Скорбь океана

      Погрузившись в созидание, Цзао Ваньцинь ощутил душевный подъём, какого давно не чувствовал. Новая подвижная секция заключала в себя силу камня, его нерушимость и хрупкость, способность крошиться от лёгкого прикосновения, разлетаясь едкой душащей пылью, и крепкую непоколебимость, сквозь которую не пробиться, какой бы силы ни был удар. Работать с камнем ему помогали несколько приглашённых заклинателей, с которыми хозяйка горы была хорошо знакома. Они с удивительной лёгкостью повторяли рисунки естественных залежей горных пород и почти без усилия перекраивали их структуру в собственные узоры. Цзао Ваньцинь, присматриваясь к переплетениям камня, направлял старания тех, с кем работал, сочетая их филигранные навыки со своим контактом со щитом и своим представлением о будущей структуре крепости, касающейся неба. В каменном барьере слышался рокот расходящихся скал, замирала задумчивость тяжёлых уступов, вздымающихся из самых недр, витала пористая лёгкость пород, пронизанных каналами, заполненными воздухом. С каменной секцией было сложнее всего отработать эффект перестройки и изменения, являвшийся необходимым свойством всех подвижных секций барьера. Внимательно наблюдая за работой заклинателей, специализирующихся в управлении этой стихией, Цзао Ваньцинь учился понимать и слышать камень лучше.       Саньжэнь Баошань самолично поила его чаем, расспрашивая о прогрессе работы. Ей нравился его щит, она была довольна уже завершёнными этапами барьера и интересовалась тем, что ждёт тонкую и прочную структуру в будущем. Но, когда заклинатель заикнулся о том, чтобы выплести одну из секций, используя как стихию тёмную энергию, она наотрез отказалась рассматривать эту идею.        - Ты слишком увяз в своём некроманте, - прокомментировала она, - если перестал понимать, что тёмной энергии не место здесь.        Цзао Ваньцинь вздохнул, принимая её точку зрения, и оставил задумку, которая так гармонично вплеталась в его замысел.       Рассматривая кристаллы души в храме, посещать который во время необходимых перерывов в работе стало для него традицией, он задумался о том, как хотел бы привнести свой вклад в восстановление тянущихся друг к другу обломков. Присев на каменную скамью рядом с Сун Ланем, никогда не покидавшим своего поста, он прикоснулся к струнам гуциня, вкладывая в робкую мелодию свою радость творения и наполняя её чистыми и светлыми эмоциями, легко воскрешаемыми памятью. Звуки настойчиво смущали тишину храма, текли, обволакивая сферы, но не достигали цели. Цзао Ваньцинь чувствовал, как его духовная сила, вложенная в звучание инструмента, скатывается с вместилищ крупиц души, не прикасаясь к их сложной структуре, но не понимал до конца, чего не хватает идеально, казалось бы, подобранным тонам.         - Сегодня я принесла старшему ученику моего учителя мою любовь, - робко сказала появившаяся, пока заклинатель играл, девочка, ещё совсем ребёнок. - Ваша игра очень красива, я думаю, она понравилась бы Сяо Синчэню.        - Ты давно живёшь здесь? - поинтересовался Цзао Ваньцинь.        - Второй год, - бойко ответила начинающая заклинательница, которой этот срок казался весьма внушительным.        - Значит, ты не была знакома с Сяо Синчэнем? - поднял брови древний заклинатель.        - Лично нет, - с сожалением ответила она. - Но остальные рассказывали мне о нём, и поэтому я тоже умею любить его.       Девочка с нежностью, совсем без опаски, посмотрела на сохранявшего бесстрастное выражение лица лютого мертвеца. Тот кивнул ей, и в его жесте звучала улыбка, на которую  не были способны его мимические мышцы. Цзао Ваньцинь запоздалым откровением нащупал изъян своих выверенных нот - в них не было любви. Поклонившись присутствующим, он покинул храм и направился искать Дань Хаогэ. К сожалению, встретиться им удалось только на следующий день, когда до окончания каменной секции оставалось всего несколько шагов. У него было достаточно времени на беседу с заклинательницей, поскольку каменная пыль, заряженная духовными силами, должна была самостоятельно создать небольшой участок, срастаясь без направления её по указанному пути, и сама суть горы должна была поговорить с барьером, а она не терпела свидетелей.         - Могу я обратиться к тебе с весьма личным одолжением? - спросил он подругу.        - Для тебя я готова на всё. Почти, - улыбнулась она.       Цзао Ваньцинь рассказал ей о техниках ментального воздействия, позволяющих сопрягать дух и разум, один из подвидов которых он когда-то применил на Цзинь Гуанъяо, выясняя у него, куда следует отправиться в поисках Сюэ Яна. А потом неуверенно поведал о своей идее знакомства с Сяо Синчэнем посредством подобного контакта. Если бы он мог, как малышка, встреченная сегодня в храме, принять и разделить любовь, которую несли в себе обитатели горы, его музыка была бы услышана.        - Я хотел бы войти в твой дух и разум, - сказал он.       Дань Хаогэ выглядела удивлённой его нескромной просьбой, но глубокого потрясения или отторжения заклинатель от неё не ощущал.        - Позволь мне поразмыслить об этом до нашей следующей встречи, - ответила она. - В самом ли деле тебе недостаточно слов и прикосновения к ауре?       Цзао Ваньцинь покачал головой. Ему определённо было нужно большее.               Беспокойство нарастало по мере того, как древний заклинатель спрашивал слуг о том, куда подевался Сюэ Ян, и никто из них не мог его просветить. Больше всего он опасался, что, несмотря на их уговор, некромант отправился в Илин без него. Волнение немного отступило, когда он вошёл в комнату мальчишки и отметил, что поглотитель, потихоньку посасывающий тьму из окружающего пространства, мирно поблёскивал за собственноручно сооружённым им барьером. Он уже собирался полететь на полигон, чтобы выяснить, не задержался ли Сюэ Ян там, увлёкшись очередной волной исследований, но тут ему доложили о том, что к нему пожаловал посетитель. Заклинатель внимательно выслушал жительницу деревни, находившейся на его горе, затем успокоил её и дал указания ей и нескольким домочадцам. Полученные новости прояснили, наконец, куда запропастился мальчишка, но это нисколько не улучшило настроения Цзао Ваньциня.       Когда Сюэ Ян появился во дворе, он сказал ему холодно:        - Пойдём со мной.        - Мне кажется, я пожалею, если соглашусь, - ответил некромант, оценивая мрачный взгляд древнего заклинателя, но всё же последовал за ним.       Как только дверь комнаты, где когда-то Цзао Ваньцинь выпускал наружу духовные силы связанного Сюэ Яна, закрылась за ними, и щиты хорошо защищённого помещения активировались, древний заклинатель выпустил из рук сдерживающую сеть, связавшую некроманта по рукам и ногам. Сюэ Ян дёрнулся несколько раз, убеждаясь, что так легко ему не высвободиться, а затем злобно улыбнулся.        - Всё-таки решил посадить меня на поводок? А я уже почти начал думать, что эти развлечения в самом деле были для тебя только мерой предосторожности.       Цзао Ваньцинь ударил его по улыбающемуся лицу, а затем подкрепил своё веское мнение второй пощёчиной. Сюэ Ян выплюнул кровь и снова улыбнулся.        - Тебе сегодня хочется пожёстче? - спросил он нагло.       Глаза древнего заклинателя сверкнули, и наполненная его духовной силой сеть сжалась сильнее, болезненно врезаясь в кожу. Некромант поморщился, попытался расправить плечи, но потерпел неудачу из-за неудобно расположенных нитей сети.        - Какого чёрта ты режешь людей в моей деревне, практически у меня дома? - спросил Цзао Ваньцинь. - Меня не было всего два дня, и ты совсем изнемог без ласки?        - Я просто прогуливался, и они сами пригласили меня, - сказал Сюэ Ян, придавая своему лицу самый невинный на свете вид. - Угостили вином, а потом стали почему-то требовать, чтобы я им заплатил.        - Ты мог бы сказать, что ты мой гость, и они обслужили бы тебя безо всякой платы, - укоризненно произнёс Цзао Ваньцинь.        - Но тогда я не увидел бы их лица, когда я попросил мертвяков подержать их охранников, пока я воспользуюсь предложенным гостеприимством, - прокомментировал Сюэ Ян.       Цзао Ваньцинь снова ударил его, и некромант поморщился от слишком большого количества духовной силы, вложенного в удар.        - Подержать, не сожрать, - выплюнул он, и в голосе его начала закипать терпкая обида.        - Никогда, - начал Цзао Ваньцинь, и тонкая цепочка на его руке вытянулась, обратившись в боевую цепь, хлестанувшую по связанному телу некроманта так, что ему показалось, что трескаются кости, - не трогай моих людей.       Второй удар, обжигающим жаром потёкший по самым нервам, заставил Сюэ Яна бессильно повиснуть на энергетических верёвках. От третьего картинка перед глазами окончательно потеряла чёткость, и он отдался на волю утягивающего его в забытьё белого марева. Цзао Ваньцинь не позволил некроманту потерять сознание, резко взбодрив его впрыснутым потоком духовной силы. Цепочка снова невидимо обвила его руку, и он отпустил сдерживающую сеть. Сюэ Ян обессиленно рухнул на пол, потом неловко приподнялся, восстанавливая кровообращение. Он попробовал оттолкнуть древнего заклинателя, когда тот придавил его к полу, но неприятный энергетический заряд цепи слишком истощил его, и мышцы ненадёжно подрагивали, а Цзао Ваньцинь тем временем был в полном порядке. Пытаясь вывернуться из захвата, отдалённо напоминающего объятия, некромант тихо спросил:        - Закончил показательную порку?       Цзао Ваньцинь резко сорвал с него одежду, продолжая удерживать распластанным на полу. Он вошёл в него болезненно резко, почти с размаху, и Сюэ Ян сжал зубы. Руки древнего заклинателя приковывали его собственные руки к полу, а по телу всё ещё бродили отголоски боли от ударов, от которых, впрочем, порядочно отвлекало разрывающее ощущение внутри. Он попробовал пошевелить бёдрами, чтобы сделать угол, под которым входил член Ваньциня, менее неудобным, но тот резко ударил его коленом, лишая хрупкого равновесия и вынуждая снова распластаться на полу, и проник в него его глубже. Заклинатель двигался так резко, что некромант почувствовал, как струйки горячей крови, сочащиеся из трещин кишечника, выбрасывают наружу невесомые капли, когда тот с размаху врывался в него, перед тем на мгновение выскользнув из хватки сфинктера. Боль была незнакомо искусной, будто Цзао Ваньцинь нарочно угадывал, какая последовательность грубых касаний окажется наиболее травмирующей. Боль становилась жаркой, обжигающей, она терзала совсем не так, как часто мучила его болезненными приливами желания настойчивая страсть древнего заклинателя. Сюэ Ян сдерживал желание закричать в моменты, когда ему казалось, что он точно больше не вытерпит и вот-вот отрубится, но новый толчок в какую-то болезненную точку внутри отрезвлял его, заставляя всё вокруг сиять вспышками повышенной чёткости картинки. Когда древний заклинатель кончил, он не почувствовал потока его спермы, заливающей окровавленное воспалённое отверстие, потому что его ткани совсем потеряли чувствительность от измучивших его болезненных проникновений. Дверь за Цзао Ваньцинем захлопнулась, но некромант не нашёл в себе сил броситься проверять, не заперли его, да и не ощутил, чтобы это имело большое значение. Перевернувшись на бок и отодвинувшись от мокрого пятна на полу, он сжал в руке свой вставший член и, напряжённо задвигавшись, кончил, очень надеясь, что древний не следил за ним в тот момент, а потом позволил себе наконец впасть в забытье.       Он очнулся от текущей в него энергии заживляющей сети.        - Долго я тут проспал? - хрипло спросил он.        - Не очень, - ответил древний заклинатель.       В голосе его звучала знакомая спокойная нежность, и, если бы не отголоски тремора в мышцах и саднящее ощущение в заднем проходе, Сюэ Ян, пожалуй, поверил бы, что постыдное наказание было лишь наваждением.        - Я сказал девочкам из весеннего дома, чтобы они были покладисты и добры к тебе, - рассказал Цзао Ваньцинь. - И не спрашивали о плате. А ты, пожалуйста, не режь их больше, я не хочу потерять их доверие.       Сюэ Ян сглотнул, не отвечая на мягкое увещевание, но потом всё же высказался:        - Между прочим, я её не убил только из-за тебя. Не хотел расстраивать.        - Спасибо, - искренне ответил Цзао Ваньцинь, мягко смазывая каким-то снадобьем истерзанную плоть Сюэ Яна.       Лужа их смешавшихся выделений на полу уже исчезла, как не было. Но тонкая цепочка по-прежнему охватывала запястье древнего заклинателя, слегка поблёскивая в полумраке комнаты без окон, освещённой пламенем нескольких робких свечей.        - Мне рассказали, что ты трахал мою любимицу, - поделился он. - Молоденькую совсем, с белыми ресницами.       Сюэ Ян чуть встрепенулся.        - Да. Знаешь, мне показалось, она меня... узнала, что ли.        - Всё может быть. Её нашёл один из торговцев деревни, очень далеко отсюда. Не знаю уж, что за трагедия там приключилась, но девочка одна осталась жива из целого поселения, и то, вероятно потому, что её завалило трупами. Первый год она ни с кем не разговаривала, только смотрела в пространство. Но в деревне очень добрые жители, и они её выходили. Правда, она так и осталась немного не от мира сего.        - Поэтому её и определили в бордель?        - Нет, по её личным склонностям. Она оживляется, когда с кем-то совокупляется, ей определённо это нравится.        - Что это было за поселение? - с интересом спросил Сюэ Ян.       Когда Цзао Ваньцинь произнёс название, оно не пробудило никаких воспоминаний в памяти Сюэ Яна. Но, добывая материалы для своих экспериментов в городе И, он не слишком часто задумывался о том, чтобы читать названия на дорожных указателях.        - Как ты думаешь, - спросил он Цзао Ваньциня, - это я убил её родных?        - Не знаю, - покачал головой Цзао Ваньцинь. - Ты или кто-то другой. Может быть, их даже растерзали твари. Трагедии случаются. Потому что так устроен мир. Хорошо, когда мы можем повлиять на то, чтобы оградить от них хоть кого-то. Не режь моих людей, А-Ян. Никогда не режь моих людей.       В его голосе зазвенел жар выводящей мышцы из строя цепи. Сюэ Ян усмехнулся сгустившемуся полумраку комнаты, задумавшись о том, каким именно образом Ваньциню предстоит расплатиться за его сегодняшнее унижение.        - Ладно, - сказал он почти миролюбиво.