Экстра. Цветы для Синчэня
24 апреля 2020 г., 00:49
С берега трава, врываясь буйно, Знать не хочет, что мертва вода, И цветёт дурман-цветком багульник Рядом, у заглохшего пруда ©
Заповедный лес пах иначе, чем должен пахнуть лес, в нём струилась тьма, но она была совсем не похожа на привычную для некроманта стихию, она изгибалась, вытекала из-под покрывавших землю душистых растений, ластилась котёнком к раскрытым ладоням свободно повисших вдоль тела рук, чтобы затем отпрянуть испуганной птицей, отскочить в сторону резким порывом, не подчиняясь. Было в этом лесу что-то потустороннее, что-то роднящее его с бездной, живущей в душе последователя тёмного пути, он отдавал изнанкой сильнее, чем все места, в которых Сюэ Яну довелось побывать прежде. Он понятия не имел, зачем забрался сюда, наверное, из духа противоречия или странного желания погулять там, где его не ждали люди, которых придётся убивать за их косые взгляды или мерзкие ухмылки, возможно просто примерещившиеся, ведь иногда различать кажущееся и в самом деле происходящее становилось сложно. Особенно когда приближавшееся дыхание осени едва ощутимо касалось устававшей благоухать стареющей зелени и воздух всё чаще становился вечерами подёрнутым полупрозрачной невесомой дымкой. Как в тот день, когда Сун Лань пришёл в город И. И иллюзия хрупкого, призрачного, ленивого, никогда не существовавшего настоящего рассыпалась, перерождаясь в стойкое, едкое, перемежавшееся с робкими проблесками остервенелой надежды отчаянье. У его бездны был свой день рождения, и каждый раз, когда он подступал, Сюэ Ян ощущал особенно хрупкой грань между своим безумием и нитями, которые ещё связывали его с миром. Словно почувствовав, как начинает просыпаться, колеблясь, ярость, приправленная глухой тяжёлой тоской, лес растёкся, волной отступая прочь, вычерчивая под ногами тропинку, ведущую прочь. Сюэ Ян ухмыльнулся недовольному лесу и наперекор ступил прямо в его густую, тёмную, мясистую траву, безжалостно сминая её сапогами. Широкие листья, напитанные влагой, застонали под его шагами, сливаясь с визжащими криками боли, начинавшими приближаться издалека, ударяясь эхом о стенки черепа некроманта изнутри. Не успел Сюэ Ян мысленно велеть противным неизвестно чьим голосам заткнуться, пока они не заполнили собой всё восприятие, как Цзянцзай в рукаве недовольно дёрнулся, призывая своего хозяина вновь обрести концентрацию. Тёмный заклинатель позволил оружию предусмотрительно лечь в руку как раз вовремя, чтобы снести голову бешеной птице, спикировавшей на него вертикально с одного из теряющихся на почти необозримой высоте тёмно-коричневых стволов. Цзянцзай звякнул о костяной клюв, будто о металл. Сюэ Ян склонился над умерщвлённым созданием, чтобы рассмотреть его поближе, но не успел приглядеться, как с резким криком на него бросилось ещё несколько серых птиц. Некромант отпрыгнул, не вставая во весь рост, выбросил навстречу неожиданным нападавшим наугад выхваченный из рукава талисман, потянулся к тёмной энергии, рассеянной в пространстве, притягивая её к себе, позволяя опутать защитным коконом. Птицы отшатнулись, не умея преодолеть это клубящееся препятствие. Выброшенный талисман выпустил из себя несколько струек мороза, обдавая прикоснувшуюся к нему тварь ледяным холодом и заставляя замертво упасть со стуком обмороженной тушки на толстый выступающий из земли корень дерева. Сюэ Ян ухмыльнулся, глядя, как напавшие на него пернатые бьются о его защитный кокон, выпустил несколько струек тьмы за его пределы, направляя их забрать жизни кровожадных птичек, а подлетевшую совсем близко поймал пальцами и с приятным хрустом свернул ей шею. - Пойдёте со мной? - спросил он, глядя на попадавшие в траву трупы и впуская в них управляющие нити. С хриплым клёкотом мёртвые создания снова расправили крылья и, не представляя больше никакой угрозы, закружились неловко вокруг некроманта. Сюэ Ян продолжил свой путь, позволяя траве оплетать ноги при каждом широком пружинящем шаге. Прислушавшись к лесу, он выбрал направление, наполовину наугад, следуя за течением местной непослушной потусторонней тьмы. Та сгущалась, слегка смеясь. Короткая схватка слегка отрезвила заклинателя, заставила бездну отступить, прячась за остротой восприятия происходящего вокруг. Но, когда он приблизился к широкой воронке в земле, вокруг которой, клубясь, сворачивались, змеились ленточки незнакомой, неправильной тёмной энергии, будто испещрённой фрагментами пустоты, она вновь подняла голову, выглянула, скалясь, посмотрела вокруг глазами человека, в котором жила. И её взгляд встретился с пустыми тёмными глазами материализовавшегося над землёй создания, отразившись в них, как в зеркале. Помедлив, Сюэ Ян шагнул навстречу длинноволосой твари с птичьим телом и человеческим овалом лица, на котором не было ничего, кроме этих огромных, наполненных темнотой глаз. Его бездна заструилась к твари, становясь мостиком между человеком и неведомой сущностью. "Забрал моих слуг", - кивнуло существо на парящих вокруг Сюэ Яна птиц. "Они напали на меня", - пожал плечами некромант. За спиной существа распахнулись огромные крылья, и волна запаха тления гниющей листвы выпорхнула из-под них. Тёмный заклинатель отшатнулся, оступаясь на рыхлой земле воронки, возникшей на плоти леса. Приземлился аккуратно на одно колено, поспешно поднялся снова. "Поиграем", - предложила тварь. Сюэ Ян согласно кивнул, и пальцы его сомкнулись на рукоятях мечей. "Каковы ставки?" - спросил он. "Станешь моим, если проиграешь". "Не проиграю", - покачал головой некромант. "Значит, лес больше не тронет тебя", - взмахнула крыльями тварь. И начался бой. Клинки в руках Сюэ Яна мелькали светлыми и тёмными вспышками, отражая призываемый лесным духом ветер, сбрасывая на землю сочащимися кровью его прислужников, бросающихся к нему с невидимого неба, разрубали тёмный, мутный, влажный туман, пытающийся наполнить его лёгкие своим ядом, отгоняли его прочь. С каждой отражённой атакой он приближался к своему противнику, осторожно ступая по кругу, следуя выверенной траектории, до тех пор, пока длинный лёгкий высверк Фэньцзэ не коснулся жёстких перьев на его боку, срезая несколько ровным плавным движением. Меч вошёл в ножны за плечом, а стальные перья легли в ладонь. Сюэ Ян посмотрел на лесного духа с оттенком торжества во взгляде. Туман истаял, и тишина стеной сверзлась из далёких просветов между кронами деревьев. Тварь сложила крылья за спиной, кивая и признавая за человеком победу. Три острых пера циньюань нырнули трофеем в раскрытый заклятый мешочек, неспособные пронзить его своими стальными остриями. Сюэ Ян выбрался из воронки, вновь ступая на густую упругую траву. Впереди забрезжил просвет, наполненный усталым солнцем лесной поляны, и на грани восприятия затрепетала пронзительность знакомого запаха, принесённого едва уловимым движением воздуха оттуда, где обрывалась лесная тень. Уверенными шагами некромант направился к кромке деревьев. Когда они расступились перед ним, выпуская к краю блестящего на солнце мокрой ряской заболоченного пруда, дыхание перехватило от пряного, дурманящего аромата мелких белёсых соцветий, покрывавших берега дышащего негой водоёма. Бездна внутри встрепенулась, распрямилась во весь рост, хлынула со всех сторон, выкрашивая непроглядной темнотой пустоты ярко горящий день. Трещинами пошла там, где врывались в неё наполнявшие сознание настойчивыми видениями, а голову и тело похмельной болью, ядовитые цветы. Сюэ Ян опустился на траву, всей грудью вдыхая искажения образов, покоряясь, увязая в облаке воспоминаний о том, как струйки крови, вытекавшие из израненных пальцев, до боли сжимавших неизвестно в каком порыве обнажённое лезвие Шуанхуа, когда-то заставили его вынырнуть из такого же облака слишком привлекательного тумана. Тогда он невесомо, уверенно, яростно, довольно погряз в небытии, разочарованный, истерзанный своей бездной, чей день рождения приближался, когда тело его было достаточно измучено блужданиями по лесам без особенной цели, упав навзничь в зарослях пряных и сладких стеблей. Проснулся, потягиваясь, в прохладе обитаемого, наполненного голосами живых похоронного дома. Стряхнул с себя сон, которого не хотел помнить, о холодном, безответном и невыносимо сияющем надменном теле даоцзана в гробу, о бездне, о предательстве и неприкаянности. Потонул в настоящем тепле своей придуманной жизни, которой на этот раз ни за что не позволит разбиться. И снилось-мерещилось то, чего не хотел отпускать: звуки знакомых голосов, запахи готовящейся еды, призвуки аромата целебных трав, и солнце касалось кожи легко и невесомо, как умел прикасаться Сяо Синчэнь, а Сюэ Ян больше не вздрагивал от этих касаний, прирученно доверяя. И можно было бесконечно скользить взглядом по отточенным движениям даоцзана, отвечать заразительным смехом на едкие нападки слепой девчонки, спорить о житейских мелочах, выторговывая себе скидки в домашних обязанностях, и без того весьма необременительных, и верить в то, что так будет всегда. - Если бы я ушёл, ты стал бы по мне скучать? - заигрывающе спрашивал Сюэ Ян у Сяо Синчэня. - Мне бы тебя не хватало, но я понимаю, что тебя ждёт твоя собственная дорога, поэтому моя привязанность не стала бы тебе помехой, - отвечал слепой заклинатель. - Никуда я не денусь, а то кто о вас позаботится, - со смехом отвечал Сюэ Ян, а потом добавлял, уже серьёзнее: - Есть куча дорог, по которым можно пойти вместе. И даоцзан улыбался в ответ так благодарно и понимающе, будто именно это и хотел услышать. Когда картинка норовила померкнуть, напомнив о своей нереальности, некромант отказывался её отпускать, пока белый меч не стал звать его из забытья слишком настойчиво. Очнувшись против своей воли, Сюэ Ян расправил затёкшие мышцы, достал нож и принялся ранить заманившие его в ловушку побеги, срубая их, за то, что они посмели выпустить его из волшебного плена. Устав от слишком резких движений и чувствуя во рту горечь яда, проникшего в его кровь, он неожиданно остановился, посмотрел на валяющиеся на поляне покалеченные надломленные стебли, склонился поднять один из них, ухватил помятый белый зонтик соцветия, растёр между пальцами, отпуская осыпаться в траву. А затем двинулся к сохранившимся ещё побегам и набрал целую охапку. Вернувшись домой, разбросал, разложил, пристроил в наскоро очищенных от пыли вёдрах и кастрюлях с водой в комнате. Белые, как одежды даоцзана. Улыбнулся делу своих рук, захлопнул дверь, жадно вдыхая яд, выпивая их дурман до последней капли, смотря сны о прошлом, в котором не трескалась картина шаткого мира, и о будущем, в котором даоцзан поднимался из гроба, то послушным, но понимающим живым мертвецом, то неожиданно живым, и щёки светлого заклинателя окрашивал лёгкий румянец, когда некромант, бросаясь к нему в несдерживаемом порыве, обнимал его колени. Плавал между неуютной явью и недосягаемым, пока цветы не увяли, мёртво обвиснув обессиленными листьями, и не стали ронять лепестки, устилая ими пол, как ковром. Выкинул во двор, вымел все лепестки до последнего, чтобы вокруг даоцзана снова было чисто, и только потом позволил себе рухнуть среди куч мусора и остатков поросшего травой огорода корчиться в попытках выблевать вместе с ядом собственные внутренности и кашлять - больно до крови, выбрасывая из измученного тела яд умерших белых цветов. Когда ещё пару дней спустя он вернулся на поляну, с которой принёс коварные манящие цветы, они уже отцвели, и их стебли безобидно колыхались на ветру, начинавшему дышать вечерней прохладой подбиравшейся осени. Но, когда день рождения его бездны снова приблизился, он уверенно вернулся на ту поляну и снова украсил дом цветами, ненадолго способными сделать его живым в мутном мареве нереальности. Сюэ Ян вынырнул из воспоминаний, легко преодолевая действие уже давно ставшего привычным яда. Улыбнулся белым соцветиям, как старым знакомым. Срезал несколько стеблей и бережно обернул их раны смоченной в болотной жиже тряпицей. Лес легко и быстро расступился перед ним, выпуская, провожая вовне. Уже подходя к дому, Сюэ Ян недовольно нахмурился, пряча едко и маняще пахнущий букет в широкий рукав, осторожно, чтобы не повредить цветы. Когда он проходил мимо неизвестно откуда возникшего Сюань Фэна, разбирающегося с каким-то из защитных заклинаний периметра, тот обернулся к нему, принюхался, присвистнул. - Откуда ты притащил белую чемеру? Это зачарованное растение, я сколько ни звал, чтобы пришла ко мне, ни разу не удалось убедить явиться. - Без понятия, о чём ты, - буркнул Сюэ Ян, быстро исчезая в тёмной прохладе дома. Добравшись до своей комнаты, некромант запечатал дверь запирающим заклятьем, аккуратно поставил цветы у изголовья постели, задёрнул шторы, не позволяя им впустить ни лучика света, и улёгся на кровать, не снимая ни одежд, ни измазанных землёй заповедного леса сапог. Закрыл глаза, жадно вдыхая знакомый аромат. Скользнул в туманное марево, любуясь светлой улыбкой даоцзана. Дверь настойчиво скрипнула, впуская непрошеного посетителя и выпуская несколько очень важных нот пьянящего аромата. Сюэ Ян сел на постели, колючим взглядом встречая Цзао Ваньциня. Магия древнего заклинателя потекла по комнате, рывком открыла окно, позволяя политься внутрь комнаты ночной свежести вместе с хриплым покрикиванием увязавшейся из леса вслед за некромантом мёртвой птицы. - Значит, ты собирал цветы для Сяо Синчэня? - спросил Цзао Ваньцинь ровным бесстрастным голосом. Бездна прокатилась по комнате, наполняя её чёрными ошмётками изорванного небосвода, а потом свернулась клубком, пристраиваясь на постели рядом с Сюэ Яном. Цзао Ваньцинь подошёл, набросил на некроманта какое-то непонятное и хитрое заклинание, и в голове прояснилось, как будто последние капельки дурманящего воздействия болотных цветов истаяли. Тугой комок бездны расплёлся, скрываясь за гранью восприятия. - Ты знаешь, что, если не поддаваться воздействию яда, запах чемеры раскрывается совсем новыми нотами? - спросил древний заклинатель, и Сюэ Ян почувствовал острую кислинку в терпкой пряной сладости до мелочей знакомых оттенков аромата. Мёртвая птица за окном снова вскрикнула, Цзао Ваньцинь слегка поморщился, выжигая несколько капель тьмы, упавших из распахнутого окна вместе с её немелодичным голосом. Затем древний заклинатель присел на край кровати, накрывая пальцы некроманта своими и вместе с ним глядя на белые соцветия, и Сюэ Ян почувствовал в этом взгляде призвук того слияния душ, что они пережили. Ему неожиданно стало чуть теплее, как будто он впервые мог разделить горечь своей потери с кем-то, кто умел ощутить её достаточно близко, достаточно полно, чтобы сочувствие не было пустой никчёмной жалостью. - Я приносил их на годовщину, - тихо произнёс он, и слова потонули в нотках запаха, веером раскрывавшемся в дыхании ночи, скользящем по переплетённым пальцам. А на поляну заповедного леса, к болотистому берегу пруда выплыл туманной дымкой лесной дух циньюань, забирая у лениво и изящно покачивавшихся в темноте стеблей чемеры подаренные им тёмным заклинателем горькие тени воспоминаний.
