Скорбь океана

      Горная местность, напитанная тьмой, была пустынна. Сюэ Ян, казалось, трепетал от томящего его предвкушения. Когда они добирались на гору Луаньцзан, он нёсся так быстро, что Сюань Фэн бросал на Цзао Ваньциня недоумённые взгляды, оставаясь с ним на одной линии полёта на расстоянии пары метров за спиной некроманта. Оказавшись в местности, видевшей неоднократно особенно беспощадные битвы, с окончания одной из которой не прошло и пары десятков лет, Цзао Ваньцинь сразу же почувствовал дискомфорт от бесцеремонно прикасавшейся к нему тёмной энергии, заполнявшей всё вокруг. Сюэ Ян, напротив, казался особенно бодрым и уверенным в себе, чувствуя себя как дома среди насыщенных потоков родной стихии. Прислушиваясь к звучанию тьмы, он неторопливо обходил один холм за другим, забирался на возвышающиеся вокруг скалы, будто что-то выискивая, пока улыбка на его лице не стала ослепительно довольной. Как зверь, почуявший добычу, он устремился сквозь лесистую поросль, отрубая мечом ветки, которые мешали ему пройти. Цзао Ваньцинь и Сюань Фэн последовали за ним. В глазах некроманта плескалось предвкушение силы, и препятствий на его пути не существовало. Цзао Ваньцинь почувствовал ауру места, к которому они направлялись, задолго до того, как они приблизились к расщелине. Заставив себя подойти достаточно близко, чтобы не выпускать некроманта из виду, он устроился на скале, нависшей над пропастью, и приготовился ждать. Сюань Фэн застыл за его спиной недвижимым изваянием.       Сюэ Ян медленно опустился в заполненную чёрным туманом пропасть и стал устанавливать и настраивать поглотитель. Вокруг артефакта развернулся заранее выплетенный древним заклинателем щит, не мешающий его работе, но защищающий сосуд и тонкие внутренние структуры от повреждений. Концентрированная тёмная энергия потекла в него, сохраняя давно сформировавшиеся переплетения, чем-то напоминавшие структуры душ. Аура некроманта легко, пружиняще балансировала между защитой от зова тьмы, от которого он уклонялся, как отпрыгивает в красивом бою превосходящий противник от своего оппонента, которого не желает ранить, и весёлым наслаждением разлитой в пространстве силой, которой только прикажи - и разнесёт всё до основания, камня на камне не оставив. Когда силы, поглощённой артефактом, было достаточно, некромант достал из рукава несколько металлических стержней, которые тоже напоил тёмной энергией, а затем впустил немного тьмы в несколько заранее приготовленных мешочков. Поглотитель продолжал слегка светиться, тонкой струйкой впитывая в себя эманации тьмы. Пришло время для следующего пункта плана, и он открылся тьме, отвечая на её зов.       Цзао Ваньцинь не спускал внимательного взгляда с мальчишки все те часы, что тот искусно работал с тёмной энергией. Его способность управлять ей восхищала его, как восхищает недостижимое, впрочем, даже во время их совместной работы со светлой энергией древний заклинатель не мог не отмечать, как легко Сюэ Ян схватывает структуру направления течения энергий и как повторяет показанные заклинания ничуть не хуже многих, кто проходил длительную полноценную подготовку, начинающуюся с самого детства, в заклинательских орденах. Тёмная энергия была лишь другой стороной медали его таланта. Когда ощущение ауры Сюэ Яна, которую он отслеживал не без труда, прорываясь сквозь течения тьмы, резко изменилось, он мгновенно бросился вниз, активируя усиление собственных щитов.       С разных концов расщелины стекались бестелесные духи, часть из которых зародились именно из этой тьмы, представляя собой сочетание наиболее развившихся сцеплений тёмной энергии, другие являлись неупокоенными духами, лишёнными давно истлевших тел. Они тянулись к Сюэ Яну, пришедшие на зов обнажённой тьмы, заполнявшей его душу, как стягивались юйшэ на сияние золотого ядра заклинателя-приманки, желая заполнить его, сделать своим, обрести с его помощью более чёткую структуру, стать частями его души, изменив навсегда. Мальчишка опустился на колени. Цзао Ваньцинь схватил его за плечи, заглянул в его глаза, из которых на него хлынуло безумие. Отталкивая приближающихся духов, он принялся плести очищающие барьеры вокруг Сюэ Яна, одновременно накидывая на него ментальную восстанавливающую сеть. Ментальный контакт не удавался, потому что мальчишка был открыт тьме, через которую ему было не прорваться, а тёмная энергия вокруг была настолько плотно сконцентрирована, что пробелы, вызываемые вспышками силы древнего заклинателя, тут же снова затягивались клубящейся тьмой, будто он пытался ложкой вычерпать океан. Сюань Фэн спрыгнул со скалы и неслышно приземлился рядом с ним, направляя поток своих духовных сил ему в поддержку. Цзао Ваньцинь покачал головой, выворачивая наизнанку их сцепку и становясь в позицию подпитки для своего ученика.        - Действуй ты, - проговорил он.  - Я совершенно не умею ей управлять.       Сюань Фэн кивнул, и по его телу потёк странный коктейль из энергии пульсирующего золотого ядра, переплетавшейся с нитями тьмы. Поддерживаемый и отчасти направляемый силами древнего заклинателя, повышающими его потенциал в десяток раз, он выплел вокруг небольшого участка, на котором они находились, сочащийся несочетаемыми переплетениями энергий барьер, а затем, направляя захватившую некроманта тьму в жерло поглотителя, который ему удалось настроить на вытягивание большего количества энергии, начал формировать клинок очищающей вспышки, чтобы ударить ею Сюэ Яна.        - Нельзя, - прошептал Цзао Ваньцинь, поняв его замысел. - Если сейчас вышвырнуть из него эту тьму, его рассудок может повредиться необратимо.        - Я бы всё равно попробовал, - ответил Сюань Фэн, послушно отпуская рассеяться в пространстве почти законченное ударное заклинание.       Сюэ Ян, до этого не подававший никаких признаков осознания происходящего, неожиданно сжал руку Цзао Ваньциня, лежавшую на его плече.        - Помоги мне, - прошептал он, и взгляд его, всё ещё пронизанный безумием, обрёл некоторую степень концентрации. - Слишком сильно давит. Забери...       И снова обмяк, обратив блуждающий взгляд куда-то вовнутрь.       Цзао Ваньцинь подумал, что его слова имели смысл. Проверив структуру щита, выстроенного Сюань Фэном, он прикинул вероятности, а затем отпустил барьер, защищавший его тело и душу от воздействия тьмы, и направил свои духовные силы на захват энергетических аномалий, терзающих Сюэ Яна.        Когда тьма вошла в него, было так давяще больно, что он сжал плечи некроманта столь сильно, что сосуды под кожей начали лопаться. Его энерготок разрушался с пугающей силой, нарушая контроль, выворачивая все попытки управлять течениями тёмной и светлой силы. Белки его глаз заклубились тьмой, и, когда Сюань Фэн попытался встать с ним в сцепку, чтобы помочь удержаться на грани, он уже никак не отреагировал.       Сюэ Ян сделал глубокий вдох и в несколько мгновений выровнял картину собственной ауры, а затем сбросил руки древнего со своих плеч и, указывая тьме путь, с её помощью разнёс в клочья выстроенный Сюань Фэном барьер. Заклинатель отреагировал на изменившуюся ситуацию без малейшей задержки, отбивая выхваченным из ножен золотым мечом летящий в него Цзянцзай и направляя очищающую вспышку разорвать поток тёмной энергии, захватившей Цзао Ваньциня. Вспышка получилась слабой. Меч Сюэ Яна, отскочив от встретившего его клинка, вернулся в руку хозяина, чтобы немедленно снова ринуться в атаку. Тёмные сущности, которых больше ничего не сдерживало, подобрались совсем близко и парили, высасывая из заклинателей духовную силу. Некромант, мягко направляя их, указал на Сюань Фэна, и они немедленно облепили его мягким туманом, пытаясь пробиться сквозь его защиту. Из земли, покрывающей дно расщелины, потянулись мёртвые руки, сковывающие движения заклинателя. Отбиваясь с двух рук от нападавших с разных сторон многочисленных противников, Сюань Фэн оказывался всё дальше оттеснённым от безжизненно лежащего тела Цзао Ваньциня, но не оставлял попытки направить часть своих духовных сил на то, чтобы защитить того от поглощавшей его тьмы. Это многостороннее воздействие изматывало заклинателя, рассеивая его внимание. Подгадав момент, когда отбиваться от мертвецов и духов было сложнее, Сюэ Ян бросился к Сюань Фэну и швырнул в него амулет, который должен был обездвижить заклинателя, но тот был вовремя замечен и сгорел быстрее, чем оказался на нужной для воздействия дистанции. Следующей атакой некромант выбросил сразу с десяток разнообразных талисманов, но ни один из них по-прежнему не достиг цели. Следующая горсть заполненных талисманов тоже не имела шанса подействовать, но, уничтожая их, Сюань Фэн всё же совершил ошибку. Его взгляд, приученный улавливать множественные всплески энергии и отбрасывать их своей духовной силой, не учёл, что один из амулетов, не раскрывшийся в полёте, служил вместилищем для небольшого, но очень смертоносного количества идеально очищенного и концентрированного трупного яда, который облачком осел на сражающегося заклинателя и при вдохе рассыпался у него на языке горько-сладким призвуком. Заклинатель сконцентрировался, направляя очищающую вспышку себе под ноги, выжигая ей хватавшие его мёртвые руки и отбрасывая одновременно окружавших его духов, которые почти сразу же налетели на него снова, и недовольно сплюнул сгусток слюны с тонкими прожилками крови, выступившей из повреждённых сосудов во рту. Почуяв кровь, один из неупокоенных скользнул к лицу Сюань Фэна, просачиваясь внутрь него сквозь рот и нос, затрудняя движения, сковывая волю.        Когда Сюань Фэн рухнул на изрытую руками трупов землю расщелины, Сюэ Ян торжествующе улыбнулся своей победе. Он подошёл к захваченному в ловушку из тёмной энергии Цзао Ваньциню и рассмеялся. И эхом отразившись от каменных стен расщелины, его смех вернулся обратно обрушившейся на него бездной.               Растекающаяся из-под пальцев энергия была непослушной, рассеянной, как будто незнакомой. Теряя связь с реальностью, попадая во власть заполнившей его тьмы, Цзао Ваньцинь слышал её голос, слышал, как она зовёт его, как давно желанного возлюбленного, как ломает всякое сопротивление, делая послушным рабом. Она переливалась оттенками ярости, отчаяния жажды мести, предвкушением силы, переливалась чарующе-красиво, обещая сладкое обоюдное подчинение, обещая положить весь мир к его ногам голосом молодого Шо Синя, уверяя, что никогда не покинет, звонкими переливами смеха Цинфэн. Цзао Ваньцинь верил ей, покорно следуя за тёмным силуэтом грезившейся ему Аски, ловя шлейф аромата её волос, подчинялся, слыша в её голосе интонации своего орденского наставника и вновь становясь наивным юношей, который когда-то хотел спасать этот мир. Он шёл за ней, и за спиной его вставали все, кто когда-то был близок и кого он потерял, и он растворялся в ощущении спокойствия, ощущая их поддержку, их силу, сочетание разнообразия их аур, какого никогда прежде не мог почувствовать. А потом спокойная уверенность обращалась выжигающим всё на своём пути огнём гнева, и он, поглощённый будоражащим ощущением всесильности, убивал тех, кто стоял когда-либо на его пути, разрывал их плоть на части, орошаемый брызгами крови, сжигал их в пожирающем всё вокруг пламени, заставлял трескаться их души, волнами ветра развеивая их. Достигая пика, удовольствие возмездия рассыпалось на брызги, сменяясь волной немотивированного страха. Он видел Сюэ Яна, распятого в глубине грязной пыточной камеры, и видел, как его улыбка искажается, обращаясь оскалом страдания, когда клинки полуистлевших трупов тех, кого он убил, разрывают его плоть в сотне точек одновременно, выпуская из тела мальчишки кровь. Он видел, как задыхается Ай Лухо, безумно вращая глазами во власти искажения ци и рубя друзей и врагов, не отличая одних от других. Он смотрел, как твари пьют кровь его умирающей дочери, и взгляд её тускнеет, ощущал вновь, как холодеют пальцы Цзун Фэйлунь в его руках, как клинок Яо входит в спину Жоханя, и картины безвозвратных потерь начинали сменять друг друга так быстро, что безумно хотелось кричать, но в лёгких не было воздуха, чтобы вытолкнуть из них рвущийся из самой глубины души вопль.       Когда психика перестала выдерживать натиск разрывающих душу волн, он невольно оказался за завесой, давно построенной внутри сознания, чтобы защитить его от ментальных воздействий, когда его собственной воли будет недостаточно для такой защиты, и рухнул в живое, ничем не отличающееся от реальности, восприятие записанных воспоминаний. Когда-то, изучая особенности ментальной магии, Цзао Ваньцинь создал этот барьер, который не активировался, как все остальные, послушный его велению, но был призван сохранить его рассудок в случае, если он подвергнется ментальной атаке, с которой не сможет справиться. Он зацикливал деятельность мозга на ряде повторяющихся картинок и событий, когда определённый рубеж остроты восприятия был пройден, обрубая при этом, разумеется, восприятие того, что происходило в действительности, лишая потенциальных врагов возможности свети его с ума и разрушить его разум. Прежде Цзао Ваньциню никогда не выдавалось возможности проверить, как работает эта защита, и сейчас, паря в тумане тёмной энергии, он не мог порадоваться, что замысел воплотился так, как нужно.       А тьма продолжала течь по его венам, меняя рисунок его энергетических структур, оставляя свой отпечаток навсегда.