Скорбь океана

      Кузница на полигоне дышала жаром впервые за долгое время. Цзао Ваньцинь стоял в проёме двери, на самой границе свежего дыхания воздуха снаружи и плавящего пекла изнутри. Среди обжигающих лёгкие потоков воздуха текла, окутывая пространство и пропитывая его собой, тьма. Тёмная энергия струилась из жерла поглотителя, наполняя собой металл с каждым ударом молота, вписывалась в каждый изгиб создаваемой печати сложными плетениями, втискивалась в крошечный по сравнению с её концентрацией артефакт слой за слоем. Древний заклинатель наблюдал за тем, какие удивительно сложные рисунки вычерчивает из нитей тьмы Сюэ Ян, как аккуратно и любовно укладывает их, перекрещивая друг с другом, и думал о том, что, несмотря на полярность их способностей и огромную разницу в уровне, ему самому не удалось бы с такой лёгкостью наполнять энергией неодушевлённый предмет, делая его живым. Тьма струилась потоками над фрагментом артефакта, созданной Вэй Усянем, и сама собой складывалась в узор, проецируя содержащиеся в ней направляющие потоки силы. Иногда Сюэ Ян бросал на неё взгляд, хмурился, сдвигал какую-нибудь нить, менял что-то местами, потом возвращал, как было, и снова принимался за ковку. Металл плевался кипящими брызгами, шипел, застывал послушно, принимая навязанную ему форму, насыщенный вживлённой в него тьмой. Когда Сюэ Ян, весь мокрый от кузнечного жара и напряжения сосредоточенности на упорядочении энергий, наконец закончил и подошёл к нему, он выглядел уставшим, но глаза его горели ярче пламени в печи.         - Надо дать ей остыть, - сказал он, и в голосе его звучала глубокая удовлетворённость очень сложным, но удавшимся делом.       Цзао Ваньцинь поймал выходящего из кузницы мальчишку и прижал его к себе, припадая губами к его обнажённому плечу, как будто хотел в поцелуе выпить часть его удовольствия сложного созидания. Сюэ Ян не заметил ласки, весь тонущий в предвкушении того, как тьма заполнит его до краёв. Высвободившись из настойчивых объятий, он накинул одежды и пошёл к комнате для купания, как будто решив, что ему тоже не помешает остыть. Один из прислужников, помогавший ему во время работы, остался в кузне, чтобы привести её в порядок. Цзао Ваньцинь проводил мальчишку нескромно чувственным взглядом и удалился в уединённый дворик среди построек полигона.         После гибели отца Лань И пришлось взять на себя множество дел, касающихся управления орденом, поскольку она была единственным прямым наследником Лань Аня, остававшимся на тот момент в живых и состоящим в ордене. Представители различных боковых ветвей рода выдвигали свои кандидатуры, почтительно склоняясь перед старейшинами и с должной скромностью представляя свои достижения, в то время как она занималась реальной работой по контактам с общественностью, организацией воспитания и обучения молодёжи, планированием ночных охот и даже хозяйственными делами обеспечения. Под бременем всех этих забот ей приходило в голову обратиться к Лань Нуаню и поговорить с ним о возвращении в орден, но она быстро отметала эти мысли, опасаясь вызвать ещё больший переполох в принятии решений, учитывая, что слухи о том, чем её старший двоюродный брат занимался в тот период времени, ходили неоднозначные. Следя за соблюдением всех предписаний и выполняя немаловажные дипломатические миссии, Лань И не могла найти времени как следует заняться расследованием обстоятельств смерти отца, поэтому поручила выяснение подробностей своему супругу, Лань Юньсяню, который стал её преданным спутником на пути самосовершенствования, несмотря на то, что между ними не было яркой и пылающей любви. Будучи приглашённым адептом ордена Лань, Юньсянь всегда оказывал Лань И поддержку и был готов прикрыть её спину, поэтому, когда он спросил её однажды, не согласится ли она принести с ним брачные обеты, она не видела причин для отказа. Её роковая любовь отгорела много лет назад, и она не думала, что в душе её найдутся силы вновь ощутить парение, которое та ей дарила. Несмотря на то, что избранник Лань И не принадлежал к знатному роду, в роли приглашённого адепта, давно состоящего в ордене, он показал себя благочестивым и талантливым молодым мужчиной, поэтому со стороны родственников возражений не последовало. Чувство нежной дружбы, зародившееся между супругами задолго до свадьбы, не претерпело никаких изменений, когда они вступили в брак, и Лань Юньсянь всегда с готовностью приходил ей на помощь, как произошло и на этот раз. В ходе расследования ему удалось выяснить, что поражение, которое Лань Баоши потерпел в военном столкновении с противником, значительно уступающим ему в силе, было вызвано упадком его духовных сил. Причиной его вступления в бой в таком состоянии послужило тайное воздействие некой тёмной сущности, с которой главе ордена пришлось столкнуться по пути к полю боя. Лань Баоши не мог, разумеется, не почувствовать, как слабо функционирует его золотое ядро, но отказаться от битвы и оставить своих соратников ему не позволила бы честь. Лань И нахмурила брови, слушая рассказ своего супруга. Прикосновение к артефакту, который тому удалось добыть в подтверждение своим словами, позволило ей безошибочно понять, кто именно повстречался её отцу.        Разобравшись с делами, не терпящими отлагательства, она распределила обязанности между другими членами ордена, непререкаемо объяснив им, кто именно и чем должен заниматься в её отсутствие, и ушла на ночную охоту.       Найти Хэйчжуна не составило никакой проблемы. Он и не думал скрываться или бежать, развлекаясь выпиванием духовной силы заклинателей небольшого клана, которым не повезло обитать на территориях, где ему захотелось погулять. Заклинательница почувствовала его издалека, что позволило ей вложить некоторый элемент неожиданности в свою атаку. Отражая её, Хэйчжун улыбнулся.        - Долго же ты шла ко мне, - сказал демон, выбрасывая стаю метательных ножей в сторону Лань И и поддерживающего её Лань Юньсяня.       Заставив гуцинь запеть россыпью звучных аккордов, Лань И уронила кинжалы на землю и стрелой бросилась на демона, выставив перед собой меч. Наполненный её духовной силой клинок вошёл в грудь Хэйчжуна слишком высоко, чтобы задеть его коварное сердце. Вырвавшись, демон растаял тёмной вспышкой, чтобы мгновение спустя оказаться за её спиной.        - Берегись! - крикнул Лань Юньсянь, бросаясь наперерез демону, но на этот вовсе не Лань И была целью его атаки.        Обратив свои пальцы в длинные острые когти, он разорвал тело заклинателя снизу доверху, а затем брезгливо отбросил его от себя.       Лань И, запылав внутренним гневом, бросилась на врага с удвоенным пылом, бесконечно разя его точными, уверенными ударами и оставляя на его теле раны, сочившиеся тёмной кровью.        - Твой противник - я! Зачем ты так подло убил его? - кричала она, пытаясь прочертить мечом линию, которая должна была отделить голову демона от его туловища.       Не без усилия уходя от её стремительных атак, Хэйчжун ответил:        - Он делал тебя несвободной. Ты и не узнала бы, сколько ярости в тебе живёт, если бы тебе по-прежнему приходилось оглядываться на этот бессмысленный придаток, нуждающийся в защите.       Лань И с отвращением посмотрела на лицо демона, исказившееся в неприглядной ухмылке, и направила остриё меча прямо в его оскалившуюся пасть. Хэйчжун отклонился, и клинок прошёл в опасной близости от его лица, не задев его.        - Ты не спросишь меня, зачем я напал  на твоего отца? - спросил он, отпрыгивая. Заклинательница, стараясь не обращать внимания на его попытки втянуть её в разговор, выбросила несколько сдерживающих талисманов, располагая их вокруг точки, где находился демон, и активировала их, замыкая вокруг Хэйчжуна ограничивающее поле. Он выпустил из себя порцию тёмной энергии, и амулеты рассыпались пеплом, и погасла создаваемая ими ловушка.        - Разве не лелеяла ты в душе замыслы о том, что можешь сделать этот мир лучше, если некоторые препятствия исчезнут с твоего пути? - весело спросил Хэйчжун, нанося резкий удар в плечо заклинательницы.        - Если кто и чинит мне препятствия, так это ты, проклятое отродье, - с яростью воскликнула Лань И, выпуская вспышку духовной силы, оттесняющую от неё демона. - И я позабочусь о том, чтобы запереть тебя так, чтобы ты не смог выбраться!        - Дерзай, - расхохотался Хэйчжун, обращаясь тёмным туманом и лишая заклинательницу возможности остановить его атаку. Лань И задержала дыхание, чтобы не вдохнуть его тьмы, и, закрыв глаза, коснулась струн гуциня. Чистые звуки инструмента заставили злобного духа отпрянуть, что позволило ей наконец сделать вдох. Она должна была победить любой ценой, не позволив тёмной сущности взять верх над ней после того, как его стараниями она лишилась двух близких.        -  Какая решительность, - прошелестел туман, снова ринувшись к заклинательнице. - Я думаю, именно её тебе не хватало.       Лань И почувствовала, как в душе её поднимается волна ни с чем не сравнимой ярости. Все мелкие проблемы и заботы, занимавшие её прежде, вдруг стали такими несущественными по сравнению с рождавшимся в её душе замыслом, её желанием силы, достаточным, чтобы взять окончательный верх над этим низким тёмным существом, навсегда избавив мир от его присутствия. Гуцинь зазвучал нервно и пронзительно, дробя тёмную дымку на мельчайшие частицы, которые тянулись друг к другу и не могли соединиться. Зашипев, Хэйчжун снова принял материальный облик. Пока он совершал преобразование, Лань И вырастила вокруг себя защитное поле, способное задержать его на недолгое время. Хэйчжун бил настойчивыми и незамысловатыми атаками в слабые точки конструкции щита, а Лань И, продолжая касаться струн гуциня, ловко и осторожно вытянула первую из них, затем вторую и соединила их вспышкой духовной силы. Спаивая струны воедино, она умудрялась натягивать их и заставлять дрожать так ловко, что мелодия не прервалась ни на миг, ослабляя и дезориентируя демона. Остатки барьера ещё держались, когда лассо из нитей шёлка с вкраплениями металла бросилось наперерез демону, накинувшись петлёй на его шею, и заклинательница в смертоносном танце закружилась вокруг Хэйчжуна, оплетая его всё плотнее, стягивая, сжимая, пеленая. Резким рывком потянув струну на себя, Лань И отделила голову демона от тела, а затем отбросила её подальше и вонзила меч в его сердце. Воздух вышел из лёгких Хэйчжуна со свистом, но Лань И в этом звуке послышался вой, наполненный болью поражения. Она принялась строить сеть, которая должна была запечатать врага, но тело демона рассыпалось песчаной крупой, а та, подхваченная ветром, змейкой унеслась прочь. Разумеется, не в силах смертной было уничтожить демона такой силы окончательно. Не сейчас. Но ему долго придётся зализывать свои раны.       Вернувшись с охоты, Лань И положила конец бесконечным обсуждениям среди старейшин, заявив свои права на статус главы ордена и получив поддержку от большинства адептов.         Сюэ Ян нашёл Цзао Ваньциня сидящим под молодой сосной в центре дворика. Возле него лежала пара недавно доставленных для испытаний восстановленной печати мёртвых тел.        - Чем ты тут занимаешься? - удивлённо спросил Сюэ Ян.        - Они не встают, - разочарованно произнёс Цзао Ваньцинь.        Сюэ Ян нахмурился, щёлкнул пальцами, и один из мёртвых, пошатываясь, поднялся и уставился на заклинателей бессмысленным взглядом.        - Да вроде всё с ними нормально, - сказал тёмный заклинатель, отпуская труп, который тут же снова послушно шмякнулся на землю.        - Зацепи его снова, - попросил Цзао Ваньцинь.       Ниточка тьмы потянулась к мёртвому, повторно делая его марионеткой Сюэ Яна. Цзао Ваньцинь внимательно проследил за тем, как подчиняющая тёмная энергия проникает в тело мертвеца, соединяясь с его собственной тьмой, а затем предпринял новую попытку направить тьму самостоятельно, коснувшись ею второго трупа. Почти обретя форму, нить рассыпалась, так и не достигнув цели.        - Что я делаю не так? - спросил он Сюэ Яна.        - А хрен тебя знает, - пожал тот плечами, а потом рассмеялся. - Но наблюдать очень забавно.       Эксперименты с тьмой были прерваны посланником, который робко вошёл во двор и склонился в почтительном поклоне. Слуга вручил древнему заклинателю письмо. Пробежав глазами по строчкам, Цзао Ваньцинь сказал Сюэ Яну:        - Меня зовут помочь разобраться с одним делом.       Ай Лухо наконец-то нашла алхимика, за которым в последнее время охотилась, и хотела, чтобы древний заклинатель был рядом, когда её сабля выпьет жизнь врага.        - Я пойду с тобой, - неожиданно предложил Сюэ Ян.        - Только если сможешь на время расстаться со своей вновь обретённой игрушкой, - ответил Цзао Ваньцинь.       Сюэ Ян посмотрел куда-то себе под ноги.        - А могли бы поиграть с ней вместе, - сказал он обиженно.       Его колебания были недолгими - некроманту не было дела до химер, операций ордена Не и искажения сути созданий в чьих-то попытках стать подобным богам, а откладывать наслаждение ощущением наполняющего его силой контакта с Инь Ху Фу, по которой он так скучал, представлялось куда более болезненным, чем расстаться ненадолго с древним заклинателем. Цзао Ваньцинь вздохнул с облегчением, понимая, что ему не придётся доверяться адептам Цинхэ Не, рискуя раскрытием личности молодого мага, сопровождавшего его. Дождавшись, когда печать будет активирована, и убедившись, что некромант в полной мере сохраняет над ней контроль, по крайней мере на данном этапе, Цзао Ваньцинь покинул полигон.