Скорбь океана

      Расплёскиваясь по горным ущельям и покрытым травой склонам, наполняя всё вокруг ароматами свежести, расцветала самодовольно весна. Цзао Ваньцинь встретил её со всей остротой обновлённых недавним долгим полным уединением эмоций. Его духовные силы значительно возросли в последний период сосредоточения на самосовершенствовании, и он поднялся будто бы на несколько ступеней выше в своём пути к бессмертию. Прикасаться к миру новым обострённым восприятием было непривычно и немного болезненно, и его путешествие в Безночный город было полно новых впечатлений и восстановлением забытого, тем более, что он решил совершить эту поездку верхом, не прибегая к привычно-стремительному полёту на мече.       Слуги проводили его в уединённый зал, украшенный тем не менее с надлежащей для влиятельного клана роскошью, где его ожидал глава ордена Цишань Вэнь. Пока заклинатели обменивались традиционными поклонами и приветствиями, слуги подали напитки и предусмотрительно исчезли, оставив старых знакомых наедине. Выражение глаз Вэнь Жоханя чуть смягчилось, а Цзао Ваньцинь принял непринуждённую позу за столом, наливая вина в их чаши.        - Давай выпьем за встречу, - предложил он, протягивая Жоханю наполненную чарку.       Заклинатель в пламенеющих одеждах приподнял чашу и пригубил напиток.        - Можешь достать мне приглашение на встречу бессмертных? - спросил Вэнь Жохань и улыбнулся.       Этот вопрос он задавал далеко не впервые, и Цзао Ваньцинь рассмеялся в ответ, как смеются привычной, но приятной дружеской шутке.        - Как всегда, нет, - ответил он, наполняя чаши вновь. - Я нашёл твоё приглашение не сразу, почему ты захотел меня видеть?       Ещё ни разу за все годы их знакомства, с тех пор, как закончились приключения далёкой юности, Вэнь Жохань не высказывал желания встретиться лишь для того, чтобы совместно распить пару сосудов вина.         - Я решил сделать тебе подарок, - ответил Жохань.       В последние годы расширение сферы влияния его ордена несколько ускорилось, хотя и не приобрело ещё масштабов, которые могли бы намекнуть общественности на то, что орден Цишань Вэнь в самом деле жаждет прибрать к рукам власть и занять положение над всеми другими орденами. До "Выстрела в Солнце" оставалось ещё больше полувека, и Вэнь Жохань предпочитал позицию первого среди равных, поддерживая свой авторитет без явного давления на другие ордена. Разумеется, это не мешало порой применять силу, необходимую для убеждения мелких кланов, выбранных по тем или иным причинам как подходящих для вступления в ряды ордена, а точнее, поглощения им. Вэнь Жохань сопроводил Цзао Ваньциня в особо охраняемую часть резиденции, где были расположены, помимо прочего, хорошо оборудованные камеры для пленников. Указав ему на несколько дверей, за которыми скрывались захваченные люди, он сказал:        - Они твои.       Цзао Ваньцинь с интересом взглянул на Вэнь Жоханя, затем осмотрел людей, которых тот предлагал ему.        - Зачем мне заклинатели, - нахмурился он. - С их перевозкой придётся долго возиться, да и в поле работать или полы мыть их не отправишь.        - Как хочешь, - равнодушно ответил глава ордена, - я подумал, что тебе могут пригодиться, но, видимо, ошибся. Однако, ты ещё не заглянул в последнюю камеру.       Решётка отошла в сторону, и Цзао Ваньцинь, вглядевшись в темноту тесной клетки, обнаружил в ней мальчика лет двенадцати, сидящего в углу, обхватив колени. На его руки и ноги были надеты колодки, от которых отходили цепи, закреплённые на крюках в стене. В ребёнке ощущался довольно сильный заклинательский потенциал, но золотого ядра, провоцирующего качественный скачок развития способностей, у него ещё не было. Отведя взгляд от пленника, в глазах которого не было ни капли ярости, Цзао Ваньцинь спросил Жоханя, смотрящего на него выжидательно с лёгкой полуулыбкой на губах:        - Ты считаешь, этот мальчишка в чём-то особенный?        - Для начала, в отличие от неудачников, которых ты видел ранее, он убил целый отряд моих солдат отобранным у них же мечом прежде, чем его взяли.         - Без ядра, - задумчиво сказал Цзао Ваньцинь. - И это ещё не всё?        - А ещё он отказался на меня работать, хотя я лично сделал ему предложение.         - Ты находишь это удивительным? То есть, я неправильно предполагаю, что твои люди вырезали его клан или, по крайней мере, тех, кто не захотел сдаться добровольно, взяли его в плен, а потом появился ты со своим заманчивым предложением?        - Правильно, - кивнул Вэнь Жохань, - но он не испытывает ко мне ненависти. Однако отказался учиться с нашими адептами и предпочёл остаться здесь, прикованным к стенке.        - Похоже, он вызывает у тебя симпатию.        - Скажем так, мне не хочется его казнить, но отпустить его, я, разумеется, не могу. А ты, пожалуй, единственный, кто может присмотреть за мальчиком достаточно хорошо, чтобы он не превратился в угрозу. И может иметь к этому интерес.       Цзао Ваньцинь покачал головой. Он, в отличие от Вэнь Жоханя, вовсе не был уверен в своих способностях и, тем более, стремлениях за кем-то присматривать.        - Если что, ты всегда можешь попробовать предложить ему мыть у тебя полы, - усмехнулся глава ордена.       Цзао Ваньцинь не мог не принять подарок, сделанный от чистого сердца. Мальчик пошёл с ним добровольно.         - Держись крепче, - сказал он ему, направляя ввысь меч, на который помог взобраться, и стал пить заразительную радость первого полёта.       Когда он спросил у мальчика, как его зовут, тот назвал только своё имя. Он считал, что клановое имя больше не принадлежит ему и не имеет к нему отношения. Занимаясь обучением и развитием талантов юного заклинателя и ведя с ним беседы, Цзао Ваньцинь пришёл к выводу, что в сердце его в самом деле не было места ненависти или жажде мести. Он простил ордену Вэнь уничтожение своего клана, как прощают грозе пробоину в крыше или лесному пожару, перекинувшемуся на поле, сожжённые дотла посевы. Простил и пошёл дальше, не держа в душе разъедающей её злобы. Когда он наказывал ученика, Сюань Фэн принимал наказание с благодарностью за урок, но, даже испытав сильную боль или обиду, умел забывать о них так быстро, что на следующий день от искренне удручавших его эмоций не оставалось и следа, и лицо его снова лучилось весельем и интересом к происходящему вокруг. С годами он сумел сохранить эту черту, несмотря на то, что обстоятельства нередко складывались не самым приятным для него образом. Сюань Фэн умел убивать и защищать, не испытывая при этом ни захватывающей ярости, ни высокоэмоциональных терзающих порывов любви к сущему. Он не чувствовал ни боли, ни радости, отнимая чью-то жизнь, и, как казалось Цзао Ваньциню, не делал различия между людьми и тварями, которых поражал его меч. Он легко забывал обиды, но хорошо помнил тех, кто был ему дорог. И каждую весну, когда воздух начинал благоухать распускающимися цветами, улетал туда, где жил когда-то его клан, чтобы принести поклон тем, кто остался за гранью смерти, когда ему посчастливилось выжить.               Цзао Ваньцинь пришёл в себя, вырвавшись из цепких объятий памяти, когда тело его почувствовало, что угроза отступила. Он ощутил, что его больше не терзает сконцентрированная тёмная энергия, так давившая грудь в расщелине горы Луаньцзан, и открыл глаза, с удивлением обнаружив себя в своей в комнате. По телу разливалась противная слабость, а духовные силы были выпиты в такой степени, что пришлось бы потрудиться даже чтобы удерживаться на мече. Он встретился глазами с Жунгао, дежурившим у его постели. С трудом продираясь через мутную завесу, отгораживающую последние события, он смог восстановить в памяти последние мгновения перед тем, как тьма затопила его сознание, и в нём сразу же зашевелилась тревога.        - Где Сюэ Ян? - спросил он, с трудом заставив слушаться связки.        - У себя, - ответил Жунгао мрачно. - Он пытался тебя убить, знаешь.       Цзао Ваньцинь нахмурился, стараясь восстановить недостающие звенья в цепочке событий, но у него ничего не вышло.        - Ему, вроде бы, не удалось. Он в порядке?        - Серьёзно? Ты интересуешься, не слишком ли он подавлен и расстроен, что ты, вопреки его замыслу, не умер? Или это ты хотел спросить, не убил ли я его, когда они с Сюань Фэном, тоже раненым его стараниями, притащили тебя сюда в состоянии, не сильно отличающемся от трупа? Не убил, подумал, ты расстроишься, а больным вредно расстраиваться. Всё с ним хорошо. С Сюань Фэном тоже, хотя ты не спрашивал. Лухо хотела прилететь тебя навестить, но я ей не разрешил. Поскольку всё же не убил твоего поганого некроманта, и он всё ещё ошивается здесь. Наши целители очень уверенно сказали, что ты очухаешься, поэтому я не стал посылать к Шэньсы, но на твоём месте я бы всё же к нему наведался на всякий случай.       Цзао Ваньцинь прислушался к ощущениям тока энергий в теле. Всё в самом деле было не так уж плохо, хотя рисунок его ауры неуловимо изменился, и он чувствовал себя иначе, чем до того, как тёмная энергия заполнила его изнутри. Он приподнялся на кровати, осторожно встал, прошёлся по комнате, стараясь расправить структуру энерготока, наладил сбившиеся линии щитов. Потом, повинуясь неясному импульсу, притянул к себе витавшую в воздухе ленту тёмной энергии, сложил её в привычный рисунок и выпустил заряд из кончика пальца. Жунгао недоумённо посмотрел на то, как древний заклинатель довольно улыбнулся после этого нелепого, но удавшегося на этот раз эксперимента.       Сюань Фэн ворвался в комнату, как ветер, и, заметив, что Цзао Ваньцинь уже на ногах, бросился к нему и коснулся руками его рук в полуобъятии. Его вид ничем не выдавал недавнего ранения, а аура его искрилась радостью.        - Пошлите Лухо весточку, что я в порядке, - сказал Цзао Ваньцинь, облачаясь в белые одежды, аккуратно сложенные возле кровати. - И расскажите мне подробно, что произошло после того, как я потерял сознание в той расщелине.       Когда Сюань Фэн закончил свой рассказ, Цзао Ваньцинь поднялся с циновки, на которой все трое сидели во время беседы, и отправился к Сюэ Яну. Тот встретил его затравленным взглядом, которого он прежде не видел в его глазах. Вырвавшись из сцепки их глаз, он коснулся пальцами его щеки, отводя от лица упавшую прядь волос.        - Никак не пойму, ты что, чувствуешь себя виноватым? - спросил древний заклинатель.       Сюэ Ян отстранился инстинктивно, а затем снова шагнул навстречу и сомкнул руки сзади на шее Цзао Ваньциня, притягивая его к себе и прижимаясь щекой к его щеке. Древний заклинатель, удивляясь неожиданному порыву некроманта, обнял его за талию.        - Твои люди ждут, чтобы я ушёл, - сказал он тихо, не размыкая объятий. - Я задержался, чтобы удостовериться, что ты правда очнёшься.       Цзао Ваньцинь зарылся пальцами в чёрные волосы некроманта, в беспорядке рассыпанные по его плечам, медленно гладя его.        - Не уходи, - ответил он так же тихо, почти касаясь губами уха Сюэ Яна. - Тебе пригодится кузница на полигоне, чтобы заняться Инь Ху Фу. И твои эксперименты с нитями подчинения ещё не закончены.       Некромант улыбнулся, по-прежнему прижимаясь к древнему заклинателю всем телом.        - А-Ян, - позвал Цзао Ваньцинь, чуть отстраняясь и заглядывая мальчишке в глаза, - почему ты вытащил меня?       Улыбка некроманта растаяла.        - Я понял, что не смогу сидеть ещё и над твоим трупом, - быстро проговорил он и отвёл взгляд.               Закончив доклад о последней вылазке, Ай Лухо склонилась в поклоне перед верховным заклинателем. Не Хуайсан кивнул, давая девушке знак, что она может быть свободна. Следом за ней поднялись с колен и вышли из комнаты двое солдат её отряда, сопровождавшие командира.        - Я же правильно понимаю, что нам дали разрешение на вылазку с привлечением сторонних помощников? - спросила Ай Лухо у подчинённых, как всегда, не будучи уверенной в том, как следует трактовать уклончивые ответы главы ордена на её донельзя прямые вопросы.        - Он сказал "всегда поступайте, как считаете нужным", я считаю, это разрешение, - ответил один из солдат.        - Это точно было оно, - подтвердил второй.        - Значит, выступаем, как только закончим необходимые приготовления, - подытожила Ай Лухо, и на губах её расцвела улыбка, перекликающаяся с взметнувшейся радостью сабли, на рукояти которой лежала её рука.       Склонившись к уху Не Пэнью, верховный заклинатель уточнил у него:        - У нас же нет никаких контактов с тем заклинателем, которого она хочет убить?       Помощник отрицательно покачал головой:        - Нет, верховный заклинатель. Вся информация о нём поступает из её расследований.       Не Хуайсан замахал веером в чуть сбившемся ритме, как делал обычно, когда размышлял о чём-то. На этот раз он обдумывал перспективы использования в своих интересов искусства создателя химер.        - Проследи, чтобы его записи уцелели и пополнили нашу библиотеку, - наконец сказал он.       Не Пэнью глубоко поклонился, выражая покорнейшее согласие.