Скорбь океана

      Вскоре после того, как Не Хуайсан занял место главы ордена, несколько залов главного здания Нечистой Крепости были отведены для хранения и выставления предметов искусства, среди которых немаловажная роль отводилась картинам. Живопись – это удивительное искусство, способное передать не только то, что видно глазу, но и эмоции и настроения – всегда занимала отдельное место в сердце Не Хуайсана как особая магия. Картина, подаренная Цзао Ваньцинем, заняла почётное место в его коллекции, и в качестве благодарности верховный заклинатель не преминул попросить Ай Лухо передать своё желание пригласить её учителя полюбоваться его собранием произведений талантливых художников. Цзао Ваньцинь ответил на приглашение не слишком быстро, но вполне вежливо и охотно. Высказывая своё мнение о полотнах мастеров, он порадовал изысканный вкус Не Хуайсана весьма тонкими замечаниями.        - Вы очень удачно выбрали расположение этой картины, - говорил Цзао Ваньцинь, указывая на полотно, висящее напротив окна. - Лучи вечернего солнца оживляют пейзаж, подчёркивая его достоинства.        - Вы заметили! - обрадованно отвечал Не Хуайсан, довольно улыбаясь. - Именно в таком освещении картина играет всеми красками. Я думаю, художник изображал именно это время суток.       Вдоволь налюбовавшись одной картиной, древний заклинатель подходил к следующей, в каждой находя прелести, которые стоило отметить и похвалить. На одном из шёлковых полотен, которое привлекло внимание древнего заклинателя, были изображены конные воины в красных одеяниях, вооружённые мечами, выписанными с величайшей тщательностью. Долго приглядываясь к деталям картины, Цзао Ваньцинь, казалось, уловил в ней что-то знакомое, после чего поспешно отошёл от неё, не высказав на этот раз своего мнение. Возле зелёного пейзажа, будто светящегося изнутри, он, напротив, не поскупился на комплименты её создателю, не забывая отметить и своё восхищение вкусом верховного заклинателя.        - Мне кажется, на этом полотне на первый план выступает одухотворённость, - сказал он. - Хотя техника письма, конечно, столь же безупречна, как и вкус того, кто одарил это произведение достойным местом в своей коллекции.        - В самом деле? - Не Хуайсан удивлённо присмотрелся к картине. - Мне казалось, что одухотворённость и естественность пейзажа уравновешены здесь наилучшим образом. Но теперь я думаю, что Вы, пожалуй, правы, все прочие принципы уступают перед тем, как много живости в сущности каждого из изображённых объектов. Взгляните на эти горы! Они как будто дышат.        - А деревья на переднем плане наполнены ощущением движения, - продолжил Цзао Ваньцинь.       Когда знакомство с собранными Не Хуайсаном картинами подошло к концу, древний заклинатель приблизился к окну, устремив взгляд на горный пейзаж, открывавшийся перед ним.        - Жаль, что люди не способны до конца постичь и передать совершенство созданного богами, - с искренним сожалением сказал он.        - Поэтому все мы и стремимся пройти как можно дальше по пути самосовершенствования, - согласился верховный заклинатель, вставая у окна рядом и касаясь рукавом рукава Цзао Ваньциня.       Древний заклинатель обернулся к Не Хуайсану и поклонился ему:        - Благодарю за невероятное удовольствие, которое я получил сегодня в Вашей компании.        - Что Вы, это Вы примите мою благодарность за оказанную мне Вашим визитом честь, - в свою очередь поклонился Не Хуайсан. - Ваша подопечная на сегодняшний вечер освобождена от своих обязанностей и ожидает Вас во внутреннем дворе.       Уже подходя к двери, Цзао Ваньцинь обернулся и, поймав взгляд верховного заклинателя, которого застали врасплох, спросил:        - Могу я также навестить пребывающего под стражей в Вашей темнице заключённого по имени Шуй Хэпин?       Не Хуайсан прикрыл лицо веером, как будто его спросили о чём-то неприличном.        - Немедленно пошлю человека уточнить, содержится ли в самом деле интересующий Вас преступник в нашей тюрьме, - с неохотной улыбкой вежливости ответил верховный заклинатель.       Когда Не Пэнью, узнав подробности, сообщил их главе ордена, Не Хуайсан взял листок бумаги, на котором принялся задумчиво выводить ряд иероглифов.        - И зачем древнему заклинателю наш приглашённый адепт, обвинённый в заключении контракта с демоном и похищении фамильного артефакта семьи Не? - пробормотал он. - Усильте ему охрану, на всякий случай.       Цзао Ваньцинь делился с Ай Лухо последними новостями и с интересом расспрашивал о её жизни в ордене, когда слуга поднёс ему записку от Не Хуайсана. "Тот, о ком Вы спрашивали, не найден в списках заключённых ордена Не", - говорилось в ней. Древний заклинатель покинул Нечистую крепость, испытывая неоднозначные чувства по поводу своего визита. С одной стороны, он был рад увидеться с Ай Лухо и провести время в приятной беседе с ней, да и картины не оставили его равнодушным, с другой, он пришёл к выводу, что, несмотря на выказанную Не Хуайсаном благожелательность и исключительную вежливость, с верховным заклинателем он навряд ли сможет достигнуть даже той степени понимания, что присутствовала в их взаимоотношениях с Цзинь Гуанъяо, а значит, возможной поддержки в случае надобности ожидать не придётся.               Сюэ Ян заглянул в комнату для музыкальных занятий, когда Цзао Ваньцинь практиковался в игре на гуцине. Он беззастенчиво уселся прямо на стопку разложенных нот, не прерывая, впрочем, игры древнего заклинателя, и стал слушать чарующую и нежную мелодию, рождаемую струнами Чанъюэ. Когда её песня смолкла, Цзао Ваньцинь вопросительно посмотрел на некроманта.        - Ты будешь учить меня играть на цине? - спросил Сюэ Ян, улыбаясь.        - Если хочешь, - ответил Цзао Ваньцинь, растерянный таким необычным желанием.        - Я тут подумал, - сказал Сюэ Ян. - Если Синчэнь согласится со мной говорить, а я не умею общаться с душами, это будет провал. Как это делается?       Он потянулся к инструменту, но Цзао Ваньцинь, поймав руку мальчишки, остановил его прежде, чем тот коснулся струны.        - Общение при помощи языка музыкальных созвучий - не единственный способ контакта с духами, - строго сказал древний заклинатель. - Я с радостью научу тебя любым искусствам, которыми владею, но думаю, что для твоих целей лучше подойдёт ментальный контакт.        - Это вот такой вот, как когда ты читал мою память?        - С душами умерших техника несколько отличается, но в целом это сходная практика.        - Научи меня прямо сейчас, - требовательно заявил Сюэ Ян.       Цзао Ваньцинь вздохнул и легонько коснулся гуциня, прося у инструмента прощения за то, что их уединение было нарушено.        - Хорошо, смотри внимательно.       Он принялся показывать некроманту, каким образом нужно направлять энергию для правильного установления добровольного ментального контакта с духом и как поддерживать созданную сеть, не повреждая ни чужой, ни собственной души. После нескольких попыток применения заклинания, он положил руку на плечо Сюэ Яна.        - На сегодня хватит.        - Почему это? Я могу ещё, - возразил мальчишка.        - Вернёшься к этим упражнениям завтра. Для ментальных практик очень важна размеренность. Если ты переборщишь, потом долго может ничего не получаться.       Сюэ Ян пожал плечами:        - Или ты думаешь, что у меня меньше духовной силы, чем есть на самом деле.       Он настырно повторил плетение сети, создаваемой прямо внутри структуры собственной души. Цзао Ваньцинь коснулся его руки, пуская по мышцам лёгкий разряд электричества. Это было одно из простых заклинаний, доступных даже тем, у кого духовные силы лишь пробуждались, часто используемым в играх юных заклинателей, подобно выпускаемым в воздух разрядам, которые дали рождение упражнениям с тёмными молниями. Сюэ Ян дёрнулся, потерял концентрацию, и колодец из энергии его души рассыпался. Он вернул Ваньциню его вспышку, которая искрами отразилась от щита, возмущённо фыркнул, но согласился прекратить упражнение.        - Сегодня я как раз отправляюсь говорить с одним духом, - поделился древний заклинатель своими планами. - Если у тебя ещё сохранилось музыкальное настроение, может быть, составишь мне компанию?        - Откровенно говоря, я хреновый музыкант, - ответил Сюэ Ян. - Но я не прочь послушать, как ты играешь духу.        - И как дух играет мне, - улыбнулся древний заклинатель.               После долгого полёта заклинатели приземлились на одной из уединённых гор в безлюдной местности. Аура этого места была необычной, в ней нити тёмной энергии соседствовали с течением светлой в причудливых переплетениях. Сюэ Яну эта энергетическая картина напомнила тактику, которую он ощущал на горе Луаньцзан, когда Сюань Фэн связывал потоки светлой и тёмной силы, не зная, что притворявшийся потерявшим контроль некромант внимательно наблюдает за ним.        - Что это за место? - с интересом спросил он у Цзао Ваньциня.        - Это место заточения демона, - ответил древний заклинатель. - Когда-то очень давно одна заклинательница, чтобы защитить людей от угрозы, вынуждена была стать темницей для злобного духа. Так её душа оказалась прикованной к этому миру, но она не жалеет об уплаченной цене.       Древний заклинатель устроился на ковре из невысокой травы, покрывающем склон, и достал гуцинь. Сюэ Ян улёгся неподалёку, жуя сорванную травинку и пялясь в небо. Ощущение присутствия духа появилось, как только пальцы Цзао Ваньциня коснулись струн. Первые фразы инструмента были короткими, всего в несколько нот-касаний, и в ответ невидимые пальцы тоже касались струн, отвечая долгими тянущимися прикосновениями. Сюэ Ян не понимал этого языка, но ощущал, что слова духа полны тихой радости от встречи с другом. Он удивлялся тому, как точно соответствуют друг другу элементы совместно исполняемой мелодии, и в то же время как отличны фрагменты, рождаемые движениями пальцев Цзао Ваньциня, и отрывки ответных реплик его невидимого собеседника. Постепенно мелодия становилась всё сложнее, и некромант начинал различать всё больше оттенков и настроений в пространных репликах, которыми обменивались говорящие. Скользящие вопросы, щемящая грусть, тихая нежность перекликались, создавая чарующую, манящую песнь. В какой-то момент Сюэ Ян ощутил, как незримый дух касается его лица, и настороженно взглянул на древнего заклинателя. Тот был полностью увлечён игрой-беседой, но лицо его было умиротворенно, и он не проявлял никаких признаков беспокойства, поэтому тёмный заклинатель решил не обращать внимания на то, что его трогают, предположив, что Ваньцинь мог захотеть представить его своей давней хорошей знакомой.       Струны вибрировали нежно, как поддерживающие и тёплые объятия. Глубокий голос одной из нижних, успокаивающий и вязкий, спрашивал: "Что я могу сделать для тебя, чтобы твой груз стал легче?"       Тонкое, гибкое дрожание, лёгкое, как весенний ветерок, отвечало: "Будь рядом и говори со мной. Покажи мне, что ты видел снаружи и что наполняет твою душу".       Напевными переливами рассказывал он ей о том, как менялись краски заката, когда он смотрел на них прошлым вечером, размашистыми касаниями, заставляющими долго не угасать эхо от трепета струны, говорил о картинах, которые видел в Нечистой Крепости, пугающими нервными переборами показывал, как звучала тьма, с которой он познакомился ближе, чем желал, и от которой всё же остался столь же далёким, что и прежде.       Искрящимися руладами отвечала она ему, перебирая струны так быстро и чисто, что они обращались журчанием стекавших с гор ручьёв, трепетом крыльев птицы. Рассказывала о том, какие сны видела и какими воспоминаниями дышала, рассказывала о тяжести своей ноши и о мечтах, так похожих на будоражащие сердце в юности грёзы.       "Ты изменился", - говорила она, выхватывая из наступившей на мгновение тишины звонкий минорный аккорд, вынуждая зазвенеть сразу несколько струн.       "И ты стала другой", - отвечал он несколькими долгими нотами, и оттенки их отражали, что он ощущает её более мечтательной и спокойной, чем прежде, как будто она обрела в душе мир, которого не знала и не могла знать прежде.       А потом они снова обменивались картинами, иногда перебивая друг друга, иногда заставляя звучать разные струны, чтобы дополнить реплику, и то, что каждый видел и хотел показать другому, оживало перед их внутренним взором и сияло в их сердцах. И рождённая их беседой музыка наполняла гору, разлеталась среди трав и скал и таяла эхом возле самых облаков.        - Я рассказал ей о тебе, - мягко сообщил Цзао Ваньцинь Сюэ Яну, когда они летели рядом, возвращаясь домой.        - И как? Она нашла меня очаровательным? - поинтересовался некромант.        - Конечно, разве могло быть иначе, - усмехнулся Цзао Ваньцинь. - У неё ведь тоже было своё проклятье.       Во время ночного полёта и долго ещё после возвращения Сюэ Яна не отпускало звучание струн, снова и снова возвращаясь в его сознание тягучими отголосками.