Скорбь океана

      Сюэ Ян, для которого запретное всегда казалось наиболее привлекательным, прилетел к естественным границам долины среди скал, чтобы разобраться как следует, что же это за место, которое Цзао Ваньцинь так ревностно охранял от его присутствия. Как и следовало ожидать, у него не получилось пролететь над горами, окружающими заповедное место, поэтому он направил Цзянцзай вниз, спустился с меча и отправил его в ножны. Снизив до нейтрального уровня взаимодействие с тёмной энергией и приглушив излучение своей ауры, некромант осторожно ступил на вздымавшуюся скалу и ловко полез по ней, надеясь остаться незамеченным для защитной магии этого непонятного места. Окутанная туманом вершина маячила где-то вдали и даже не думала приближаться, сколько бы он ни пытался на неё забраться. Понадобился не один час, чтобы как следует облазать всё вокруг, но пути внутрь так и не обнаружилось. Сюэ Ян подумал, что Жунгао не сильно рисковал, когда, выпив лишнего, выдал-таки ему секрет расположения этого места. Он был раздосадован неудачей, но всё ещё не собирался сдаваться. Его лицо осветила широкая улыбка, когда ему всё же удалось найти вход в пещеру, как следует запрятанный за переплетёнными ветвями колючих кустарников. Отодвинув преграду, он вошёл под своды туннеля и принялся осторожно красться по нему, по-прежнему стараясь оставаться максимально незаметным. Его надеждам суждено было рассыпаться в пух и прах, когда, прошагав вглубь горы около получаса, он наткнулся на барьер. Некромант уже в достаточной степени познакомился с техниками Цзао Ваньциня, чтобы узнать его плетение. И сразу же понять, что тут ему уж точно не удастся пробраться. Он выпустил струйку духовной силы, и она заскользила вдоль щита, оценивая протяжённость и прочность барьера. Он проходил сквозь сердце скал, вился, закрывая все входы и выходы, и замыкался вокруг отграничиваемого им пространства, не оставляя лазеек. Прямо как барьер на его собственной горе. Сюэ Ян, повинуясь охватившей его досаде, выхватил один из ножей и запустил его в нити непреодолимого барьера. Щит слегка засветился и пропустил оружие. Вот только подцепить его, чтобы вытащить обратно, уже не получилось. Некроманту пришла в голову идея попытаться отправить через барьер какого-нибудь мертвяка, и он сосредоточился  на поисках ближайших источников излучения тёмной энергии. С немалым удивлением Сюэ Ян обнаружил, что где-то очень близко её столько, что аж захватывало дух, однако у него никак не получалось понять, где именно, и это поразило его ещё больше.       После долгих прислушиваний к звучанию тьмы некромант смог понять, что тьма дышит в несколько ином слое пространства, и ему удалось определить, где точка входа в это пространство будет оптимальной. Для создания ворот он не преминул использовать силу Инь Ху Фу, умевшую притягивать к себе тёмную энергию несмотря ни на какие препятствия, готовую пить тьму из любых измерений. Задействовав артефакт, Сюэ Ян позволил тёмной энергии беспрепятственно проникать в него, сам становясь отбликом, отражением тьмы, и, почти потеряв материальную структуру в чёрных колеблющихся волнах, легко преодолел тонкий барьер между слоями сущего. Клубящимся сгустком тьмы он влился в заполненное такой родной ему стихией ничто, и темнота ослепила его, забрала все чувства, заглушила осознание самого себя. Некромант скользил сквозь плотные завихрения тёмной энергии, испытывая ощущения, которых прежде не знал. Это было совсем не похоже ни на разрывающие прикосновения бездны безумия, ни на горячий восторг всесильности от того, что Инь Ху Фу пылала в его крови. Тьма вокруг и внутри была спокойной, безупречной, беспредельной, всепоглощающей. Её дыхание было его дыханием, её движение - его движением, его сознание - её отражением. И в этом была такая чарующая прелесть, что смутное стремление к слиянию было чем-то гораздо большим, чем осознанное, понятное желание. Сюэ Ян не представлял себе, что где-то, в перспективе движения времени, которого не знала тьма, частью которой он был, они могут быть разделены. Он перетекал по её волнам, колеблясь с ней в такт, и в этом единении была единственно возможная для него гармония.       Другая волна, вероятно, некогда бывшая отдельной сущностью, коснулась его, заколыхалась в чуть отличном ритме. "Ты пахнешь знакомо, - щекочуще прошептал сгусток тьмы. - Ты проводник?" В отзвуках, проблесках, запахах, неожиданно пришедших на смену спокойной пустоте, Сюэ Ян уловил знакомый образ древнего заклинателя. Сущность говорила с ним о Ваньцине, о том, что он проведёт его сквозь свою стихию. "Ты сделаешь его сильным?" - вопрошало существо. Сюэ Ян оттолкнул накатывающую на него чужую сущность, снова заструился в волнении пульсирующей тьмы. Перед ним принялись разворачиваться сложные структуры переплетённых нитей тёмных заклинаний, будто бы открывая неизведанные глубины знаний тёмного искусства, проводя по закоулкам тёмного пути, до которых ему предстояло добираться ещё бесконечно долго. Он смотрел на них, понимая лишь отдельные фрагменты, пытливо впитывал их, давая отпечататься на самой сути собственной души, растворённой сейчас в чёрной безграничности. Пропитавшись до краёв незнакомыми узорами, Сюэ Ян, будто бы научившийся ориентироваться в несуществующем пространстве, нахлынул сам на прикасавшуюся к нему прежде волну. Тёмный дух приветственно сверкнул своей рассеянной аурой. "Стать бы оболочкой, сохраняющей структуру", - задумчиво дохнул на него некромант, говоря о том, как он видит свои возможности проводника. Выплести щит, защищающий от тьмы, из самой тьмы, как он поступил в Цишане, захватывая потерянный контроль над Инь Ху Фу. Поделившись своим планом с неизвестным дружественным созданием, он вдруг задался вопросом, зачем это нужно, ответ на который как будто только что был понятен, но теперь ускользнул. "Держу открытым вход на поле предстоящего сражения, - доверительно рассказал демон. - Таково наше желание". Видимо, того, кем когда-то был этот не нашедший покоя демон, с Цзао Ваньцинем связывали крепкие узы, раз у них были общие желания вне времени. "Хотел смотреть на Шаньгу", - констатировала тёмная структура. Внутри Сюэ Яна, где-то на кончиках памяти о том, чем он был прежде, чем потонул в стихии, затеплилось понимание. Он же пришёл сюда, чтобы пробраться в долину среди скал. Переливаясь, ведомый демоном, он легко отыскал выход.       Вновь обретать материальность было больнее, чем терять себя. Что-то резкое и яркое забило прямо в мозг, кожу стянуло одновременным прикосновением холода и жара, невыносимо взвыли в ушах звуки леса. А потом время, выкрутившись из воронки, продолжило свой ход, и некромант снова обрёл контроль над телом.       Он находился в мрачном густом лесу, куда никогда в полной мере не проникал солнечный свет. Неторопливо, всё ещё привыкая к вновь структурированному телу и сознанию, Сюэ Ян пошёл вдоль ряда деревьев, ветви которых щетинились металлом, норовя дотянуться до него и пронзить его плоть своими ветвями-клинками. Некромант шикнул на них, по-прежнему наполненный тёмной энергией до краёв, и они пугливо отшатнулись от изумрудного пламени в его глазах. Навстречу ему выкатился звонкий детский смех. С любопытством сделав несколько шагов в сторону от тропы, Сюэ Ян увидел, как на него смотрит дерево, на котором росли вместо широких листьев крошечные человекоподобные младенцы, тянущие к нему пухлые ручонки и улыбающиеся, обнажая острые зубки. Сюэ Ян показал клыки им в ответ, а потом бесцеремонно сорвал один из листьев, тут же истошно зашедшийся в надрывном плаче. Когда крик его затих, он увядше поник, бледный и мёртвый. Сюэ Ян раздавил человечка сапогом, втаптывая в рыхлую чёрную землю зловещего леса. Скелеты воронов, покрытые иссохшими перьями, слетались к нему и кружили над ним где-то среди вершин высоких деревьев. Сопровождаемый ими, некромант направился туда, где чувствовал отголоски биения светлой энергии. Он подошёл к самой границе барьера, отделяющего тёмную часть Шаньгу от светлой, за которой деревья заповедного леса дышали жизнью и силой. Он потянулся к тонкой стене этого барьера, направил на него свою тьму, своё недавно обретённое могущество и ещё не до конца стёршееся из памяти знание. Барьер не поддался. Лёгким хохотком зазвучал в голове голос демона, с которым некромант общался, пребывая в тёмной пустоте. Шаньгу не впустила Сюэ Яна снова. Но после пережитого это уже не имело особенного значения.       Ещё немного побродив по лесу, некромант снова обратился растворённой тьмой, чтобы вырваться из её объятий уже по ту сторону гор. Путешествие получилось куда более интересным, чем он ожидал.               Куай Мэйло погибла, когда на неё устроили большую охоту.       Порой случаются бедствия, в которых сложно кого-то винить. Преувеличенные молвой пересуды, сцепки событий, влекущих друг друга за собой, случайные встречи, - и обстоятельства складываются так, что будто бы никто и не виноват, и в то же время на каждом лежит доля вины. Поселение истребил Хэйчжун, на тот момент догуливавший свои последние деньки на свободе. Но кто же поверит в происки злобного демона, если рядом, по соседству, живёт уже не первый десяток лет странная ведьма? Разве любому здравомыслящему человеку не будет очевидно, что это её происки? Да и призванным на помощь господам заклинателям из небольшого местного ордена должно быть совершенно очевидно, что если уж уровень тёмной энергии на территории погибшей деревни, обратившейся кладбищем, зашкаливает, то это наверняка дело рук некроманта. К тому же, тёмный путь - сам себе достаточно страшное зло, чтобы не слишком въедливо разбираться, что к чему. Ну а уж когда трое заклинателей, отправленных на зачистку, не вернулись, в вине Куай Мэйло уже никто не сомневался.       Тёмную заклинательницу загоняли лучшими силами поднимающего голову развивающегося ордена, явно способного в скором времени войти в число великих, преследуя, как дикого и опасного зверя на охоте, со сворой собак-оборотней, не оставляя шансов скрыться. Пойманная ведьма так и не признала вину, но доказательства сочли достаточными, чтобы казнить некромантку на месте. Помогавшего ей заклинателя немалых духовных сил решено было заключить в темницу для разбирательства, поскольку в нём следов использования тёмной энергии обнаружено не было, но пособник ведьмы умудрился сбежать по пути. Так как имя его так и осталось неизвестным, дальнейшие преследования не могли увенчаться успехом. Больше столь разрушительных нападений на окрестные деревни не происходило. Только нечисть разгулялась пуще прежнего, но что в этом удивительного, учитывая, сколько тёмной энергии витало вокруг после побоища?        - Зря ты убил тех, что пришли первыми, - шепнула Куай Мэйло Цзао Ваньциню, когда они отсиживались в чьём-то погребе, в очередной раз скрываясь от преследователей.        - Я надеялся, что до привлечения сил Ланьлин Цзинь не дойдёт, - посетовал заклинатель, проверяя, хорошо ли функционируют барьеры, скрывающие их от посторонних глаз. - Они послали опытных заклинателей, с ними так просто не сладить.        - Неужто более опытных, чем ты? - подняла брови Куай Мэйло.        - Не думаю, но нас с тобой двое, а их около десятка. Похоже, вся надежда на твоё тёмное искусство.        - Быстро же ты списал себя со счетов, - усмехнулась некромантка.       Призываемые Куай Мэйло мёртвые, к сожалению, не смогли стать существенной опорой в драке. Некромантка не так много практиковалась в использовании ходячих мертвецов как боевой силы, и тем более никогда не натравливала своих призванных на людей. Цзао Ваньцинь защищал её, как мог, скрещивая свой меч с несколькими заклинателями одновременно, но в конце концов был ранен. Воспользовавшись промедлением с его стороны, противники, слаженно напав с разных сторон, запечатали его духовную силу. Когда старший из заклинателей объявил о том, что судить некромантку собираются на месте, Цзао Ваньцинь попытался, как мог, убедить адептов Ланьлин Цзинь в её невиновности, но его словам не придали особого внимания. После смерти подруги заклинатель перестал разговаривать со своими пленителями, замкнувшись в себе.       Куай Мэйло пришла к нему через три дня.        - Вот уж не думал, что ты станешь неупокоенным духом, - усмехнулся он.        - Не могла же я тебя оставить им на растерзание, - ответила некромантка, помогая ему освободиться от стягивающих его верёвок божественного плетения.       Не только помощь товарищу заставила тёмную заклинательницу восстать. Долго подавляемая злоба людского осуждения, наполнившая её после смерти, породила в ней жажду мести. Как это ни странно, объектами этой мести стали вовсе не донёсшие о ведьме поселенцы, и даже не совершившие казнь адепты Ланьлин Цзинь, а другое создание тьмы, за чьи развлечения ей пришлось расплатиться жизнью. Так случилось, спасаясь от погони и поддерживая Куай Мэйло, Цзао Ваньцинь не смог быть рядом с любимой сестрой И, когда та запечатала собой демона. После того, как Цзао Ваньцинь навестил Лань И, ставшую клеткой для своего врага, он рассказал Куай Мэйло о том, что тот, кто отчасти удерживал её привязанной к миру живых, больше не опасен. Выслушав его историю, не умевшая найти упокоения погибшая некромантка хмыкнула, всем своим видом обезглавленного призрака с сочащимся кровью надрезом на шее показывая, что она вовсе не считает это дело законченным. Она оставила Цзао Ваньциня, чтобы набираться сил для решающего поединка с Хэйчжуном, который, как она считала, однажды непременно произойдёт.       Когда Куай Мэйло снова нашла Цзао Ваньциня, она была демоном, обладающим уже немалой мощью, но по-прежнему оставалась другом, на которого можно было положиться. Её поддержка помогла ему пережить боль, взметнувшуюся в его душе после гибели дочери.