Скорбь океана

      - А говорил, скоро вернёшься, - сказал Жунгао, встречая Цзао Ваньциня, мрачно опустившегося на циновку в зале для медитаций.       Древний заклинатель ничего ему не ответил. Ему не хотелось рассказывать, как он, повинуясь неожиданному порыву, разыскал ещё троих заклинателей, заключивших контракт с демонами, как и Шуй Хэпин, и что случилось с этими несчастными. Жунгао не настаивал. Он уселся рядом и вошёл в состояние медитации, погрузившись в совершенствование картины токов внутренней энергии. Цзао Ваньцинь хотел последовать его примеру, но душа его была неспокойна.       Как он и подозревал, Шуй Хэпин был потомком Шуй Чжанъянь, его ласточки, прикрывавшей его спину, когда он был ещё так молод, что не успел обжечься осознанием того, как больно бывает не уметь защитить тех, кто дорог, и не сумел прийти к выводу, что лучше держаться подальше от тех, кто недостаточно силён, чтобы не стать слабым местом. Но происхождение заклинателя не имело значения. Целью поисков пособников демонов было попробовать управлять кем-то из них, чтобы понять некоторые механизмы воздействия заклинательского искусства на тёмных созданий, переродившихся из людей, не способных покинуть этот мир и уйти в круг перерождений.       Расставшись с Шо Синем, отправившимся возвращать пленника в его тюрьму, Цзао Ваньцинь полетел в Цишань, где, по имевшейся у него информации, обитал ещё один заклинатель, поддавшийся посулам или угрозам демона и позволивший тому поставить метку в своей душе. Он нашёл Пе Цзяня без особых сложностей, даже не столкнувшись с необходимостью задавать вопросы обитателям его городка. Заклинатель был дома и прозаично занимался приготовлением обеда, когда Цзао Ваньцинь без приглашения вошёл в его жилище. Он сразу же заметил тёмные нити, пронизывающие ток энергии контрактника, - следы, оставленные демоном. Пе Цзянь метнулся прочь от очага, расторопно становясь в центр печати, украшавшей пол комнаты, и активировал заклинание, служившее для связи с его покровителем. Нужно было отдать ему должное, он действовал без малейшего промедления, но древний заклинатель всё же был быстрее, и сумел разрушить печать прямо во время активации прежде, чем Пе Цзянь успел призвать того, с кем был связан.        - Не стоит торопиться, - произнёс Цзао Ваньцинь, размеренным шагом подходя к съёжившемуся заклинателю средней руки и вешая ему на плечи парализующие талисманы. - Сначала немного побеседуем.        - Что Вам нужно? - спросил Пе Цзянь, разбавляя неуверенность в голосе искренним возмущением.        - Ни ты, ни твой демон мне не интересны, - успокоил его незваный гость. - Мне нужна твоя помощь.        - Разве так приходят просить о помощи? - произнёс мужчина, осуждающе поглядывая на амулеты на своих плечах.       Цзао Ваньцинь вздохнул. Он и в самом деле совсем не планировал вот так невежливо врываться в чужое жилище, как какой-то бандит. Но, пожалуй, время для извинений уже было упущено. Он принялся работать над магической сетью, которая скручивалась вокруг Пе Цзяня, впитывая в себя отпечаток его ауры. Светящиеся струйки плетения сети древний заклинатель присоединил к серебристому артефакту, похожему на округлый камень из драгоценного металла. Он сохранит проекцию ауры, чтобы можно было рассматривать её снова и снова, когда того, кто её излучает, уже не будет под рукой. Тщательно работая над заклинанием, Цзао Ваньцинь параллельно размышлял о том, какие вопросы стоит задать пленённому, чтобы приблизиться к пониманию, как безболезненно разорвать прочную связь, возникающую между переплетающимися душами человека и обретшего силу неупокоенного духа. В прошлой практике его попытки расплести странный узел всегда влекли за собой повреждения души заклинателя, а это было недопустимо для его конечной цели - освободить сестрицу И, пожертвовавшую собой, чтобы навсегда запечатать Хэйчжуна. Просьба Цзао Ваньциня к верховному заклинателю о встрече с Шуй Хэпином, безусловно, в первую очередь, выполняла функцию проверки, однако он не просто так выбрал пленника, который мог помочь ему в его экспериментах. Узнав, что заклинатель находится в темнице клана Не, он сразу же принял решение попробовать обернуть ситуацию в свою пользу. То, что его попытка оказалась неудачной, не слишком его огорчило, в отличие от поведения Шо Синя, который, выкрав пленника, о котором недавно осведомлялся Цзао Ваньцинь, неизбежно навлёк бы на последнего подозрения и разрушил бы все его поползновения к тому, чтобы сохранять добрые отношение с главой клана Цинхэ Не.        - Как это ощущается изнутри? - неожиданно спросил Цзао Ваньцинь, осторожно касаясь нитей тьмы, пронизывающих душу заклинателя.       Совсем не об этом он собирался спросить. Пе Цзянь неожиданно улыбнулся:        - Как сила. Возможности.       Значит, пряник, а не кнут. Демоны пообещал помочь сделать карьеру, или, может быть, отомстить врагам, а возможно, просто произвести впечатление на красотку. Цзао Ваньцинь поймал внутри себя ощущение, что зря теряет время с этим неудачником и удивился, какой нелепой была эта мысль, учитывая, что он давно научился сосуществовать со временем, как с верным товарищем, встраиваясь в его течение гармонично и терпеливо, становясь стремительным и быстрым, когда этого требовали обстоятельства, и застывая в созерцании невмешательства, когда располагал к тому возможностями. Судя по всему, непредвиденная встреча с Шо Синем смутила его спокойствие даже больше, чем ему показалось. Закончив считывать рисунок ауры и спрятав артефакт, древний заклинатель прикрепил на лоб Пе Цзяня ещё один талисман, ослабляющий сопротивление ментальному контакту, и погрузился в его разум, блуждая там и отыскивая ответы, найти которые не удавалось. Он нехотя отпустил заклинателя, который тут же принялся восстанавливать красующуюся на полу печать. Взгляд его уже начал приобретать потустороннее сияние, когда Цзао Ваньцинь исчез во вспышке телепортации, не желая дожидаться демона. Ему в самом деле неинтересна сегодня была охота на озлобленных духов.       Второй контрактницей, о которой ему было известно, была Бай Ляньхуа, молодая девушка, фигура и лицо которой были полны соблазнительной прелести. С ней Цзао Ваньцинь поступил несколько осмотрительнее, подкараулив её за собиранием трав в лесу и вступив в непринуждённую беседу. Мило улыбаясь, она согласилась на ритуал, который он попросил с ней провести, но в разгар считывания картины течения энергий некстати появился её демон. Бай Ляньхуа пыталась остановить его, но тот вихрем налетел, разрушая рисунок заклинания, а затем набросился на Цзао Ваньциня, атакуя его наполненными тьмой остро заточенными кинжалами. Древний заклинатель шепнул своему мечу, что он волен вырваться из ножен и пронзить сердце демона, но дух замерцал, теряя материальность, и удар прошёл сквозь него, оставив лишь незначительные повреждения, а затем дух снова бросился в атаку. Цзао Ваньцинь позволил ему приблизиться, выстраивая тем временем сеть-ловушку, которую немедленно накинул на нападавшего, как только тот подскочил вплотную, щекоча ножом щит у груди заклинателя. Бай Ляньхуа, быстрее своего тёмного товарища оценившая уровень духовных сил древнего заклинателя, разрезала руку и кровью вычертила несколько линий на траве, а затем упала на колени, впадая в транс, который преобразовывал её духовные силы в тёмную энергию демона. Цзао Ваньцинь на всякий случай выбросил несколько талисманов, кругом повисших вокруг девушки, чтобы выпустить энергетический барьер, который не позволит ей присоединиться к атаке. Затем, придя к выводу, что избежать невольной ночной охоты сегодня не получится, он покончил со всем, наполнив свой клинок духовной силой и вонзив его в захваченного в капкан демона. Тот пронзительно закричал, и крик его усилился вдвое от вторившего ему вопля Бай Ляньхуа. Пока светлая энергия выжигала тёмного духа бьющим потоком, он пил жизнь девушки, пока та не оборвалась в последнем хриплом стоне. Цзао Ваньцинь очистил её тело от тёмной энергии, а затем отнёс её в деревню, где она жила, отдав мёртвую заботам тех, кто её знал.       Импровизированные визиты были не особенно удачными, и домой древний заклинатель вернулся в довольно мрачном настроении.       Так и не сумев достичь нужной концентрации для эффективной медитативной практики, он поднялся и вышел из комнаты, оставляя друга самосовершенствоваться в одиночестве.               Сюэ Ян встрепенулся, увидев, что Цзао Ваньцинь заходит во внутренний дворик, где он развлекался метанием ножей. Вонзавшиеся в вычерченный на земле круг лезвия создавали узор, структура которого была не совсем понятна древнему заклинателю, но определённо что-то значила. Он сгрёб мальчишку в объятия, прижимая к себе.        - Как-то долго тебя не было,  - сказал Сюэ Ян. - Думаю о тебе весь день.        - Представляешь меня своей мишенью, что ли? - уточнил Цзао Ваньцинь.       Некромант неуверенно дёрнул плечом.        - Неа, просто думаю. Сам не знаю почему.        - Может, влюбился? - поинтересовался Цзао Ваньцинь, отводя растрепавшиеся волосы и целуя его в шею.        - Не знаю, - протянул Сюэ Ян, чуть склоняя голову и подставляясь под ласку. - Знаешь, что интересно?       Цзао Ваньцинь отрицательно хмыкнул, обводя языком ухо мальчишки.        - Недавно был на полигоне, работал с моими засеянными, так вот, я научился отпускать их полностью, как мне кажется, не оставляя никаких следов. Посмотришь при случае?        - Угу, - согласился древний заклинатель, снова касаясь губами шеи Сюэ Яна.        - С резонансом, тоже, думаю, больше проблем не будет.       Цзао Ваньцинь нашёл губы мальчишки губами и увлёк его в поцелуй, из которого тот недовольно вырвался.        - Колючий, а говоришь, скучал, - обиженно произнёс Цзао Ваньцинь.        - Не говорил я такого, - огрызнулся Сюэ Ян, метко бросая очередной нож вырисовывать продолжение своего узора.       Цзао Ваньцинь поцеловал его в макушку, сунул ему в руку кулёк с имбирными конфетами, за которыми он зашёл на рынок городка, где жил Пе Цзянь, прежде чем отправляться на поиски Бай Ляньхуа, и ушёл обратно в дом.               Некромант вошёл в комнату далеко за полночь, тихо прокрался внутрь, осторожно прикрыл за собой дверь. Цзао Ваньцинь проснулся, как только ощутил его ауру, будоражащую мирное течение энергий в комнате, но не стал открывать глаза и проследил за своим дыханием, чтобы оно никак не отличалось от дыхания спящего. Ему было интересно узнать, затеял ли мальчишка какую-то шалость, и он не хотел нарушать его планов своим неожиданным пробуждением. Лёгкий шорох ткани, ложащейся на пол, едва поколебал тишину тёмной комнаты. Сюэ Ян скользнул в кровать и прижался к древнему заклинателю всем телом. Цзао Ваньцинь сомкнул руки на его спине, прильнул губами к его губам, откликнувшимся яростной страстью, не удержавшись, застонал, когда острый клык прокусил до крови его губу, вернул укус, пронзая зубами жадно прижимавшиеся к нему губы. Резко перевернулся на спину, увлекая зажатого в кольце рук мальчишку лечь сверху, развёл его ноги, ворвался внутрь, заставляя откинуться назад со стоном. Чуть приподнялся, крепко сжал пальцами его бёдра, направляя движения, с силой заставляя Сюэ Яна насаживаться глубже, вырывая крики из его горла, ловя блеск его глаз в темноте. Трахал долго, не давал кончить, ловко наращивая возбуждение, а затем заставляя схлынуть, а потом, когда мальчишка всё же, не выдержав, излился ему на живот, привлёк к себе, в поцелуе смешивая дыхания. Опрокинул на спину, не выпуская из объятий и снова вошёл, заставил извиваться под собой, почти довёл до того, чтобы Сюэ Ян едва сдерживался, чтобы не начать просить пощады, не в силах выносить остроту захватившего его удовольствия. Сердце заходилось в бешеном ритме, затопленное насыщенностью эмоций, выбрасывало в жилы кровь, перемешанную со страстью, резкими толчками. В том, как мальчишка отдавался, было что-то пронзительное до боли, и от этой пронзительности воздух в комнате, казалось, искрился. Выскользнул, заполнив своим семенем, истерзанного вожделением, забрызгавшего спермой постель, уткнулся в шею, вдыхая его запах.        - Ваньцинь, - произнёс некромант почти одними губами. - Кажется, я люблю тебя.       И мир вспыхнул перед глазами ярким, нестройным калейдоскопом причудливых картинок, расцвечивающих ночную тьму. Сердце будто стало таким огромным, что не могло поместиться больше в груди и грозило сломать рёбра. Мышцы задрожали неожиданной слабостью, обвисая безвольными ниточками. И безмерно хотелось положить мир к его ногам, а может быть, помочь сравнять с землёй, как он часто мечтал, и захлебнуться в безумии. Цзао Ваньцинь смотрел в темноту почти не дыша, ошарашенный, потрясённый и до самой глубины своего существа счастливый.       А обнажённый мальчишка доверчиво прижимался к нему, с улыбкой проваливаясь в сон.