Скорбь океана

      Последним этапом основной работы со щитом на заповедной горе саньжэнь Баошань после завершения подвижных секций была портальная часть. Цзао Ваньцинь разметил все периметры барьера, выбирая наиболее удачные точки для создания колодцев перемещения. Они должны были как помочь в перестройке подвижных секций, так и обеспечить телепортацию обитателей горы и пришедших на неё без приглашения. Там, где энергии сходились в определённой последовательности, нужно было создать воронки, активируемые либо духовной силой тех, кто составлял неотъемлемую часть сообщества живших на горе, либо негативным воздействием. В роли помощника в создании портальных структур выступал Шунь Нанкун, опытный заклинатель, обученный одним из бессмертных, Цзяньюем, стирающим время, и специализирующийся на портальной магии. Механизм порталов был чем-то схож с действием амулета перемещения, но являл собой более развёрнутую, выверенную и сложную структуру. Цзао Ваньцинь выбирал точку, в которой возможно было выстроить воронку, стабилизировал переплетение нитей уже действующих структур барьеров, а затем помогал заклинателю свернуть пространство в тугой узел, который, разворачиваясь, позволял, как по мосту, перейти в место, отделённое от этой точки расстоянием. Коконы порталов, подобные скрытым пружинам, спиралями скручивались, вбирая в себя духовную силу заклинателей, перечерчивали своими изгибами плоть горы, воздух над ней, играли с пористой тканью времени, соединяя и стирая мгновения, проходящие между моментами нахождения с одной и другой стороны от воронки перемещения. Цзао Ваньцинь ощущал в этой работе призвук покорения новых вершин. Он наблюдал, как время и пространство, сопротивляющиеся его собственному воздействию, легко устремляются навстречу ученику стирающего время, помогая, взаимодействуя, рождая структуру порталов. Он присматривался к его действиям, стараясь воспроизвести их как можно более точно, и время начинало течь для него иначе, и стирались границы, переставали существовать привычные измерения, и открывалось восприятие мира и объектов в нём с новой стороны, как будто он неожиданно обнаружил, что то, что он видел лишь в темноте, при свете играет множеством цветов, о которых он прежде не имел представления. Его духовная сила со всем своим огромным потенциалом сжималась в крошечную, едва заметную искру, чтобы затем раскрыться языком длинной золотистой дорожки, проходящей сквозь знакомые и привычные категории. Точки, в которых скрывались порталы, были неотличимы от других, и только внимательно присмотревшись к завихрениям энергий, огибающих их по кругу, можно было понять, что находишься в нужном месте. Уже знакомые с каждым из обитателей горы щиты легко передавали порталам информацию о том, к воздействию чьей воли те должны чутко прислушиваться. Цзао Ваньцинь говорил с подвижными секциями третьего барьера, напоенными силами разных стихий, чтобы объяснить им, когда им нужно устремляться сквозь пространство, чтобы заменить собой другую структуру, место которой они должны занять в случае угрозы, и они прислушивались к нему, создавая удивительные картины того, как пылающее пламя обращается текучей водой, а затем застывает хрупкой и острой стеной льда, как сдвигаются камни, рассыпаясь пылью и закручиваясь в вихрь смертоносного ветра.  Цзао Ваньцинь скользил по сети порталов вместе с огнём, устремлялся сквозь пространство, подхваченный ветром, и голова кружилась от бесчисленных перемещений, пока он выверял работоспособность сети и точность соединений. Сложнее всего было рассказать барьерам, когда им стоит счесть достаточной угрозу от пришельцев, чтобы захватить их и перебросить туда, где они будут представлять наименьшую опасность.       Когда работа была закончена, древнему заклинателю понадобилась длительная медитация, чтобы снова начать существовать в привычном потоке времени и снова почувствовать его течение размеренным и знакомым. Поначалу с каждым шагом он испытывал стремление переступить невидимую грань, заставив пространство сворачиваться перед собой. Заклинатель, выступавший в роли основного конструктора портальных механизмов, посмеивался над ним, протягивая ему начинавшую мерцать руку, когда Цзао Ваньцинь как будто исчезал из привычного слоя пространства, делая неосторожный шаг сквозь время. Ухватившись за его руку, древний выныривал, возвращался, прикладывал новые усилия, чтобы научиться видеть и чувствовать, как прежде.       Когда восприятие снова вернулось в норму, Цзао Ваньцинь подумал, что теперь четыре основных структуры готовы и функционируют, и проект, игравший очень важную роль в развитии и приложении его заклинательского искусства, можно начинать считать воплощённым. Конечно, оставалось ещё немало предстоящих визитов на гору, чтобы отшлифовать детали, внедрить в структуру возникающие задумки, стабилизировать течения энергий, которые могут повести себя не так, как предполагается, и до подлинного завершения работы нужно сделать ещё немало шагов, но они будут лишь шлифовкой граней уже явившей себя в ослепительном сиянии драгоценности.        - Спасибо, - просто сказала ему саньжэнь Баошань, принимая у него работу.       И поклонилась.       Заклинатели поселения встретили Цзао Ваньциня с тёплой радостью, как своего. Робко приветственно улыбнулась девушка, открывшая ему свою душу в ментальном контакте в один из прошлых визитов и подарившая трогательную историю первой любви к своему старшему соученику. Склонился в дружеском поклоне юноша, которого он встретил в своё первое посещение храма. Дань Хаогэ схватила древнего заклинателя за руку и потащила к площадке, где были расставлены столы с напитками.        - Сегодня ты непременно должен выпить с нами! - сказала она, и Цзао Ваньцинь погрузился в атмосферу миролюбивого дружелюбного веселья, среди которого совсем не чувствовал себя чужим.       В храм он пришёл только на следующее утро. Чанъюэ зазвучала робко, осторожно, и к сводам стало подниматься, трепеща, хрупкое тепло. Звуки текли, наполняясь силой, и в них выливалась больная, но очень сильная любовь отчаявшегося мальчишки, не знавшего до этой любви других чувств, кроме обиды, ненависти и ярости. Пронзительными чарующими нотами вздымалась вверх мелодия, рассказывая о сомнениях, смущении, о незнакомом чувстве признательности, рваными трелями дрожала, выпуская умиротворённое ощущение счастья и доверия, рождённого звёздной и свежей летней ночью, надрывалась сожалениями и болью, непререкаемым стремлением вернуть и переписать в дрожании низких струн. Хмурился мертвец на бессменном посту, будто смутно узнавая в дисгармоничных аккордах гуциня широкую улыбку Сюэ Яна. А тонкие кристаллики души, гармонично и светло переплетавшиеся в узоры, чем-то неуловимо напоминавшие морозную вязь на ножнах Шуанхуа, парили в сфере, переливаясь чистым сиянием, которое время от времени, казалось, вспыхивало чуть ярче.               Дома картина тока энергий ощутилась очень отличной от той, которая окружала Цзао Ваньциня на горе бессмертной, и этот неприятный контраст заставил его нахмуриться. Как и следовало ожидать, на заднем дворе неподалёку от тренировочной площадки он обнаружил Сюэ Яна, из которого сочилась тьма активированной печати. Складка между бровей древнего заклинателя стала чуть глубже.        - Тебе понравилось, какой щит я сплёл для твоей печати? - спросил он, заглядывая мальчишке в глаза.        - Ага, - кивнул Сюэ Ян. - Правда, сначала я разозлился, когда добрых полчаса не мог её найти.       Цзао Ваньцинь окружил шкатулку, в которой хранился артефакт, экранирующим барьером, которые не пропускал исходящие от Инь Ху Фу струи тьмы так, что через неё не чувствовалось ни призвука тёмной энергии, когда половинки печати не были соединены.        - А как ты думаешь, зачем я это сделал? - спросил Цзао Ваньцинь тоном, каким обычно говорил, подталкивая учеников искать решения и ответы.       Сюэ Ян засмеялся:        - Наверно, чтобы на неё не обратили внимания, если меня поймают и будут обыскивать. Или чтобы я подумал, что ты утащил её с собой на гору Баошань.        - Чтобы она не фонила своей тьмой в моём доме, - резко отрезал Цзао Ваньцинь.  - У тебя целый полигон для игр, почему ты превращаешь место, где я живу, в какое-то дурацкое кладбище?       Сюэ Ян сделал вид, что глубоко задумался.        - Может, потому что я некромант? - предположил он, неохотно деактивируя печать и пряча её в рукав.       Цзао Ваньцинь раскинул следящую сеть по пространству вокруг, и исходящее от него ощущение недовольства усилилось, отразившись во взгляде, направленном прямо в глаза Сюэ Яна.        - Убери мертвецов, - потребовал он.        - Да нормальные ребята, - сказал Сюэ Ян, но запнулся, столкнувшись с холодной яростью в глубине глаз древнего заклинателя. - Что, всех, что ли?       Скорчившийся за деревом ходячий труп, покачиваясь, побрёл куда-то вдаль.        - Всех, - безапелляционно откликнулся Цзао Ваньцинь. - Я жду.       Около десятка мертвецов прошествовали мимо, убираясь прочь.        - Они хотят сказать тебе, что они недовольны, что ты их прогоняешь, - скривился Сюэ Ян.       Один из его подопечных подошёл поближе к древнему заклинателю, склоняясь перед ним в гротескном поклоне. Цзао Ваньцинь посмотрел на него и резкой вспышкой духовных сил оборвал ниточку, тянущуюся к нему от некроманта. Сюэ Ян рассерженно встрепенулся, будто его ударили. Труп, оставшийся без управления, тяжело бухнулся на землю.        - Ничего они не скажут, говорить не умеют и языков у них нет.        - Ну и сам его теперь выносить будешь, - обиженно проговорил некромант.        - И не подумаю, - ответил древний заклинатель.        - Ладно, пусть валяется, мне-то что.        - А-Ян, я сказал всех. И того, который в коридоре за шкафом сидит, тоже, - продолжил Цзао Ваньцинь. - И того, который в сарае с дровами прячется. И того на крыше тоже.       Он прислушался к сигналам следящей сети.        - И того, что в винном погребе.       Сюэ Ян, изображавший на лице безутешную скорбь, будто Ваньцинь велел ему выгонять на мороз собственных детей, неожиданно поднял брови. Потянувшись в указанном направлении и прислушавшись к токам тёмной энергии, он произнёс:        - Это не мой.        - То есть как это не твой? - пришла очередь Цзао Ваньциня удивляться. - Откуда у меня дома мог взяться труп?       Оставшиеся ходячие мертвецы продолжали понуро брести прочь.        - Понятия не имею, - сказал некромант.       Они отправились в подвал, где обнаружили тело мужчины, одетого в неброскую одежду, лицо которого было не знакомо Цзао Ваньциню. На всякий случай он заглянул в рот трупа.        - Я же говорил, я тут ни при чём, - сказал Сюэ Ян, когда древний заклинатель убедился, что язык умершего по-прежнему находится у него во рту.        - Не совсем так. Похоже, его прикончили твои ходячие трупы. Что, впрочем, не объясняет, откуда он здесь взялся.       Сюэ Ян поднял мертвеца, смерть которого, похоже, наступила как раз в тот период времени, что Цзао Ваньцинь отсутствовал, работая над крепостью, касающейся неба, чтобы допросить его. Цзао Ваньцинь терпеливо наблюдал, как некромант входит в контакт с умершим, задавая ему мысленные вопросы и подсказывая ему, о чём спрашивать.        - Как давно он здесь? - интересовался древний заклинатель.        - Несколько месяцев. В основном прятался в этом самом подвале, вынюхивал что-то.        - На кого он работает?       Сюэ Ян напряжённо прислушивался к мыслям мертвеца, которые путались и прыгали с одного на другое.        - На Незнайку, - ответил он наконец.        - Как он передавал информацию?       На этот раз пауза продлилась ещё дольше, но потом Сюэ Ян уверенно рассказал:        - Никак не передавал. У него не получилось. Когда он не сидел в подвале, он всё пытался выбраться, но гора не отпускала его.        - Так как он вообще сюда попал?        - Пришёл во время вашей пирушки бессмертных, - ответил Сюэ Ян. - Тогда легко было затеряться в толпе, многие из заклинателей приходили с сопровождающими. Только тот, кто его привёл, не оставил ему пропуска.        - И кто же это был? - подошёл Цзао Ваньцинь к самому важному вопросу.       Сюэ Ян снова помолчал какое-то время, затем, распознав наконец образ того, с кем прибыл шпион, сообщил:        - Огненный заклинатель, с которым вы пускали фейерверки.       Цзао Ваньцинь сжал зубы, загораясь гневом.