Скорбь океана

      Порошок из трупного яда оставлял в воздухе едва уловимый шлейф запаха, чуть кисловатого и отдающего гнилью. Этот запах всегда стоял в помещении на полигоне Цзао Ваньциня, где Сюэ Ян занимался изготовлением яда. Прежде ему часто казалось, что шлейф этого аромата преследует его на давно опустевших и лишённых присутствия живых улицах города И. Кислинка в букете разложения. Когда он работал над управлением своим лютым мертвецом, обладающим сознанием, он думал иногда, что запах навсегда въелся в ткани его одежд, в складки его мёртвой кожи.        - Зачем ты пришёл? - спрашивал его Сюэ Ян, глядя в мёртвые глаза Сяо Синчэня.       Сун Лань не отвечал, потому что он предусмотрительно лишил его такой возможности.        - Зачем ты всё сломал? Зачем ты сломал мою игрушку?! - кричал он.       Сун Лань не отвечал. И не бросался на него в ярости, потому что был хорошо связан и окружён запечатывающими талисманами.       На Сюэ Яна накатывала бездна, обнимая, купая в себе, проникая в самую душу - гниением с кисловатым отголоском.        - Я вырежу тебе глаза снова, - грозился Сюэ Ян, вбивая тонкие стержни в прочный череп непослушного мертвеца.       Сун Лань не отвечал. Глаза его затягивались тёмной плёнкой, потому что сознание его было затуманено и разрозненно под воздействием управляющих металлических прутьев.       Иногда Сюэ Ян вытаскивал их, чтобы увидеть ужас в глазах Сяо Синчэня. А потом поспешно засовывал обратно, потому что не хотел встречаться с укоряющим взглядом этих глаз.       Он слишком хорошо их помнил, помнил взгляд бродячего заклинателя, когда тот впервые посмотрел на него, внимательно и совершенно отстранённо. Помнил, как горели его чёрные глаза, когда тот сражался с ним, прежде чем доставить его на совет кланов для суда. Помнил, как ядом и ненавистью заходилось его сердце, пока губы складывались в привычную самодовольную улыбку.       Ему было интересно, каким был бы взгляд Сяо Синчэня, если бы он мог смотреть на него, по-прежнему не узнавая, в ту пору, когда с дружеским участием давал ему советы отпустить прошлое, и мучительно вытягивала жилы неспособность узнать.        Сюэ Ян посылал Сун Ланя сражаться с мёртвыми и с живыми, чтобы улучшить свою технику владения управляющими стрежнями и верно оценить потенциал лютого мертвеца, созданного им благодаря ритуалу, изобретённому старейшиной Илина.       А потом, когда заканчивался очередной эксперимент и оживший интерес сменяла холодная бездна с вспышками белых силуэтов снежинок в ней, он снова приходил к мертвецу и говорил с ним.        - Хочешь, я покажу тебе, к чему привело твоё запоздалое раскаяние? - спрашивал его Сюэ Ян и, потянув за нить управления, заставлял мертвеца тащиться за собой в запустелый похоронный дом и стоял рядом тёмной тенью, захваченный в плен своей бездны, пока Сун Лань остановившимся взглядом смотрел на тело друга, лежащее в гробу.        - Что я мог сделать? - спрашивал Сюэ Ян, почти крича. - Безропотно умереть, чтобы вы могли продолжить свой путь вместе? Ты не давал мне шанса убраться с ваших глаз, чтобы не мешать вашему воссоединению.       Сун Лань не отвечал. Его лицо оставалось спокойным, и только отрешённый взгляд становился до боли похожим на взгляд Сяо Синчэня, когда тот смотрел на страдания мира, которые не в силах был пресечь.       Иногда Сюэ Ян бил его, хлёстко, больно, разрывая на части, пытаясь отвести душу, отомстить, как будто лютому мертвецу может быть больно.         - Что тебе стоило пройти мимо в тот злосчастный день? - спрашивал Сюэ Ян, пульсирующими всплесками, исходящими от Инь Ху Фу, наполняя свою марионетку тёмной силой и задумчиво наблюдая, как тот крушит дома, деревья и подвернувшихся под руку ходячих мертвецов, которыми был наполнен город.       Сун Лань не отвечал, оставаясь послушным и делая лишь то, что приказывали ему накатывающие волны тьмы, направляемые волей хозяина.       И аромат разложения, приправленный кислой нотой, рассыпался в воздухе, мельчайшими частицами отравляя душу и подкармливая бездну.               Когда Цзао Ваньцинь подошёл, чтобы присоединиться к Сюэ Яну в его наблюдении за новой попыткой подчинения живых при помощи нитей из тёмной энергии, некромант встретил древнего заклинателя широкой улыбкой. Молодой последователь пути тьмы был очень доволен, потому что в его голове всё стройнее вырисовывались детали плана, как заставить своего покровителя испытать ничуть не менее неприятные ощущения, чем пришлось ему во время показательного наказания за всего лишь слегка изрезанную проститутку. Хорошие идеи о мести всегда поднимали некроманту настроение.        - Дела идут хорошо? - осведомился Цзао Ваньцинь, пытаясь понять, почему мальчишка так рад его видеть.        - Нормально, - ответил Сюэ Ян, не сводя с древнего заклинателя довольного взгляда.  - Проверяю, как далеко они могут уйти прежде, чем я потеряю нить, и смотрю, сколько из них можно собрать вместе, чтобы не рванули.        - И какие результаты? - поинтересовался Цзао Ваньцинь.        - Двое за территорией, пока на связи. Тут вот четверо гуляют довольно близко друг от друга и никаких особых признаков напряжения.       Цзао Ваньцинь долго присматривался к прогуливающимся по полигону людям, пытаясь разглядеть нити тьмы, которые тянулись к ним от некроманта, но получалось лишь уловить лёгкое ощущение тёмной энергии, исходящее от них.        - У меня никогда не получалось управлять тёмной энергией, - признался Цзао Ваньцинь. - Слушай, а некроманты в детстве...       Сюэ Ян посмотрел на него с большим удивлением, и древний заклинатель неловко рассмеялся над неудачным началом фразы.        - В общем, я подумал, вот мы в детстве, в ордене, когда ещё и ядер ни у кого не было, учились управлять энергией с помощью простых упражнений и мерились, у кого лучше получится.       Сюэ Ян скривился. Ему в детстве приходилось драться за кусок хлеба, стараться выжить среди другого уличного сброда, учиться оставаться незаметным для тех, кто был сильнее - из людей и бродячих животных, но уж никак не соревноваться в заклинательских приёмах.        - И одним из любимых было пускать вот такие разряды, - он сгустил энергию на кончиках пальцев и выпустил её с лёгкой видимой невооружённым глазом вспышкой, рассыпающей искры.       Сюэ Ян проследил за тем, как текла и трансформировалась сила, и следом задумчиво выпустил такой же разряд из собственных сложенных пальцев. Древний заклинатель кивнул, подтверждая, что некромант всё правильно понял.        - Так вот, мне любопытно, может быть тебе известны какие-то столь же несложные приёмы по приручению тьмы.       Некромант задумался, прислушался на мгновение к текущей сквозь него тёмной энергии, а потом предложил:        - Ну, можешь попробовать сделать такую же молнию.       Повторяя рисунок заклинания, только что показанный ему древним, Сюэ Ян выпустил тёмную энергию из кончика пальца, и она зашипела в воздухе и рассыпалась крошечным сгустком темноты, замутнившей прозрачный воздух, освещённый солнечными лучами. Цзао Ваньцинь поднял ладонь и обратил взгляд куда-то внутрь себя, нащупывая рассеянную в воздухе тьму и пытаясь впустить её в себя и заставить течь среди его собственных токов энергии, подчиняясь. На лице его читалось видимое напряжение.        - Не выходит, - наконец разочарованно произнёс он.       Сюэ Ян взял его руку в свою, наполняя тьмой, пропуская её через него, и повторил несложный приём, давая Цзао Ваньциню ощутить, как это происходит, изнутри. Тьма выплеснулась в воздух снова, и Цзао Ваньцинь отдёрнул руку, поморщившись, словно от боли. Некромант отметил, что, когда он пропитывал тьмой пальцы древнего заклинателя, ему не мешал барьер, противостоящий тьме, которым тот хвастался после того, как познакомился с техникой искателей справедливости. Он осторожно попытался снова запустить нити в тело Цзао Ваньциня, но тот уже снова активировал щит, и их кончики болезненно обожгло.        - Никогда с таким не сталкивался, - пожал плечами Сюэ Ян.       Не то чтобы у него было много опыта общения с другими последователями тёмного пути или желающими ими стать. Даже будучи приглашённым адептом Ланьлин Цзинь, он избегал контактов с другими заклинателями, а они чурались его не меньше. Его тьма всегда слушалась, покорно выползая навстречу, когда он звал её, и ему просто не приходило в голову, что может быть иначе.        - Не забудь, что я жду сегодня тебя на музыкальное занятие, - сказал Цзао Ваньцинь, прощаясь.        - Приду, как только закончу с этими, - ответил Сюэ Ян, кивая в сторону засеянных заключённых, которые были любезно предоставлены ему для исследований.               Комната для музыкальных занятий была, как всегда, ярко освещена солнечными лучами, проникающими через широкий проём окна. Сюэ Ян не без труда заставлял сяо издавать звуки, отдалённо, по его мнению, напоминающие музыку. Цзао Ваньцинь терпеливо слушал его игру и не настаивал, чтобы тот повторял упражнения, когда мальчишка начинал возмущённо сверкать глазами, воспринимая призыв это делать как принуждение. Чтобы направить звучание нот, он легко касался струн гуциня, задавая нужный тон, и заставлял их звук рассыпаться по комнате до тех пор, пока Сюэ Яну не удавалось выстроить мелодию на нужном ладу. В конце концов, мальчишка отбросил флейту, стряхнул со стола разложенные на нём ноты и уселся на него, уставившись в окно.        - Мне окончательно надоело, - сообщил он. - Когда я попробовал сыграть мертвецам, они чуть не начали от меня шарахаться.        - И совсем ты не так бездарен, как тебе кажется, - возразил Цзао Ваньцинь.  - Ещё немного, и я покажу тебе, как направлять духовную силу с помощью инструмента.       Сюэ Ян только махнул рукой, а потом подпёр ей щёку, купая лицо в проникавших в комнату лучах солнца, клонившегося к закату. Цзао Ваньцинь посмотрел на него, а потом снова тронул струны, и комнату наполнила тихая и нежная мелодия, рассыпающаяся умиротворяющими аккордами.        - Послушай, - предложил он Сюэ Яну, и мелодия взвилась вверх, надрывно задрожав где-то у верхних нот. - Так звучат неприкаянные души, когда плачут.       Звуки резко переменили тональность, переходя в более насыщенный нижний регистр.        - А так ветер играет с камнями на склоне горы.        - Похоже, - прокомментировал некромант, по-прежнему разглядывая светлое небо за окном.       Цзао Ваньцинь знал, что мальчишка любит бродить по скалам, когда поднимается ветер, и обрадовался, что он узнал его песню. Его пальцы быстро и легко побежали по струнам, переливаясь неожиданно противоречивым звучанием, то наполняясь тёмной яростью, то надрывной тоской, то безудержным весельем.        - Так звучишь ты, - тихо произнёс заклинатель, не переставая трогать струны.       Мелодия протяжно и надрывно потекла, снова перестраиваясь и меняя форму и ритм. Сюэ Ян почувствовал, как чужие, навязанные эмоции проникают в него с этой музыкой, мешая сосредоточиться на деталях его планов, которые очень увлекали его всего несколько минут назад. Звучание инструмента как будто затягивало в себя, струны трепетали, оставляя долгое эхо уже отзвучавших нот витать по комнате. Звуки переливались, то становясь продолжением лучей солнца, струившегося из окна, то отдаваясь знакомой уже игрой ветра, то растворяясь текучей водой, и в сердце отчего-то становилось пронзительно-трепетно.        - Так я люблю тебя, - сказал Цзао Ваньцинь, когда последний звук угас, уступив место тишине.       Сюэ Ян поднял на него глаза, всё ещё под впечатлением терпкой и пронзительной мелодии, взглянул недоверчиво, как затравленный пёс на угощение, которым скорее всего снова приманивают, чтобы обмануть.       Цзао Ваньцинь подошёл к нему и взял его лицо в руки, ревниво отгораживая его своей тенью от настырных лучей.        - Когда я впервые увидел твоё лицо близко-близко, почти как сейчас, ещё на той тайной цзиньской территории, где встречался с Яо, я безумно захотел поцеловать твою улыбку, - тихо сказал он.        - Так вот зачем ты всё это затеял, - ухмыльнулся Сюэ Ян и бесцеремонно потянулся к заклинателю, сливаясь губами с его губами.       Цзао Ваньцинь заключил его в объятия, отгораживая от солнца и ещё витавших где-то вокруг неуловимых отголосков мелодии, как будто отнимая у всего мира.