Скорбь океана

      Костёр горел ровным и спокойным пламенем, изредка с треском облизывая толстый бок сухого полена. Сюэ Ян довольно ощущал, как его накрывает благодушие, наступавшее после приступа ярости, когда мысли уже становились слишком неповоротливыми, чтобы замышлять безжалостные убийства. Жунгао снова приложился к своему сосуду, и некроманту пришлось тоже сделать ещё один глоток горячительного напитка, чтобы не отставать. Светловолосый заклинатель не проявлял признаков опьянения, в то время как на лице Сюэ Яна всё чаще помимо его воли расплывалась довольная улыбка, возникающая безо всякой связи с вяло текущей беседой.        - Так где, ты говоришь, эта самая долина? - спросил Сюэ Ян.        - Среди скал, - многозначительно пояснил Жунгао и уставился в пламя.       Сюэ Ян попытался понять, что он там высматривает, но огонь начал беспардонно обдавать лицо жаром оттого, что он слишком приблизился к нему.       Наутро голова раскалывалась до тех пор, пока Цзао Ваньцинь, перестав сердиться на то, что его не позвали на посиделки, - хотя как бы они это сделали, учитывая, что его не было дома, неясно, - не наложил на него исцеляющее заклятье, выровняв энерготок, нарушенный алкоголем. Только после этого Сюэ Ян смог с удовлетворением подумать о том, что Жунгао выдал-таки расположение долины среди скал, и он даже умудрился его запомнить. Очень постарался.       Утренняя тренировка ощущалась бодрящей, но, несмотря на то, что последствия пьянки уже практически не ощущались, тело было не в лучшей форме. Цзао Ваньцинь недовольно хмурился, когда удары, почти достигшие цели, приходилось останавливать налету, пока те не распороли кожу. Сюэ Ян, злясь на его недовольство, старательно пытался выудить из своего арсенала уличных драк приёмы, которые могли бы застать древнего заклинателя врасплох, заставить вспыхнуть щит, защищающий тело, но, похоже, сегодня эта маленькая победа ему не светила. В глазах Цзао Ваньциня плескался оттенок неудовлетворённости, и Сюэ Ян от этого злился всё сильнее. На территории тренировочной площадки, очищенной, как и прочее окружающее пространство, от тёмной энергии, ему никак не удавалось почувствовать себя достаточно сильным, чтобы не казалось, что все его движения неловкие и замедленные по сравнению с оттачиваемой столетиями техникой древнего заклинателя. В конце концов, нарочно подставившись под очередной удар, замерший возле его шеи, он возмущённо дал команду обоим мечам вернуться в ножны и направился прочь.        - Что с тобой сегодня? - спросил Цзао Ваньцинь, и в голосе его не было ни тени недавнего недовольства.        - Да так, думаю о том, что бессмысленно как-то с тобой драться, и ничего не меняется.        - Ты не прав. Ты проделал большой путь во владении мечом...        - Брось, - перебил древнего заклинателя Сюэ Ян. - Я по-прежнему ни черта не смогу сделать, если пойду мстить этому сучьему Ланю, который проткнул мне сердце. И даже тёмный путь мне не поможет, потому что у него под рукой есть свой некромант.        - Таково проклятие Ланей, - усмехнулся Цзао Ваньцинь.       Сюэ Ян замер и посмотрел на древнего заклинателя настороженно.        - Это ты сейчас так прозрачно намекнул, что хрен в белом, который меня чуть не убил - твой родственник?        - Разве это имеет значение? Я покинул орден, в котором воспитывался, больше двухсот лет назад. Сейчас меня с ним очень мало что связывает.        - А у тебя есть пропуск в Облачные Глубины? - заинтересованно спросил Сюэ Ян.       Цзао Ваньцинь промолчал, и Сюэ Ян сделал из этого молчания соответствующие выводы.        - Покажешь, как твоя практика по формированию колодца для контакта с душами? - спросил Цзао Ваньцинь, когда они уже покинули тренировочную площадку и отправились прогуляться по окрестностям.       Точнее, Сюэ Ян выбрался за ограду, надеясь проветриться, и Цзао Ваньцинь пошёл за ним, видимо, не имея никаких более важных дел. Некромант пожал плечами и собрал духовную силу, демонстрируя свои достижения. Цзао Ваньцинь придирчиво прислушался к тому, как сфокусирована энергия, потянулся своей духовной силой к созданной внутри Сюэ Яна воронке, пригладил выбивающиеся нити, укрепил структуру.        - Важно держать колодец безупречно, - сказал древний заклинатель.        - А то что? - спросил Сюэ Ян. - Почему эта практика не имеет широкого распространения, если она гораздо проще, чем игра на цине?        - Может быть, потому что она основана на доверии, - сказал Цзао Ваньцинь. - Ты впускаешь умершего внутрь своей души.        - И он может... навредить мне? - голос некроманта зазвенел печалью и надеждой вместо опасения.       Древний заклинатель кивнул.        - И я могу?        - И ты можешь, - подтвердил Цзао Ваньцинь.        - Он не согласится, - безнадёжно констатировал Сюэ Ян, отпуская уже вымотавший его колодец.       Структура рассыпалась, и нити духовной силы затрепетали, свободно паря в пространстве. Цзао Ваньцинь подошёл к Сюэ Яну сзади, обнимая, ловя в силки обманчивого ощущения тепла и безопасности. Он думал о том, какие причудливые формы могут принимать варианты слияния душ.               Несясь на мече в последнее место, где были обнаружены следы присутствия Хэйчжуна в виде стёртого с лица земли поселения, жителей которого убили с особой жестокостью, Лань И ощущала, что на этот раз их история закончится. Даже самой славной охоте рано или поздно приходит конец. Уходя, она заранее позаботилась о своих делах, увиделась с теми, с кем непременно попрощалась бы, идя на смерть, уладила все хозяйственные вопросы и привела в порядок разнообразные задачи, связанные с управлением орденом. Закрыв за собой дверь, она выбросила из головы всё, кроме того, что было сейчас главным. Настичь, сковать, запечатать, обезвредить, сколько бы сил это ни потребовало. Чувствуя, возможно, её решимость, демон бежал, скрывался, прятался, проскальзывая через слои пространства, оборачиваясь пылью, превращаясь в ветер, но заклинательница была неумолима в своём преследовании. Выбрав момент, когда демон был слишком обессилен погоней, чтобы не нуждаться в паузе, она активировала пару приготовленных заранее артефактов, сформировавших поле-ловушку, и, убедившись, что тот, на кого она охотилась, попался, закрепила линии заклятий при помощи талисманов и собственных духовных сил.       Фигура Хэйчжуна обрела материальность внутри барьера, призванного не дать ему сбежать, а также защитить тех, кто может оказаться поблизости от разгула разрушительных сил, которые могут быть задействованы во время их схватки. Демон насмешливо поклонился заклинательнице и собирался начать с ней беседу, но она, не желая давать ему дополнительных козырей, запечатала его уста заклятьем молчания, а затем стремительно атаковала. Время бесед прошло очень давно, ещё тогда, когда её спутник умирал, разорванный его когтями.       Кривая улыбка Хэйчжуна не сошла с его уст, когда наполненный до краёв духовной силой заклинательницы меч вошёл ему в грудь после долгих  танцев и взаимных атак. Заставляя меч войти ещё глубже, он неумолимо приближался к ней, сокращая расстояние между ними, заливаемое тёмной кровью, выплёскивающейся из его раны. Оказавшись совсем близко, Хэйчжун, вырисовав несколько символов на окружавшем Лань И защитном барьере, сломал его, и его когти потянулись к её шее. Лань И выпустила меч, на который было нанизано тело демона, отпрыгнула, выхватывая гуцинь и дёргая струну, чтобы заставить её вибрировать в невыносимом, болезненном ритме. Звучание инструмента замедлило движения демона и позволило Лань И при помощи духовной силы призвать свой меч обратно. Когда он вырвался из тела демона, густой поток крови выплеснулся из его груди, окрасив землю бордовой субстанцией, сочащейся тьмой. Не давая Хэйчжуну возможности прийти в себя, заклинательница атаковала его смертельными струнами, связывая спиралью пут с металлическими вкраплениями. Нить впилась в тело, сжалась, сдавливая. Хэйчжун выплюнул сгусток крови, а затем снова посмотрел на Лань И с усмешкой.        - Ты всё ещё не поняла, - сказал он хрипло, - что тебе не одолеть меня. Мне даже жаль, что придётся тебя убить.       Тьма вокруг демона сгустилась, питая его, наполняя энергией. Лань И крепче сжала путы, так, что кровь брызгами потекла из-под линий струн, но Хэйчжун вдруг резко распрямился, широко раскрыв пасть с длинными острыми клыками в беззвучном вопле, и разорвал сеть. Лань И отскочила ещё на пару шагов, с удивлением глядя, как текущая по его телу тьма на глазах затягивает с таким трудом нанесённые демону раны, но не позволила себе растеряться, выхватывая из рукава три талисмана. Каждый из них попал в нужную точку на теле демона, пригвождённый крошечным метательным кинжалом. Хэйчжун попытался ринуться на заклинательницу, но застыл, не в силах мгновенно разорвать сдерживающую сеть. Пока он трепыхался, Лань И выплетала запечатывающее заклятье вокруг, активируя один за другим приготовленные артефакты.        - Опять? - спросил Хэйчжун, наблюдая за её приготовлениями. - Опять вышвырнешь меня из этого пространства? Я ведь могу и устать от твоего неутолимого желания делать мне больно, знаешь ли.       В ответ Лань И, не прерывая своих магических действий, коснулась пальцами кончика спрятанной запасной струны и едва заметным движением вытянула её, отправляя снова спеленать демона.        - У тебя их там много ещё? - спросил он, пытаясь провернуть снова трюк с разрыванием своей клетки.       Но на этот раз, скованный сдерживающий сетью, он не справился, и струна, перекручиваясь, вошла в его плоть, разрывая, разрезая тело на тонкие пластины, рассыпавшиеся по траве скалы, на которой они сражались. Оторванная голова с укоризной посмотрела на Лань И, призвав прочие части подползти поближе, чтобы с ними соединиться. Окровавленная струна хлестанула несколько раз по лицу, превращая его в кровавое месиво. Один из артефактов выпустил волну заключённой в нём духовной силы, рассеивая тёмную энергию, не позволяя Хэйчжуну воспользоваться ею для самовосстановления. Струна забилась, рассыпая частички души, дробя её подобно истерзанному телу. Сосредоточившись на последних штрихах запечатывающих барьеров, Лань И недостаточно внимательно следила за копошащимся на земле демоном и пропустила момент его атаки. Исхитрившись воспользоваться изученной им схемой движения струны, он сумел довольно незначительным усилием направить в нужную точку извивающейся нити один из своих ножей, и тот скользящим ударом отрезал рукав одеяния заклинательницы у плеча. Не обратив внимания на вспыхнувшую боль, она уверенно продолжила плести свою сеть.       Когда та наконец была активирована, она перестала обращать внимание на поползновения демона, позволив ему собраться. По её крови струился яд, проникший в тело через повреждение, нанесённое отравленным лезвием, но Лань И обращала на него не больше внимания, чем на кровь, сочащуюся из царапины. Демон забился, ощущая, как его утягивает в иной слой пространства, потянулся к заклинательнице, опутывая её своей тьмой. Лань И не сопротивлялась. После всех их сражений она поняла, что у неё есть только один способ не дать ему вырваться никогда. Она переплела свою духовную силу с наполнявшей демона тёмной энергией, заключая его в клетку, оков подобной которой он не чувствовал никогда прежде. Когда демон понял, в чём дело, возмущение завизжало надрывно в пульсации его энергии, но было слишком поздно. Ловушка захлопнулась, заключая в себе две души.       Цзао Ваньцинь впервые пришёл навестить сестру два месяца спустя после её гибели. Едкий тёмный пепел сгоревших во вспышке печати тел ещё покрывал место битвы бывшей главы ордена Лань с её извечным врагом. Сквозь пепел едва заметно проступали линии начертанной печати заточения. Впервые струны гуциня, говорящего с душой, звучали музыкой, когда дух отвечал, а не только, когда заклинатель обращался к нему.       "Это больно?" - спрашивал Цзао Ваньцинь, интересуясь, каково это, продолжать неустанно свою битву. Лань И отвечала, что она давно не ощущала такого спокойствия, как теперь. И в движениях её души, касающейся струн, едва заметно, будто шёпотом, скользило отражение смеющейся тьмы.