть с этими тихими и покорными девушками было совсем не так весело, как он рассчитывал.