Скорбь океана

      Цзао Ваньцинь недовольно поморщился, отмечая, что в сарае хозяйничает очередной питомец Сюэ Яна, медленно, но верно укладывая кем-то неловко рассыпанные дрова в поленницу. Он поспешно покинул двор, скрываясь в доме и направляясь в зал для медитаций. Утренняя свежесть дохнула на него из глаз встреченной там гостьи. Древний заклинатель мягко улыбнулся давней знакомой, которая приехала из дальних краёв и решила задержаться на несколько дней в его обители. Энергия парила вокруг неё искрящимся облаком, заставляя чувствовать её чистую пульсацию. Цзао Ваньцинь взглянул на Юй Шаоюнь вопросительно, прикоснулся к окружавшей заклинательницу сфере, и края её поползли в стороны, впуская его. Древний заклинатель вплёл несколько нитей в узор энергетического образования, внутри которого оказался, и почувствовал, как недавно испытанное мимолётное недовольство тает без следа, растворяясь в приятном ощущении упорядоченной свежести. Он погрузился в медитацию, позволяя своему золотому ядру раскрыться и выпустить нити энергии, заполняя сферу и выбираясь за её пределы. Было не слишком много мест, где Цзао Ваньцинь чувствовал себя в безопасности и мог позволить себе отключить внимание, полностью уйдя в себя, но иногда место обращается правильно подобранным моментом и подходящим спутником.       Когда его медитация была закончена, заклинатель склонился перед своей подругой, составившей ему сегодня компанию в паре невидимых шагов на пути самосовершенствования, в благодарном поклоне.       — Давно мы не соединяли наши силы, — сказала Юй Шаоюнь, аккуратно поправляя прядь, почти выбившуюся из её идеальной причёски. — Похоже, я многое пропустила.       Она поднялась, и складки её одежд безупречно ровной волной скользнули вниз, не сохраняя ни малейшей неровности или вмятины. Лёгким движением она сняла со стены меч в ажурных бордовых ножнах, оставленный на стойке у двери зала, а затем направилась наружу. Цзао Ваньцинь последовал за ней.       — Я уже давно говорю тебе, Юй Юнь, что тебе пора завести собственную гору для уединения, чтобы понять, как по-разному может течь время. Мне вот кажется, что мы с тобой виделись только вчера.       Заклинательница передёрнула плечами, выражая недовольство непониманием Цзао Ваньциня.       — Я улечу завтра на закате, — сказала она. — Давай прогуляемся по твоей горе, раз уж у меня до сих пор нет своей.       Цзао Ваньцинь кивнул, выражая своё согласие. Когда они выходили за пределы ограды, мимо, бросив лёгкий озорной взгляд на древнего заклинателя, прошёл Сюэ Ян, возвращающийся из очередного путешествия за пределы заповедной горы.       Вернувшись с прогулки, Цзао Ваньцинь нашёл Сюэ Яна на тренировочном поле. Мальчишка дрессировал квартет поднятых мертвецов, которым никак не удавалось действовать достаточно слаженно, чтобы их боевые выпады были хотя бы отдалённо похожи на совместную работу в сцепке. Древний заклинатель недовольно поглядел на это возмутительное зрелище, и некромант поспешно отправил мертвяков куда подальше, чтобы не слишком сильно раздражать Цзао Ваньциня.       — Вот и зря ты так их не любишь, они могут быть полезными! — сообщил Сюэ Ян довольно. — Я двоих приспособил за сараем следить, и там теперь всегда порядок.       — Я видел, — ответил Цзао Ваньцинь холодно.       — А ещё я придумал, как смогу тебе показать, что не стоит относиться к ходячим трупам предвзято. Мне твоя женщина в синем подала идею. Я сделаю тебе подарок.       — Какой ещё подарок? — поразился Цзао Ваньцинь.       — Увидишь, — с ухмылкой ответил Сюэ Ян.       Юй Шаоюнь впервые появилась на горе Цзао Ваньциня в те дни, когда он начал потихоньку налаживать связи и выбираться из полного уединения после периода своего первого отшельничества. Тогда она была молодой заклинательницей, только начинавшей свой путь, но в ней уже проскальзывало надменное высокомерие, впоследствии ставшее неотъемлемой частью её образа. Когда древнему заклинателю, живущему в уединении на выбранной им заповедной горе, случилось спасти ставших невольными жертвами разгулявшейся вследствие неосторожных действий небольшого местного клана заклинателей нежити крестьян, оставшихся без дома, и он забрал испытывавших робкую благодарность к своему спасителю людей к себе на гору, пообещав обеспечить им защиту и покровительство в обмен на не слишком обременительную для них помощь с провизией хозяйственными работами с их стороны, Юй Шаоюнь, принадлежавшая к ордену, на окраине территорий которого находились пострадавшие земли, со свойственным юности пылом приняла активное участие в обустройстве нового дома для обездоленных людей. Вскоре молодую заклинательницу связала с Цзао Ваньцинем общая тайна, которая, вопреки возможным прогнозам развития событий, не создала между ними пропасти, но, напротив, послужила мостиком для дальнейшего общения и поводом для возникновения взаимной симпатии, подкреплённой доверием. Юй Шаоюнь и Цзао Ваньцинь так и не стали по-настоящему близкими друзьями, но в присутствии друг друга чувствовали себя уверенно и безопасно, и оба ценили это ощущение. Заклинательница шагала по своему пути самосовершенствования стремительно, как будто пыталась преодолеть отделяющие её от бессмертия этапы становления силы рывком, наскоком, тяжёлым усердием, и Цзао Ваньцинь восхищался её неизменной энергичностью, а она училась у него способности к спокойному созерцанию, неторопливому постижению мира, без которого развитие талантов на выбранном ею пути магического искусства было бы невозможным. Они не встречались вот так, по-дружески, без церемоний и публичности, уже довольно много лет, и обоим была приятна компания друг друга. Они не задавали друг другу лишних вопросов, но охотно делились постигнутыми заклинательскими практиками во время неспешных прогулок по окрестностям.       — Вот этим методом я встраивал грозу в подвижную секцию щита, — рассказывал и показывал Цзао Ваньцинь.       Юй Шаоюнь кивала, лёгким росчерком изящных пальцев, с кончиков которых струилась духовная сила, повторяя продемонстрированный ей рисунок. Усмирённые молнии укладывались послушным мотком нитей. Оказавшись на широком свободном пространстве горного склона, она обнажила меч, сделав его своим посредником в проведении магии. Клинок пронёсся, отсекая границы выбранного ею пространства. Мелькнули, как россыпь цветов, закружившиеся яркие одеяния, сопровождая своими сочными красками её танец с мечом. Цзао Ваньцинь смотрел внимательно, улавливая каждое движение тела и души. А затем легко вступил в её танец, повторяя его рисунок, но выступая в роли её тени, а не её противника.       — Хотела бы я сражаться с тобой плечом к плечу, — вздохнула Юй Шаоюнь, когда последний высверк клинка замер, утих ветер, поднятый её представлением, и замирающим эхом застыл Цзао Ваньцинь за её спиной, копируя её позу.       Оставаясь действующим членом заклинательского ордена, она бывала вовлечена в разнообразные схватки, начиная от ночных охот и заканчивая вооружёнными военными столкновениями орденов довольно часто, но в очень немногих из её сражений Цзао Ваньцинь мог бы составить ей компанию. Последний раз они дрались вместе, оберегая того, кто был очень близко связан с их общим секретом.       Надрывные, пронзительные, монотонные голоса людей-птиц, певших песню обречённых, становились всё громче, и сопротивляться их разрушительным вибрациям становилось всё труднее, но заклинатели не сдавались. В яростном танце сверкал грозовой молнией искрящийся кнут, возникали тут и там упругие барьеры, тяжёлыми ударами сотрясал землю огромный двуручный меч, говоривший, казалось, с плотью самой земли. Убедившись, что тварей не удастся одолеть быстро и безболезненно, Цзао Ваньцинь призвал Чанъюэ, и ритм её аккордов разрушил мелодию завывания людей-птиц, сломав её воздействие, разбив на отталкивающе-неверные ноты. Сменив убийственную гармонию своих голосов на отвратительные визгливые крики, твари наконец начали пикировать с высоты, нападая на заклинателей и вступая с ними в ближний бой. Их лица, так похожие на человеческие, и в то же время настолько иные, чтобы становилось омерзительно-тянуще смотреть в их глаза с вертикальными зрачками, были полны ярости, не имевшей ничего общего с той, что поднимается в сердцах людей. Жёлтые взгляды, фосфоресцирующие в темноте, как огни светлячков, мелькающие тут и там, помогали сражающимся заклинателям определить цель. Перья сильных крыльев падали, окроплённые брызгами крови, устилая землю грязным ковром.  Встретившись с мечами заклинателей, неспособные больше сводить с ума своим пением, являвшимся их основным оружием, люди-птицы стали беспомощны, как бывают беспомощны простые солдаты, не обладающие магией, перед заклинателями, способными подчинять себе течение энергий мира. Цзао Ваньцинь и его спутники, тем не менее, истребляли тварей безо всякой жалости, а Чанъюэ продолжала звучать, сводя их с ума подобно тому, как их собственные песни лишали разума случайных путников, набредших на убежище обитавшего среди скал племени пернатых монстров и ставших их пищей.       Покончив с врагами, Цзао Ваньцинь, Жунгао и Юй Шаоюнь бросились к скале, с которой пикировали люди-птицы. За ослабленными песней обречённых остатками тающего барьера лежал, скорчившись, мужчина, изо всех сил прикрывавший уши маленькому мальчику. Древний заклинатель склонился над вздрагивающим человеком, впуская в него свою духовную силу и стараясь разобраться, не ранен ли он и тот, кого он пытался защитить. Прислушавшись к току энергий в телах исследуемых, он обернулся к своим спутникам.       — Они напуганы и измотаны, но в порядке, — сообщил он, и морщинка между бровей Юй Шаоюнь разгладилась.        Наложив поддерживающие и успокаивающие чары на оказавшихся волей случая в неподходящем месте жителей деревни своей заповедной горы, Цзао Ваньцинь протянул руку, чтобы помочь мужчине подняться. Взгляд спасённого приобретал всё большую осмысленность, страх отступал. Мальчик тоже поднялся на ноги, потирая уши, покрасневшие от неосторожного давления крепких рук отца. Мужчина поклонился, выражая свою благодарность, и ребёнок последовал его примеру. Когда заклинатели сопроводили невольно пострадавших домой, Юй Шаоюнь задержалась в деревне, оставив Цзао Ваньциню и Жунгао обсуждать между собой подробности произошедшей схватки и её причины.       — Как они? — поинтересовался древний заклинатель, заваривая чай возвратившейся заклинательнице.       — С ними всё будет хорошо, — ответила она голосом, в котором сквозили нотки усталости. — И Ляо Цэнь окончательно решил, что не будет идти по пути самосовершенствования заклинателя.       Цзао Ваньцинь кивнул, выражая понимание её сожаления. Та часть истории заклинательницы, в которой он был замешан, в чём-то перекликалась с его собственными прошлыми переживаниями. Юй Шаоюнь как одна из наследниц сильного клана не могла позволить своей репутации погибнуть, когда она была ещё совсем юной, поэтому она никому не рассказала о том, что произошло с ней во время одной из оставивших серьёзный отпечаток в её памяти неосторожных прогулок. И было слишком поздно что-либо предпринимать, когда неопытная молодая девушка сообразила, что, помимо моральных травм и физической боли результатом встречи с группой разбойников, которым она не сумела оказать должного сопротивления в силу отсутствия достаточного опыта сражений, стала зародившаяся в ней новая жизнь. Деревенька на заповедной горе, в основании которой она принимала непосредственное участие, показалась ей весьма подходящим местом, чтобы дать приют рождённому младенцу, а местная жительница, которой она оказала большую помощь и с которой её связали дружеские отношения, вполне подходящим кандидатом в няньки для воспитания малыша.Несмотря на благородные порывы юной души Юй Шаоюнь, материнских чувств новорожденный в ней не будил, а привести его в орден не только означало бы для неё публичное признание позора собственного поражения в неприятной схватке с бандитами, о которой она вспоминала с содроганием, но и весьма отрицательно сказалось бы на её заклинательской карьере. Поэтому она оставила ребёнка в надёжных руках заботливой крестьянки, вернувшись к своим обязанностям как одной из наследниц именитого ордена, и лишь иногда наведывалась на гору навестить малыша. Как некогда сын Цзао Ваньциня, ребёнок Юй Шаоюнь не проявлял ни интереса, ни способностей к заклинательству, но это не мешало матери интересоваться время от времени его судьбой. С одним из детей второго поколения всё обстояло несколько иначе. Ляо Цэнь не обладал высоким уровнем духовных сил, но всё же ощущал магию и был способен, при должном воспитании и обучении, стать настоящим заклинателем. Когда Юй Шаоюнь узнала об этом, она заинтересовалась возможностью обучения мальчика, но не смогла найти к нему подход, чтобы убедить его уделять больше времени магическим практикам, чем повседневной деревенской жизни. И причиной тому было не только и не столько отсутствие интереса к магии, которая была для него одновременно загадочной и близкой, как для всех обитателей заповедной горы, сколько куда более яркий интерес к своим товарищам. Ляо Цэнь не желал менять друзей своих детских игр на неизвестных адептов каких-то заклинательских орденов и тем более не желал жертвовать временем, проведённом в играх с ними, в пользу тренировок. Впоследствии, когда юность разбудила в нём романтические чувства в придачу к товарищеским, он и подавно стал относиться к занятиям без рвения, потому, не обладая от природы исключительными талантами, несмотря на то, что с ним занимались неплохие учителя, не сформировал золотое ядро к тому моменту, когда ему не повезло оказаться на скале людей-птиц и потревожить их покой. Встретившись же лицом к лицу с опасностью, молодой человек окончательно решил, что такая жизнь, полная сражений, риска, не подходит ему, тем более, что он успел уже обзавестись собственной семьёй и потомством, и они нуждались в нём вовсе не в качестве заклинателя с разящим тварей мечом. Юй Шаоюнь не представляла, как можно отказываться от возможностей, которые дарит путь самосовершенствования, в пользу тихого семейного счастья, и не могла не осуждать внутренне выбор своего внука, но также не могла и сделать выбор за него.       — Может быть, однажды мы ещё будем на одной стороне в сражении, которое найдёт нас, — ответил своей гостье древний заклинатель. — Проводить тебя до деревни?       — Буду рада твоей компании, — кивнула заклинательница, и они продолжили беседу о магии по пути к домику, где доживал свой век пожилой уже несостоявшийся заклинатель, внук вечно юной красавицы из ордена Юй.       Сюэ Ян возник рядом с Цзао Ваньцинем, когда тот, расставшись с Юй Шаоюнь на окраине деревушки, раздумывал о том, навестить ли и ему кое-кого из местных жителей или отправиться домой, где его тоже ждало немало интересных занятий. Поймав взгляд древнего заклинателя, загоревшийся теплом, некромант выхватил меч, приглашая своего покровителя размяться и намекая, что, уделяя время своей гостье, тот несколько пренебрегает их ежедневными совместными тренировками. Цзао Ваньцинь кивнул, принимая приглашение, и Цэян наполнился его силой за мгновение до того, как звонко столкнулся со стремительно налетевшим на него тёмным силуэтом Цзянцзая. Сюэ Ян нападал со свойственной ему яростью, и Цзао Ваньцинь отражал его удары, легко подстраиваясь под его ритм и машинально выбирая наиболее подходящий для того, чтобы дать мальчишке выпустить злость, стиль боя. Направленный поток тёмной энергии, неожиданной волной окативший древнего заклинателя, заставил вспыхнуть ответным ударом защищавший того барьер, призванный противостоять тьме, слишком ярко, и Сюэ Ян поспешно отпрыгнул прочь, не желая быть задетым этой болезненной вспышкой. Он чуть не выкрикнул, что это нечестно, но затем лишь усмехнулся, понимая, что его собственная атака первой нарушила установленные для их тренировочных поединков правила, и сосредоточился на том, чтобы блокировать удары начавшего наступать на него древнего заклинателя.       —Ты чего такой ретивый сегодня? — спросил Цзао Ваньцинь, неожиданно сильным ударом слева выбивая Цзянцзай из рук некроманта.       Сюэ Ян попытался отпрыгнуть, одновременно призывая меч обратно к себе, но был поймал в полузахват-полуобъятия, а устремившийся к нему клинок завис, остановленный неизвестно когда выставленным древним заклинателем барьером.       — Что-то не так с работой печати или ты не можешь найти себе подходящих жертв для каких-нибудь тёмных экспериментов? — продолжил расспрашивать Цзао Ваньцинь.       Некромант, сжав зубы, попытался вырваться из цепко держащих его рук, нанёс наугад удар по лодыжке, попытавшись заставить древнего заклинателя на мгновение потерять равновесие, но тот даже не поморщился, как будто не почувствовал весьма весомого прикосновения сапога.       — Да не проблема их найти, только ты вечно меня пытаешься убедить этого не делать, —сказал он, не прекращая попыток высвободиться. — А Инь Ху Фу нужно больше простора, чем кучка деревенских обывателей. И вообще, не в этом дело.       — А в чём же? — поинтересовался Цзао Ваньцинь, отпуская мальчишку так резко, что тот пошатнулся, прежде чем пружинисто отскочить за щит, отделявший его от Цзянцзая, одновременно давая Фэньцзэ команду выскользнуть из ножен.       — Ни в чём, наверно, просто энергию девать некуда, пока ты пропадаешь со своей заклинательницей, а Сюань Фэн в отлучке, и потренироваться особо не с кем, — ответил он, налетая на древнего заклинателя и вновь пытаясь вовлечь его в танец с мечами.       Цзао Ваньцинь поражённо застыл, не переставая, впрочем, исправно и споро перемещать руку, в которой держал меч, блокируя новую серию несдержанных атак Сюэ Яна, в которых тот попеременно пытался его поразить то одним, то другим из своих клинков.       — Ты что, ревнуешь? — спросил он, когда мальчишка был достаточно близко, чтобы расслышать слова, произнесённые тихо и задумчиво.       — Вот ещё! — выплюнул Сюэ Ян, тут же отлетая прочь, чтобы вернуться для новой атаки, в которой не преминул использовать одновременно оба меча. Вспышка щита показала, что ему удалось наконец-то задеть противника. — Мне тоже нравятся своенравные красотки вроде этой твоей, в синем. Хотя, ей наверняка лет пятьсот, как всем твоим дружкам, так что для меня она старовата. А тебе какие женщины нравятся?       Цзао Ваньцинь рассмеялся, почти забыв о том, что на него всё ещё нападают. Когда их схватка закончилась, он, давая некроманту отдышаться и наладить ток энергии, рассказал ему о своих разнообразных предпочтениях и вкусах.       Юй Шаоюнь вернулась лишь под вечер, проведя день в долгих беседах с ЛяоЦэнем.       —Как он? — спросил Цзао Ваньцинь, так и не пообщавшийся сегодня с жителями деревни.       Заклинательница рассеянно погладила рукоять меча у пояса, будто задумавшись о том, какие слова подобрать для ответа.       — Мне кажется, ему одиноко, — ответила она наконец. — Он так живо откликался на мои расспросы о том, как поживают его дети и внуки и как сложились их судьбы, так долго рассказывал о них и расспрашивал обо мне, как никогда прежде. Цзао Ваньцинь, ты никогда не задумывался об этом странном ощущении...       Юй Шаоюнь смолкла, как будто сожалея о сказанном и не желая продолжать.       — Когда те, кого ты знала ещё детьми, становятся будто бы старше тебя? — спросил древний заклинатель с тихой улыбкой.       Юй Шаоюнь кивнула, опуская взгляд, как будто веки могли скрыть молнии, бродящие в глубине её тёмных глаз с фиолетовым отливом грозового неба.       — Ты привыкнешь, если будешь обращать на них больше внимания, — успокаивающе сказал он. — Представляешь, как это будет выглядеть, когда пройдёт ещё пара сотен лет, и ты обретёшь бессмертие?       В его голосе засияли огоньки веселья, и Юй Шаоюнь, ловя исходящую от древнего заклинателя энергетику, отпустила прикоснувшуюся к ней грусть, позволяя ей раствориться в потоках ночного воздуха, струящихся внутрь трапезной сквозь раскрытое настежь окно.       Наутро Цзао Ваньцинь снова сопровождал заклинательницу в спокойной прогулке по живописным местам заповедной горы, разделяя с ней погружение в медитативные и магические практики, однако к часу утренней тренировки успел вернуться на поле, где встретился с Сюэ Яном, лучившимся сегодня каким-то злорадным весельем и задававшим странные вопросы.       —"Какие женщины тебе нравятся?", "Чего бы ты хотел от хорошей служанки?" Ты что, хочешь подарить мне ходячий труп для сексуальных утех? — спросил в конце концов Цзао Ваньцинь, догадавшись в чём дело.       — Кажется, сюрприза не будет, — насупился Сюэ Ян.       — Да отчего же, — махнул рукой Цзао Ваньцинь. — Только язык ей не отрезай.       — Это ещё почему? — удивился некромант.       — Без него она будет кричать совсем не сексуально. Ходячие мертвецы вообще умеют сексуально стонать?       — Никогда не проверял, — озадаченно сказал Сюэ Ян. — Я поработаю над этим! Рад, что тебе понравилась моя идея.       После полудня некромант пропал из виду, оставляя Цзао Ваньциня в контакте с его гостьей. Потянувшись к ауре его пропуска, древний заклинатель отметил, что Сюэ Ян покинул территорию заповедной горы, охраняемую защитным барьером. Юй Шаоюнь отправилась на новую встречу с Ляо Цэнем. Древний заклинатель не дождался её и, завершив свои немногочисленные встречи в деревне, направился к себе, почувствовав, что мальчишка уже вернулся.       Мёртвая девочка вошла в комнату уверенным и почти грациозным шагом. Застывшие, будто мраморные, черты её бледного лица были совершенно идеальными, без малейшего изъяна. Мёртвые глаза смотрели бесстрастно и покорно. Встретившись с этим взглядом, Цзао Ваньцинь вздрогнул. Также мёртво на него когда-то смотрела Цунь Фэйлунь, и тогда он ещё не знал, что так смотрят те, кто уже умер. Следивший за реакцией древнего заклинателя Сюэ Ян слегка нахмурился.       — Если она тебе не нравится, я тебе сделаю другую.       — Помолчи, мы ещё даже не познакомились, — сказал он, осторожно приближаясь к своей гостье, наряжённой в синий шёлк.       — Постараюсь не очень мешать, — ухмыльнулся некромант, усаживаясь поудобнее на циновке возле двери.       Цзао Ваньцинь коснулся пальцев мёртвой девушки, осторожно ощупывая её мышцы, довольно подвижные для мертвеца, проводя подушечками по длинным острым ногтям восставшего трупа. Девушка не шевелилась, никак не реагировала на прикосновение, оставаясь безучастной. Древний заклинатель провёл рукой по тёмным линиям на её шее, повторяя едва уловимым движением их рисунок. Сюэ Ян наблюдал за этими осторожными касаниями с интересом, но понемногу начинал скучать. Когда Цзао Ваньцинь в очередной раз мягко потрогал ладонь мёртвой, она сжала его пальцы в своих, заставив вздрогнуть. Некромант едва заметно улыбнулся уголком губ. Древний заклинатель не смотрел на него, он по-прежнему вглядывался в мёртвые тусклые глаза своего подарка, осторожно пытаясь общаться с девушкой, как с тварью или зверем. Коснулся сухих холодных губ, заставив приоткрыть рот и оскалиться, показывая крепкие ровные зубы. Обошёл вокруг неё, положив руку ей на талию. Девушка обернулась к нему, протянула руки, обняла за шею, прижалась — без желания, без эмоций. Цзао Ваньцинь перевёл наконец взгляд на Сюэ Яна.       — Ты научил её кричать от страсти? — спросил он холодно.       — А ты проверь, — усмехнулся некромант.       Цзао Ваньцинь опустил руки на ягодицы девушки и сжал их. Мёртвая вскрикнула отрывисто и жутко. Заклинатель удовлетворённо кивнул.       — Что ещё она умеет?       — Ну, она может за тебя драться, если понадобится, хотя я не представляю, зачем. И вообще довольно сообразительная. Если тебе понадобится что-то конкретное, с чем она не справится, я ей объясню.       — То есть она может функционировать без твоего управления.       — Ага.        — Но разговаривать не умеет?  — уточнил древний заклинатель.       — Не умеет, но слова понимает,   — пояснил Сюэ Ян.       Цзао Ваньцинь бросил девушке вскользь:       — Раздевайся.       Мёртвая склонила голову и принялась расстёгивать платье, которое соскользнуло с её стройной сухой фигуры с лёгким шелестом. Цзао Ваньцинь принялся рассматривать её жадно, изучая рисунок тёмных линий, похожих на татуировки, покрывающих её тело.       — Очень красиво, — сказал он, разрывая замершее в тишине оцепенение.       Затем подошёл к Сюэ Яну, как будто с облегчением сцепляясь с его живыми подвижными глазами взглядом, в котором ещё плескалась завороженная отрешённость где-то на дне.       — Спасибо, — сказал он тихо. — Мне понравился твой подарок. Я назову её Луньнянь.       — Надеюсь, она изменит твоё мнение о моих питомцах, — сказал Сюэ Ян с улыбкой.       Цзао Ваньцинь велел девушке снова облачиться в одежды, а затем сказал следовать за ним. Сюэ Ян проводил их взглядом, а потом тоже вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Некоторое время спустя он не удержался от того, чтобы пустить частичку своего сознания потечь по нити тьмы, связывающей его с подаренной девушкой, и подсмотреть, что видят её глаза. Вокруг было темно, но откуда-то струился тихий блеск, в котором Сюэ Ян узнал трепет лучей ожерелья Даина, а затем смог различить и другие артефакты, блестящие в темноте хранилища. Перед мёртвой девушкой трепетал струящийся лёгкий барьер. Древнего заклинателя рядом не было. Некромант дал своей подопечной команду пройти сквозь барьер, но тот обжёг и марионетку, и кукловода неприятной вспышкой боли. "Только и мечтает посадить кого-то в клетку", — с досадой подумал Сюэ Ян, но не стал предпринимать новых попыток вызволить Луньнянь из сокровищницы. В конце концов, раз он её подарил, Ваньцинь может делать с ней, что захочет, а каким он представлял её прямое использование, совершенно неважно.        Цзао Ваньцинь вернулся к своей гостье, чтобы проститься с ней прежде, чем она исчезнет в закатных лучах.       — Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем мы увидимся? — спросила Юй Шаоюнь без тени грусти или сожаления.       Цзао Ваньцинь пожал плечами.       — Я всегда рад твоим визитам, сколько бы десятилетий ни отделяли их друг от друга, — ответил он. — Пусть путь твой будет лёгким и стремительным, как вспышки твоего кнута.       Юй Шаоюнь кивнула.       — И таким же опасным, — добавила она с улыбкой.        После этой небольшой передышки на заповедной горе её ждала славная охота. Попрощавшись с древним заклинателем у границы огороженной территории, она вскочила на свой меч и унеслась прочь. Проводив её взглядом, Цзао Ваньцинь вернулся к себе. На постели вольготно развалился Сюэ Ян, встретивший его довольной улыбкой.       — Рассказывай, как тебе удалось напакостить сегодня и где ты раздобыл образец такой совершенной красоты, — обратился он к некроманту, устраиваясь рядом с ним.       — А вдруг я был хорошим и ничего не натворил? — спросил юноша, делая самое невинное в мире выражение лица.       — Тогда ты не был бы таким довольным, — констатировал Цзао Ваньцинь, глядя на него внимательно и выжидающе.       — Всё-то ты знаешь, — без тени раскаянья ответил Сюэ Ян и неохотно начал свой рассказ.