Скорбь океана

      Иногда Сюэ Яну казалось, что его жизнь началась тогда, когда он лежал в лихорадочном бреду, баюкая раздробленную кисть. Что до этого он будто бы был неполным, ненастоящим, а вот теперь всё встало на свои места. Или наоборот, вышло из пазов настолько, что возможности возврата уже не было. Иногда он думал, что родился вместе со своей ненавистью и жаждой мести, которые так бережно и любовно лелеял в своей душе до тех пор, пока не смог вернуть все долги.       Когда повозка богатого господина, имени которого он не знал, проехалась по его пальцам, ему не было страшно. Но было очень больно. Так больно, что уже не было слёз, чтобы плакать, но связки ещё растягивались, чтобы надрывно кричать.       Больно было ещё многие дни после этого. Мальчик долго лежал в пыли после того как отполз с проезжей дороги, заходясь стонами, теряя кровь. Потом он всё же встал, обмотал руку всё равно почти оторванной проехавшими по ней колёсами повозки тряпкой, которая раньше была вроде как частью одежды, и поплёлся прочь.        - Хрень какая, - сказал Жу Сэнь, обнаруживший его в одной из подворотен, где Сюэ Ян отсиживался, периодически теряя сознание от боли и слабости, но затем неизменно приходя в себя с приступом боли. - Тебе к лекарю надо.       Сюэ Ян поморщился, потому что приятель болезненно коснулся превращённой в кровавое месиво кисти.        - Кому я нахрен сдался, мне же нечем заплатить.        - Разберёмся, - буркнул Жу Сэнь.        И отвёл к лекарю.        - Помнишь, ты мне задолжал? - спросил он у мальчишки, прислуживавшего в доме медика. - Договорись со своим хозяином, чтоб он помог моему товарищу, и больше не будешь должен.       Мальчишка бросил взгляд на окровавленную тряпку, потом заглянул в серьёзные глаза Жу Сэня и кивнул.       Лекарь посадил мальчишку на лавку, размотал тряпьё, взглянул на его руку, отошёл ненадолго куда-то вглубь комнаты, а потом поднёс к губам Сюэ Яна тёплую кружку с терпким отваром. Ребёнок посмотрел на него недоверчиво, но всё же сделал несколько осторожных глотков. Потом устал и откинулся назад, тяжело опираясь спиной о стену. Немного посидев так, он почувствовал, как его сознание заволакивает дымка, и в голове начали клубиться невнятные образы терпких тёмных снов.       Боль отступила только когда свет окончательно померк перед его глазами.       Придя в себя, Сюэ Ян некоторое время не мог понять, где он находится, и реальность не вставала на место до тех пор, пока сквозь дымку, оставленную снотворным, не проклюнулись воспоминания о недавних событиях. В груди так неприятно защемило, что он чуть было не поддался искушению провалиться обратно в забытье. На мальчика навалилось острое ощущение несправедливости, не дававшее покоя. Однако саднящая боль в руке не дала ему снова уснуть. Он поднёс перебинтованную руку к лицу, чтобы рассмотреть её, но многослойная повязка давала не слишком много возможностей оценить повреждения. Он встал с незнакомой циновки, на которой лежал, заботливо укрытый кем-то шерстяным одеялом, осмотрел комнату, в которой находился, сделал вывод, что всё ещё находится в домике лекаря, и отправился поискать хозяина. В общей комнате хлопотал тот самый мальчишка, который должен был договориться с медиком о помощи.        - А, ты проснулся, - поприветствовал тот Сюэ Яна. - Мастер просил передать тебе, чтобы ты берёг руку и зашёл к нему через неделю.       Сюэ Ян кивнул. В его голове непривычно роились мысли, и их течение снова и снова болезненно задевало недавно родившуюся обиду на встреченного богатея-обманщика, на его недруга, на хозяина таверны, на весь мир. О чём бы он ни пытался думать, щемящее чувство возвращалось снова и снова, и оно было сильнее боли от покрывавших тело синяков и раненой руки, назойливее просыпающегося тянущего чувства голода в животе. Чтобы хоть как-то отвлечься, он пошёл к торговым рядам в надежде раздобыть что-нибудь съестное, и уже нацелился было спереть пару ароматных пирожков у не слишком расторопного булочника, когда вдруг понял, что без левой руки незаметно проявлять ловкость будет значительно труднее, чем прежде. Поэтому он отправился к ящикам с отбросами, где всегда было, чем поживиться, и перекусил нетронутыми порчей бочками гнилых овощей, валявшихся в них вонючей кучей, облепленной мухами. А его обидчик тем временем наверняка где-то до отвала нажирался пирожными. Это не давало Сюэ Яну покоя.       На улицы спускался вечер, честные труженики начинали собираться по домам на ночлег, становилось тише, начинали мелькать тут и там праздные бездельники и тенями скользящие в сумерках подозрительные личности, обделывавшие свои незаконные дела под покровом темноты. Сюэ Ян решил устроиться на ночлег в недавно облюбованной им конюшне, куда, как он знал, до рассвета вряд ли кто-то наведается, потому что спать прямо на улице было холодновато, но спать не хотелось. Он всматривался в темноту, и ему казалось, что он различает в ней неуловимое движение, чем-то похожее на туманное скольжение духов среди лесных трав. Эти образы не пугали, зато позволяли отвлечься. Он протянул здоровую руку перед собой и попробовал поймать пальцами едва различимую струйку какого-то зыбкого тумана, но она упорхнула, пройдя сквозь пальцы. Всхрапнула засыпающая лошадь, воспрянула, будто страшилась чего-то. В сарае стало холоднее, наверное, где-то между досками пробрался сквозняк с улицы, ветром пригладив сено на полу. Сюэ Ян поплотнее закутался в своё не слишком тёплое одеяние, открыл глаза ещё шире, как будто от этого в самом деле можно было лучше видеть в темноте. Лошадь заржала по-настоящему испуганно, а затем едва мерцавший до этого тёмный туман вдруг сгустился и сложился во вполне оформленный силуэт человека. Тот посмотрел на пристроившегося в уголке беспризорника белыми глазами и издал леденящий стон, похожий на скрип несмазанной двери.        - Пошёл вон, - зло прошептал ему Сюэ Ян. - Сегодня это моё место.       Призрак из чёрного тумана завыл ещё более зловеще, и Сюэ Ян как следует плюнул в его сторону. Вторженец завыл как-то обиженно и метнулся к плохо заколоченному окну, выскальзывая наружу. После его ухода постепенно снова стало теплее.       Довольный, что прогнал незваного гостя, Сюэ Ян пригрелся и всё же смог уснуть.        - Слышал новости? - спросила Сюэ Яна Лай Хань, с которой они вместе грелись у костра в подворотне. - Мне То Цзы рассказал, какие-то богатеи придумали открыть у нас школу, где будут учить бесплатно.       Они были одни, поэтому Сюэ Ян, не стесняясь, швырял свой шикарный ножик в землю, выбирая точку, куда попасть. Поаплодировав своему особенно удачному броску, он обернулся к приятельнице и спросил:        - Нам-то до этого что?        - Говорят, там учеников будут кормить обедом, вот что, - ответила девочка с мечтательным видом, как будто этот самый обед был уже у неё в кармане.        - Да ну, бред какой-то. В школах учатся богатые примерные дети, их будут охранять, фиг сопрёшь этот обед.        - А может, мы тоже станем учениками? Платить же не надо.        - Так не бывает, - пожал плечами Сюэ Ян.        Жу Сэнь, появившийся в арке, ведущей во двор, где они сидели, поманил Сюэ Яна, и тот с готовностью вскочил с места. Его рука уже зажила, хотя пальцы совершенно не хотели слушаться. Лекарь уверял, что это пройдёт, но Сюэ Яну в это слабо верилось. И очень жалко было мизинец, который превратился, видать, в такую кашу, что его было уже не восстановить. Сам он не видел, когда бинты снял, пальца уже не хватало.         - Сегодня хороший день, он снова напился вдрызг и, наверное, снова заснёт, - рассказал доверительно Жу Сэнь, с которым они сговорились покончить с его отцом, как только представится такая возможность.       Сюэ Ян улыбнулся недобро. То щемящее чувство, которое так и не покидало его с момента ранения, исчезало, когда он представлял, как своим лучшим в мире ножиком, выигранным у Лай Хань, распорет живот этому уроду, который размозжил голову собственному сыну, что так хорошо умел ладить со зверьём. Может, и был слегка никчёмный, но были же у него и достоинства.        - Он опять у кожевенников в таверне напивался? Не дойдёт до дома, как думаешь?        - Не, - махнул рукой Жу Сэнь, - куда ему. Свалится где-нибудь у обочины и будет там спать несколько часов. Я там недалеко железку из кузни припрятал.       Сюэ Ян уважительно кивнул. Стащить что-то из кузни было задачей не из лёгких - кузнец очень бдительно охранял свою вотчину.       Жу Шай, как и ожидали мальчишки, храпел прямо под открытым небом, найдя себе пристанище возле одного из необитаемых ночью цехов кожевенников. Его неловкая поза вызвала на губах Сюэ Яна усмешку, но, взглянув на лицо товарища, между бровями которого залегла тёмная тень, он поостерёгся хохотать. Плотно сжатые губы Жу Сэня побледнели от сосредоточенности.         - Если правильно перерезать горло, то смерть должна быть довольно быстрой и к тому же он не сможет кричать, - сказал старший мальчик. - Я видел, когда помогал мяснику. Но ты будь на стрёме, если что пойдёт не так.       Не так рисковало пойти буквально всё. Пытаясь пристроиться поудобнее, чтобы нанести удар, Жу Сэнь потревожил сон хмельного отца, и тот открыл мутные глаза, уставившись через темноту на бледное лицо сына. Разумно решив, что он дома, Жу Шай протянул руку и потрепал мальчика по голове.        - А-Сэнь, - пробормотал он. - А-Мань уже пришёл домой?       Рука Жу Сэня со сжатым в ней ножом задрожала. Сюэ Ян нахмурился, приготовившись нанести удар обухом тяжёлого топора, которым вооружился. Плохо, что Жу Сэнь располагался как раз на траектории замаха, придётся бить с менее удобной позиции,а оружие слишком тяжёлое, чтобы им хорошо маневрировать. Сюэ Ян, прикидывая, куда ему лучше сместиться, не вставая с корточек, сделал пару шагов влево.        Тем временем, так и не получив ответа от сына, Жу Шай снова захрапел. На лбу Жу Сэня выступил пот, норовя предательскими каплями сползти на глаза. Сюэ Ян тихонько зашипел, подбадривая товарища не медлить. Тот сжал нож ещё крепче – как оказалось, это было ещё возможно - а затем неловко замахнулся и полоснул пьяницу по шее. Удар получился слабым и не рассёк горло, как надо. Сюэ Ян понял это уже когда увидел, как дрогнула рука Жу Сэня и как тот поспешно отскочил от спящего тела. Мальчик молнией бросился к захрипевшему проснувшемуся Жу Шаю и обрушил топор на его хмельную голову. Он целился в затылок, но как раз в тот момент, когда обух опускался на его голову, мужчина повернулся, и удар пришёлся на прочную лобную кость. Не растерявшись, Сюэ Ян занёс оружие и отрубил Жу Шая вторым ударом - на этот раз в висок. Издав ещё один невнятный хрип, пьяный потерял сознание. Тяжело дышащий и по-прежнему очень бледный Жу Сэнь упал на колени.        - Как ты думаешь, он мёртв? - спросил он у Сюэ Яна прерывистым шёпотом.        Мальчишка пожал плечами. Потом перевёл взгляд на потёки крови, вытекающей из рассечённой шеи, и покачал головой:        - Живой ещё. Кончай его быстрее.       Жу Сэнь казался ужасно растерянным. Он так долго готовился к этому шагу, рассчитывая покончить со всем одним ударом, и теперь, когда удар был нанесён, но ничего и близко не кончилось, он понятия не имел, что ему теперь делать.        - Он же оклемается через какое-то время, - предупреждающе прошептал Сюэ Ян, недовольный тем, что друг медлит. В нём поднималось какое-то незнакомое чувство от вида этой беспомощной жертвы, которую непременно следовало добить, уничтожить как можно быстрее. - Что с тобой такое? Ты решил ему простить смерть брата? И все эти побои, и то, как он обращается с твоей матерью?       При упоминании матери Жу Сэнь подобрался, протянул руку и забрал у Сюэ Яна топор. В нём проступила решимость, как будто он вдруг понял что-то очень важное. Когда он наносил один за другим тяжёлые удары лезвием по горлу, его руки больше не дрожали. А Сюэ Ян с интересом прислушивался к тому, как внутри вспыхивали искры эйфории от ощущения того, как чужая жизнь уходит из оглушённого тела пьяного подонка. Его щёки раскраснелись, а глаза горели. Жу Сэнь, продолжая бить как заведённый, уже начинал казаться ненормальным. Голова почти отделилась от тела, когда Сюэ Ян дёрнул его наконец за рукав.        - Всё уже, - сказал он на неровном выдохе. - Пора сматываться.       Жу Сэнь посмотрел на него отсутствующим взглядом, непонимающе кивнул. Тащить его прочь от тела - отмываться от липкой крови - пришлось за руку. Канава с отходами производства кожевенников никак не подходила для питья, но чтобы отмыть свежую кровь от рук лиц и тряпок, которые они носили, вполне годилась. Топор они тоже отмыли, а потом подсунули обратно в кузню, хватится его хозяин - решит, что сам по неосторожности потерял. Сюэ Ян даже отвёл Жу Сэня в одно из облюбованных им в последнее время мест для ночлега - то самое здание, где собирались открыть школу, по ночам стояло пустым и никем не охранялось. На то, что они оказались там не первыми постояльцами на эту ночь, Сюэ Ян решил не обращать внимания - места хватало всем. Проснувшись утром, Жу Сэнь уже не казался таким отмороженным и самостоятельно решил явиться домой. После этого случая он больше не стремился искать с Сюэ Яном встречи, а случайно сталкиваясь на улице, кивал слишком сухо, чтобы хотелось завязать беседу.       С удивлением слушал Сюэ Ян распространившиеся вскорости по городку слухи о зверском убийстве неумеренно выпивавшего носильщика тяжестей Жу Шая. Он в выбранном способе расправы не находил ничего особенно зверского.       В отличие от того, как поступил с ним тот богатенький урод, прокативший его со сладостями и покалечивший. Или от того, как поступили с ним незадолго до наступления холодов его же собратья по уличной жизни.       Несправедливость и проснувшаяся в мальчике озлобленность на мир как будто исподволь изменила что-то в его поведении. Остатки детской мягкости, желания помогать и отзвуки надежды на чудо истаяли, спрятавшись куда-то глубоко внутрь и окончательно сформировав картину восприятия мира людей как некоей враждебной среды, которой необходимо было противостоять. Сюэ  Ян выживал, как и прежде, придавая немалую значимость тому, чтобы остаться живым, но, когда он не ощущал непосредственной опасности для жизни, его инстинкт самосохранения стал всё чаще давать осечки. Когда его гнали прочь, он не уходил больше, покорно сжав зубы, зачастую благодаря излишней дерзости выигрывая себе несколько лишних сантиметров пространства, но ничуть не реже и получая за своё несвоевременное упрямство хорошую взбучку.       Как-то раз ему случилось стать свидетелем договора о добыче и продаже дурман-травы, которую знающие места ребята в изобилии собирали в лесу, чтобы потом неплохо навариться на продаже её подпольным городским торговцам. Пара мальчишек, добытчиков, были старше его на несколько лет и значительно крупнее и шире в плечах, но это не помешало ему, когда он был замечен, вместо того, чтобы сразу броситься наутёк, начать насмехаться над ними и даже пустить в ход угрозы рассказать об их деятельности кое-кому, кто был бы весьма недоволен конкуренцией с их стороны.Пару дней назад Сюэ Ян как раз имел очередную незапланированную встречу с То Цзы, обладавшего немалым весом среди местной шпаны, и тот предложил ему приглядывать в оба, если что где не так. Случай как раз относился к тому, что могло идти "не так" по мнению одного из предводителей шаек детей улиц. Однако намекать на это потенциальным противникам, которые явно были сильнее, на самом деле не стоило. Излишняя бравада обернулась для Сюэ Яна очень болезненными синяками, резкой до тошноты болью в голове, которой его хорошенько приложили к каменному крылечку находившегося поблизости строения, а также парой порезов, достаточно неглубоких, чтобы затянуться за несколько дней, но причинявших вполне ощутимое неудобство. Что не помешало мальчику нажаловаться То Цзы, как он и обещал, что принесло куда большие увечья его обидчикам. Некоторое время после этого эпизода он вёл себя тихо, но, когда эти события забылись, снова не преминул нарваться на тумаки, которых вполне мог бы избежать.         - Да ты вообще ненормальный, - комментировала его поведение Лай Хань, острый язычок которой всегда держался за зубами, если на её стороне не было достаточно сильного союзника, за чью спину можно при надобности спрятаться.        Сюэ Ян пожимал плечами. Он был совсем не против быть непохожим на этот сумасшедший мир, где болью наказывают в первую очередь тех, на ком нет вины.       В один прекрасный день, прекрасный потому, что наступила оттепель, а ещё потому, что на рынке удалось незаметно стащить хлеб, который даже не успел остыть, Сюэ Ян, проходя мимо дверей недавно открытой наконец школы, увидел, как оттуда гордо вышел Ши Сюй, один из детей улиц, обычно молчаливой тенью ошивавшийся где-то поблизости от То Цзы, и потому считавшийся каким-то там его то ли друганом, то ли помощником. Вид у того был такой, как будто он наелся сладких орехов. То есть сытый и довольный. Сюэ Ян так удивился, увидев одного из тех, кого привык в какой-то степени считать подобными себе, в столь необычной роли, что даже подошёл перекинуться с Ши Сюем парой слов.        - Ты к ним посыльным что ли устроился? - спросил Сюэ Ян с подозрением оглядывая необычно чистый, на его взгляд, но не менее дырявый, чем обычно, наряд товарища. - Приоделся.        - От учеников требуется быть чистыми, - важно произнёс Ши Сюй, как-то высокомерно приосанившись.        - Да ладно, - не поверил Сюэ Ян. - Какой из тебя ученик, ты прикалываешься.       Взгляд мальчика стал ещё более надменным и самоуверенным, как часто бывает у детей, демонстрирующих заслуженное, по их мнению, превосходство.        - Думай как знаешь, - отрезал он и пошёл прочь.       Сюэ Ян догнал его, чтобы расспросить подробнее, и на следующий день, воровато оглядываясь, вошёл в ворота школы, чтобы попроситься на обучение. Не то чтобы он в самом деле хотел учиться, хотя именно так он и сказал разговаривавшей с ним опрятной женщине, благожелательно улыбавшейся беспризорнику, несмотря на свой усталый вид. А вот обед, полагавшийся всем без исключения ученикам, его как раз очень интересовал.        - Через неделю мы будем набирать новую группу, - рассказала женщина, когда Сюэ Ян вежливо ответил на все её вопросы. - Приходи решать задания, и, если справишься, мы тебя запишем.       Задания были совсем не сложные, только глупые какие-то: тут начерти линию, там посчитай. Но, может быть, так и нужно было в обучении, Сюэ Ян понятия не имел. Его немного удивило, что кто-то из явившихся вместе с ним детей улиц, и даже некоторые из ребят из семей, которым тоже зачем-то понадобились бесплатные обеды, с этими бессмысленными головоломками не справились. Однако его результаты были признаны достойными, и он вошёл в число учеников.       Обладая достаточно хорошим слухом и вниманием, а теперь и некоторым количеством интереса к заведению, в котором ему случилось оказаться, Сюэ Ян выяснил, что эта бесплатная школа - придурь какого-то богатенького господина, решившего творить добро и зарабатывать себе добрую судьбу после перерождения таким необычным способом. Ходили также слухи, что некоторые из учеников, о которых можно сделать вывод, что искать их никто не станет, порой пропадают бесследно, но мало ли беспризорников не обладают достаточной смекалкой, чтобы не сгинуть во время холодов, и хватит ли одной, пусть и до краёв заполненной плошки риса на обед, чтобы спастись от голода? Эти пересуды не стоили внимания.       Учёба давалась Сюэ Яну легко, он легко запоминал иероглифы, отлично справлялся со счётом, умел угадывать правильные ответы на вопросы, когда учитель зачитывал вслух фрагменты каких-то нудных умных сочинений, а потом требовал детей поразмыслить над прочитанным. Он считал, что платит за еду, которую ему давали, тем, что осуществляет странную мечту неизвестного добряка, открывшего школу, и не устраивал особенных каверз учителям или соученикам. По крайней мере, пока те ничем его не задевали. А тот мальчишка, из семьи, между прочим, который подкараулил его в коридоре, чтобы попытаться надавать тумаков за то, что его одноклассник с улиц, якобы, корчит из себя умного, сам нарвался на нож. Зачем было подходить так близко. И учительница, которая себе позволила на него накричать, могла бы и не убегать в слезах, когда обнаружила, что все посмеиваются над тем, что некоторые части её тела выставлены на всеобщее обозрение благодаря очень удачному разрезу на одеждах. Кто бы мог подумать, что к этому может быть как-то причастен хорошенький мальчик с доброй и открытой улыбкой на всё лицо?       Спустя несколько недель примерного посещения уроков Сюэ Яну разрешили оставаться на ночлег в здании школы, в специальной комнате, где были разложены циновки, на которых спали те, кому некуда было идти. Жизнь налаживалась, и ещё одна зима была пережита благополучно. Когда её холодное дыхание уже согревалось потихоньку настойчивыми поцелуями весенних ветров, Сюэ Яна пригласили на встречу с самим распорядителем школы. Когда мальчик вошёл, тот сам закрыл за ним дверь,отсекая их от внешнего мира. Сюэ Ян почувствовал лёгкое беспокойство и на всякий случай осмотрел комнату, найдя глазами окно и оценив расстояние, отделявшее его от земли. Определив, что, если проскочить быстро, можно выпрыгнуть, он немного успокоился. Слишком уж странно бегали глазки этого богатея, от таких сладостей ждать не стоит, это мальчик уже прекрасно знал. Распорядитель спрашивал о какой-то ерунде, вроде того, нравится ли Сюэ Яну учиться, хорошо ли его кормят, стала ли его жизнь лучше, когда он поступил в школу. Сюэ Ян примерно и вежливо отвечал утвердительно на глупые вопросы, ожидая, когда уже этот неприятный человек доберётся до сути.        - Мы предлагаем некоторым из наших учеников место в другой школе, где уровень обучения выше, - сказал, наконец, распорядитель тоном, которым повторяют заученные фразы уличные торговцы или проповедники.       Видимо, он уже много кому это говорил. Сюэ Ян на всякий случай посмотрел на него непонимающе.         - Мне и тут нравится, - заявил он.        - Вот и отлично, но у тебя же большое будущее, разве стоит упускать свой шанс на другую жизнь? Разве ты не хотел бы в будущем иметь свой дом, хозяйство, даже слуг?       Сюэ Ян не удержался от усмешки, но она получилась достаточно похожей на мечтательную улыбку, чтобы распорядитель подумал, что всё в порядке. Расслабившись и продолжить разглагольствовать о том, какие блага ждут мальчика в той неведомой школе в другом городе, распорядитель неуловимо изменился. Повеяло от него чем-то очень знакомым. Сюэ Ян присмотрелся внимательнее, пытаясь разобраться, что же произошло, и понял, где он испытывал похожее ощущение. От человека перед ним веяло холодной тьмой, которая приходила к нему в неясных снах и которая сочилась из призрака, которого он прогнал однажды со своего места ночлега. Мальчик даже сощурился, пытаясь разглядеть тёмную дымку, которая непременно должна была окутывать распорядителя, и ему показалось, что он смог её увидеть, но не туманом, а скорее лентами, тянущимися от его собеседника куда-то вдаль. Он попробовал незаметно прикоснуться к такой ленточке, парившей совсем рядом с ним, но та поспешно скользнула в сторону, как будто не желая, чтобы её трогали. Речь распорядителя тем временем сводилась к тому, что прямо сейчас Сюэ Яну стоит отправиться с его помощниками в другое место, где ему непременно будет очень хорошо.       Очень кстати пришли в голову истории о пропадавших без вести учениках. Мальчик улыбнулся как можно доверчивее и спросил:        - А как же мои друзья и моя собака?        - Какая собака? - спросил сбитый с толку неожиданным возражением распорядитель.        Ленты тьмы вокруг него натянулись напряжённо.        - Гоусю, мой пёс, мы с ним вместе ходим гулять, - уточнил Сюэ Ян с самым невинным в мире видом.       У него не было привычки давать клички знакомым собакам или испытывать к ним какую-то особенную привязанность, но, увидев замешательство собеседника, он продолжил гнуть свою линию:        - Не хочу уезжать без него.       Распорядитель улыбнулся и ответил:        - Твой пёс непременно присоединится к тебе. Нужно будет только хорошенько его описать и рассказать, где его найти.       Он махнул рукой в сторону двери, и замок на ней щёлкнул, а затем она распахнулась. Сюэ Ян, пользуясь возможностью, вышел было прочь, но у дверей его уже поджидали. Мальчик попытался дать стрекача, но сильная рука перехватила его поперёк туловища, а другая плотно зажала ему рот. Сюэ Ян попробовал вывернуться, но держали крепко. Эти двое явно привыкли иметь дело с мальчишками его комплекции. Его потащили наружу какими-то неизвестными коридорами, а потом погрузили в повозку, где уже сидели трое других мальчишек. В повозке было темно, а он не успел разглядеть их лиц, пока света от открывшейся дверцы было достаточно. Внутри стоял какой-то удушливый незнакомый запах. Один из сопровождающих устроился рядом, по-прежнему держа рот мальчика плотно зажатым. Недолгое время спустя повозка тронулась. Когда назойливая рука оторвалась наконец от его лица, Сюэ Ян осторожно попытался отодвинуться от того, кто притащил его сюда, но почувствовал,что его движения скованы и его очень сильно клонит сон. Он попытался дышать глубже, сопротивляясь сонливости, но лишь вдохнул больше дурманящего аромата, заполнявшего пространство вокруг, и соскользнул в тяжёлый сон.       Когда он пришёл в себя, вокруг по-прежнему было темно, но ничем неприятным уже не пахло. Где-то вдалеке слышались голоса и звуки капающей воды. Попытка пошевелиться дала понять, что тело плотно перехвачено верёвками. Голоса стали приближаться, но вскоре смолкли и остались только шаги. В руках у одного из подошедших людей была свеча, в неровном свете которой Сюэ Ян смог разглядеть каменные стены вокруг и неприветливые лица своих тюремщиков. Он попробовал нащупать, при нём ли ещё нож, чтобы хотя бы полоснуть по этим постным рожам напоследок, но не смог добраться до кармашка, где тот был спрятан.        - Если ты будешь себя хорошо вести, мы тебя развяжем, - сообщил один из мужчин.       Сюэ Ян кивнул, соглашаясь. Когда он смог приподняться, голова закружилась.        Пленители дали ему время восстановить равновесие, а затем пригласили пройти с ними, участливо поддерживая. По мере того как они приближались к тому месту, куда его вели, Сюэ Ян всё острее чувствовал сгущение знакомого тёмного тумана вокруг. Наконец его втолкнули в какое-то тесное помещение и захлопнули за ним дверь. Наверху камеры, в которой он оказался, находилась решётка, впускавшая в этот каменный колодец солнечный свет. Когда глаза пришли в норму и приспособились к неожиданной яркости, взгляд Сюэ Яна встретился со взглядом обитателя колодца. Глаза твари были внимательными и яркими, но читалась в них какая-то усталость. На чёрном фоне выделялись рыжие вертикальные зрачки.       Зеленоватая чешуя казалась потускневшей, и весь облик твари, понуро сидевшей в углу, выдавал, что она слишком долго была без движения.        - Так ты тоже пленник, - присвистнул Сюэ Ян, проникаясь сочувствием к запертому в колодце диковинному ящеру.        Тварь приоткрыла удлинённые челюсти и облизнулась. Сюэ Ян приблизился к ней без страха, осторожно протянул руку, глядя вопросительно. Ящер моргнул, и мальчик погладил его по морде, вкладывая в прикосновение доступную ему доброжелательность. Присмотревшись, он обнаружил, что трёхпалые короткие, но сильные лапы чудовища перехвачены цепями, а вокруг шеи намотана какая-то широкая лента, также мешавшая передвигаться. Мальчик потянулся, чтобы коснуться её, но ящер предупреждающе оскалился.        - Это что, твоё? - спросил Сюэ Ян, указывая на своеобразный шарфик. - Он тебе нравится?       Ящер рыкнул, выражая несогласие.        - Он опасен для меня? - спросил Сюэ Ян, сам того не понимая, вместе со словами транслируя разумной твари эмоциональный настрой, который позволял им понимать друг друга.       Обитатель колодца согласился, но как-то неуверенно.        - Давай я всё-таки посмотрю, - предложил он, снова протягивая руки к ленте.       Тварь отвернула морду с выражением неохотного непротивления. Мальчик коснулся ткани настороженно, готовый в любой момент отдёрнуть руку. На ленте проступила вязь магических узоров, лёгким свечением предостерегая. Сюэ Ян провёл пальцем поэтому узору, пытаясь разобрать, что за предупреждения он выдаёт. Его пальцы не обожгло, не ударило никаким разрядом, и даже вязь надписей на неведомом языке перестала светиться, как будто успокоившись. Мальчик внимательно осмотрел ленту по всей длине и нашёл стык ткани с несложной застёжкой, которая находилась, однако, вне досягаемости для когтей или зубов самого ящера. Ребёнок расстегнул ленту и снял её с шеи пленённой твари. Та вскрикнула торжествующе, забила когтями по каменному полу, а за спиной у неё развернулись из ниоткуда гибкие крылья. Мощным рывком ящер разорвал сковывающие его цепи и взмыл вверх, к решётке.        - Эй! - окликнул своего нового приятеля Сюэ Ян. - Помоги мне туда подняться.       Ткнувшись пару раз в решётку, ящер обратил внимание на человека внизу, который помог ему. Он снизился, схватил Сюэ Яна за штаны зубами и начал взлетать. Ветхая ткань с хрустом порвалась, и мальчик едва успел сгруппироваться, падая на твёрдый пол, отделанный прохладным камнем.        - Так не пойдёт, - покачал он головой. - Спустись-ка пониже.        Он погладил ящера по длинной спине, призывая распластаться по полу, а потом забрался сверху и обхватил его гибкое зеленоватое тело так, чтобы не мешать крыльям двигаться. Когда решётка оказалась достаточно близко, Сюэ Ян крепко уцепился за неё, подтянулся и высунул голову между прутьев. В конце концов, никто не ожидал от девятилетнего мальчишки умения лазать по отвесным стенам, поэтому похитители и не подумали позаботиться о том, чтобы зазоры в решётке были недостаточно крупными для ребёнка его комплекции. Он протиснулся в щель целиком - обеды в школе были не такими сытными, чтобы он мог особенно разъесться, и осмотрелся. Похоже, никакой охраны поблизости не было. Только вялая от летней жары трава с пряным духом вянущих на солнце цветов. Убедившись, что, по всей видимости, он не станет ничьей мишенью, Сюэ Ян принялся инспектировать саму решётку. Ящеру с его габаритами через неё точно было не пробраться, но должна же она была как-то открываться, иначе как они вообще засунули бы сюда этого ящера? Наконец ему удалось обнаружить щеколду, скреплявшую прутья, а затем и замок, который не позволял двум половинкам металлического каркаса разойтись. Он поозирался в поисках чего-нибудь железного и тут очень кстати вспомнил, что так и не проверил, отобрали ли у него нож и некоторые другие полезные вещи, припрятанные в тайных кармашках. После недолгой возни несложный замок удалось отомкнуть. Он попытался откинуть решётку в сторону, но она была тяжёлой, и сил ему явно не хватало. Бросив взгляд на всё это время наблюдавшего за ним ящера, он фыркнул:        - Помог бы, что ли, для тебя же стараюсь.       Тварь, похоже, поняла, что он имеет в виду, потому что, взяв небольшой разгон, с размаху налетела спиной на решётку, и та откинулась в сторону. Обрадованно взревев, ящер ринулся на свободу.        - Не за что, - бросил Сюэ Ян ему вслед.       И побрёл под жаркими солнечными лучами по бесконечному лугу, с трудом пробираясь сквозь заросли травы, иногда превосходившие его рост. Он понятия не имел, куда ему идти, но нужно было двигаться, чтобы найти более надёжное укрытие от пекла, чем расставленный над головой светлый широкий лист. Где-то вдалеке маячили силуэты деревьев, и Сюэ Ян направился туда, не без оснований уверенный, что уж в лесу-то он точно не пропадёт.       Солнце уже вовсю клонилось к закату, когда деревья наконец вырисовывались достаточно чётко, чтобы цель стала казаться достижимой. Всё тело ломило от усталости, и голова кружилась всё сильнее. Мучила жажда, несмотря на то, что он исправно высасывал влагу из мясистых стебельков хорошо знакомых ему горьковатых, но безобидных растений. Оказавшись, наконец, в лесной тени, Сюэ Ян рухнул в траву, прислонившись к дереву. Нужно было ещё успеть выбрать подходящее укрытие до темноты, но хотя бы короткий отдых был совершенно необходим. Отдышавшись, но не позволив себе соскользнуть в сон, он прислушался, стараясь разобраться, что за звук среди пения лесных птиц и скрипа покачивавшихся деревьев неуловимо привлекал его внимание. Журчание воды! Сюэ Ян сглотнул, саднящее сухое горло перехватило ниточками боли. Он медленно двинулся в сторону звука и, добравшись до свежего лесного ручья, упал на живот и принялся жадно пить, почти захлёбываясь.       Почти сразу полегчало и головокружение отступило, но пустой желудок, в который попала прохладная вода ручья, скрутило от голода. Он точно не знал, сколько времени провёл во власти дурманящей дымки, которой надышался в повозке, но в любом случае давно пора было поесть. Что ж, летний лес никогда не был скуп на плоды, орехи и ягоды, способные утолить голод. Насытившись его дарами, Сюэ Ян соорудил себе удобное убежище среди мягкого сочного кустарника и сладко заснул.       Это было славное лето, полное лесной тишины, странных снов и интересных встреч с лесными обитателями. Внимательно наблюдая за расположением звёзд на небе, рисунок которых был ему хорошо знаком из тех ночей, когда холод или голод не давали уснуть и приходилось тонуть в небе, чтобы не сойти с ума, он сделал некоторые выводы о том, как добраться до города, и, спустя несколько дней путешествия, оказался в уже знакомой ему местности, окружённый тем самым лесом, с которым он всегда легко находил общий язык. Но становившиеся всё холоднее ночи заставили его однажды снова вернуться на тесные улочки Куйчжоу, наполненные привычным гомоном и смрадом. Школа, где он так неудачно прекратил своё обучение, уже перестала существовать, внезапно закрывшись. Ходили слухи, что её распорядитель был заклинателем, а у них где-то шла масштабная и серьёзная война, поэтому развлечения по улучшению своей участи в перерождениях отошли на задний план,уступив место куда более насущным заботам. Кто-то рассказывал, что распорядителя вообще загрыз насмерть сумрачный зелёный дракон, но кто же такому поверит.       Война, шедшая где-то далеко среди неведомых заклинательских орденов, пагубно сказывалась на жизни суетного городка, хотя в нём и не происходило сражений. Торговцы хмурились, делясь информацией о странных заставах на дорогах, о повышенных налогах, ломили цены, следили бдительнее за своими товарами, оставляя голодными пронырливых беспризорников. Сами дети улиц тоже ожесточались, борясь за выживание в том числе и друг с другом. Улепётывая от шайки, под предводительством подросшего и сильно увеличившегося в размерах Ли Бяня, возглавившего кампанию с отниманием куска подсохшего хлеба или горстки подгнивающих овощей у более слабого, Сюэ Ян однажды случайно попал в непонятного предназначения подвал. Именно там он впервые убил человека собственными руками.       Погоня, сегодня особенно настойчивая, поскольку Сюэ Ян отхватил на рынке нехилую колбасу, устроив, чтобы отвлечь торговца, настоящую диверсию - поджёг прямо под его прилавком взрывчатый порошок для фейерверков, загнала мальчика в тупик,и он не нашёл лучшего выхода, чем юркнуть в неплотно прикрытую дверь какой-то постройки. Внутри строения ему не удалось обнаружить другого выхода, а дверь, ведущая во внутренние помещения, была заперта, зато на полу он приметил не слишком бросавшийся в глаза люк, в который и влез, рассчитывая либо найти другой выход из подвала, либо, в крайнем случае, отсидеться там какое-то время, пока пыл преследующих угаснет или их отвлекут другие дела. Разумеется, первым делом, ступив на ровный утоптанный пол помещения, он принялся осторожно ощупывать всё вокруг, чтобы изучать обстановку и желательно найти подходящее местечко, чтобы устроиться на отдых и поужинать куском колбасы, которая по-прежнему оставалась при нём. А также, чтобы знать, где спрятаться, если вдруг То Цзы проявит непредвиденные чудеса сообразительности и полезет-таки за ним. Но вместо припасов или старого хлама, которыми обычно богаты подвалы жилых домов, Сюэ Ян столкнулся с ровными стенами, кое-где вдоль которых стояли деревянные лавки и закрытые сундуки. С сокровищами, наверное. Ну, или со старым хламом всё же - кто его знает. Нащупанная лавка вполне подходила бы, чтобы на ней устроиться, если бы пальцы не вляпались во что-то липкое, в чём она была измазана. Мальчик принюхался, но запах был слабый и не очень знакомый. Лёгкий призвук хмеля привёл его к выводу, что это мог быть разлитый хмельной напиток, но он всё же предпочёл найти место почище. Плохо, что спрятаться было совершенно негде - все сундуки заперты, и никаких полок или груд хлама. Но проблемы стоило решать по мере их возникновения, а желудок требовательно урчал, требуя еды, поэтому он уселся на лавку, которая не была липкой, и впился зубами в свою добычу. Колбаса была отменная, сочная, хоть и слегка переперчённая. Он успел наесться досыта и припрятать то, что осталось, когда крышка люка, через который он проник сюда, скрипнула.       Сюэ Ян выбрал угол подальше от лестницы и вжался в него, притворяясь кучкой старого тряпья. Наверное, было не очень похоже, особенно в том месте, где у кучки располагались внимательные чёрные глаза, но как уж вышло. В подвал медленно спускался невысокий полноватый мужчина со свечой и какой-то ношей на плече. Неторопливо подойдя к одному из сундуков, он повозился с замком, откинул крышку, очень аккуратно погрузил туда принесённый мешок, а затем тщательно запер сундук.       Если бы после этого ему не пришло в голову пройтись со свечой вдоль стен, осматривая подвал, он мог бы и не заметить сжавшегося в комок мальчика, но, увы, инспекция заставила его обнаружить непрошеного гостя.        - Как ты сюда попал? - недовольно спросил хозяин подвала.        - Я... - Сюэ Ян проворно изобразил на лице одно из тех невинных выражений, которые часто выручали его в беседах со взрослыми. - Я убегал от хулиганов, которые хотели меня побить, и спрятался здесь. Я ничего здесь не трогал и не брал,честное слово!       Мужчина внимательно поглядел на него, поднеся свечку так, чтобы та получше осветила лицо мальчишки, покачал головой.        - Нечем тебе здесь поживиться, маленький вор.         - Я не вор! - с возмущением оскорблённой невинности воскликнул Сюэ Ян.         - Все вы воры, - задумчиво проговорил человек, как будто взвешивая что-то в мыслях. - У тебя есть родители?       Сюэ Ян покачал головой, надеясь вызвать жалость и не быть поколоченным.        - Значит, тебя никто не станет искать, - пробормотал человек, и глазки его забегали.       Он отошёл, поставив свечу на один из сундуков, но когда Сюэ Ян хотел воспользоваться этим, чтобы броситься к лестнице, довольно проворно для своей комплекции преградил ему путь.        - Куда ты так торопишься, - сказал человек и улыбнулся. - Побудь моим гостем, раз уж пришёл.       Сюэ Ян нашарил спрятанный нож и схватился за него.        - Отмыть бы тебя, конечно, - пробормотал мужчина себе под нос, подходя поближе и щупая мальчика за измазанные щёки. - Вот что, если будешь умничкой, я тебя пущу помыться и как следует накормлю.        - Отпустите меня, дяденька, - захныкал Сюэ Ян, хотя было уже понятно, что на жалость этого извращенца, уже запустившего руку под его лохмотья, не возьмёшь.       Притворно заплакать, впрочем, не получалось, поэтому он отвернулся, шмыгнул носом и дёрнул плечами, имитируя рыдания, чтобы незаметно высвободить руку с ножом.       Похоже, мужичок увлёкся своими манипуляциями по поглаживанию Сюэ Яна под одеждой, потому что его бдительность явно ослабла.        - Ну не плачь, - сказал он ласково, - больно не будет.       Сюэ Ян ещё раз дёрнул плечами и шмыгнул носом, демонстрируя, как он напуган и смущён, не сопротивляясь, когда толстые пальцы мужичка стали щупать его ягодицы. Руку с ножом он предусмотрительно держал так, чтобы лезвие не блеснуло в свете свечи. Когда мужик отвлёкся от него на мгновение, чтобы развязать свой пояс, Сюэ Ян глубоко выдохнул и с размаху вогнал нож тому прямо в глаз. Ну, или чуть левее, но лезвие само соскользнуло в глазницу. Мужик отчаянно взвыл, но его крик прервался очень быстро. Для верности Сюэ Ян несколько раз ткнул оседающее тело ножом куда-то в грудь, а потом хорошенько полоснул по горлу.        Восторг отобранной жизни хлынул в него полузнакомой эйфорией. Кровь забегала по жилам быстрее, прилила к лицу, разогрела сбивающееся дыхание. Сердце в груди колотилось так яростно, как будто хотело выпрыгнуть из клетки, и мальчик не знал, усмирять это бешеное биение, бояться его или радоваться. Он ускользнул от подстерегавшей его опасности, он справился с противником, но не чувство победы билось в нём, не оно было источником неконтролируемого восторга, пляшущего на кончиках нервов. Сюэ Ян задул свечу и выбрался по скрипучей лестнице из подвала. Его преследователи, разумеется, уже не поджидали его снаружи, и он, всё ещё вдохновлённый и в то же время немного растерянный обуревавшими его эмоциями,направился на поиски ночлега.       В ту недобрую зиму Сюэ Ян снова заболел. Ожесточившиеся дети улиц сбивались в группы, объединялись, чтобы как-то совместно противостоять ухудшившимся условиям и без того непростой жизни беспризорников, но Сюэ Ян ни с одной из этих шаек не находил общий язык, во многом потому, что не очень-то и хотелось. Заискивать перед предводителями подобных группок и слушаться их, как это было принято в их среде, ему претило, как и сносить насмешки и издевательства, неизбежно достававшиеся всем новичкам, поэтому он сматывался из любой компании, как только на него начинали обращать слишком много внимания, чем шаг за шагом заслуживал себе репутацию не слишком приятного товарища.         - Зря ты так с ними, не сломался бы похвалить кого-нибудь и посмеяться над собой вместе с другими, а ночевать было бы теплее - вместе, - учила его Лай Хань, всегда, несмотря на шаловливый характер, находившая себе тёплое местечко.       Сюэ Ян пожимал плечами. Его пути с прежней приятельницей явно расходились в разные стороны. Лай Хань стала казаться старше и всё больше походила на взрослую девушку, такую, длинную и с грудью, и в интонациях её прежние озорные нотки начинали отдавать незнакомым осознанием своей привлекательности. Она, пренебрегая опасностью подобных способов добычи провизии и денег, не стеснялась играть расположением сильно симпатизирующих юным девушкам горожан, впрочем, всегда умудряясь выпутаться без потерь. В последнее время она примкнула к шайке То Цзы и частенько крутилась около него, выполняя какие-то подозрительные поручения с ужасно таинственным видом. По старой памяти беседуя с ней по-приятельски иной раз, Сюэ Ян начал задумываться о том, как она закричала бы, если бы он всадил ей в живот свой нож. Удивилась бы, наверное. Эти мысли вызывали у него мечтательную улыбку.       Обычно Сюэ Ян легко переносил периодически случавшиеся ночёвки на открытом воздухе, отогреваясь как следует у костров, когда приходил день, и они зажигались во множестве двориков. Но по городу блуждала какая-то зараза, и одна из особенно холодных ночей, в которую не получилось найти пристанища, подкосила его. Понимая, что силы покидают его и скоро он совсем свалится, Сюэ Ян пробрался на территорию бывшей школы, пользовавшуюся нехорошей репутацией с тех пор, как здание стояло покинутым. В некогда жилой отсек начинавшего почему-то разваливаться дома проникнуть у него не получилось, но зато вышло пробраться в одно из подвальных помещений, где было не менее промозгло, чем на улице, но всё же можно было найти защиту от дождя и ветра. А дурная слава места, в котором, говорят, шалили какие-то злые духи, отлично отпугивала потенциальных соседей. Сил хватило на то, чтобы отыскать в подвале какие-то подозрительные тряпки и немного соломы и соорудить себе ложе, где Сюэ Ян и улёгся отдыхать. Наутро жар лихорадки уже не позволил ему подняться с постели.       А потом пришли видения. Облачко дыма, просочившееся в низкое подвальное оконце вместе с хилыми, неуверенными солнечными лучами, обрело форму клыкастого то ли пса, то ли лесного кота, который с интересом принялся обнюхивать ворочавшегося на своём ложе мальчишку. Сюэ Ян решил не обращать на него внимания, считая существо плодом своего воображения, казавшимся слишком материальным из-за лихорадки. Поэтому, когда животное, рождённое из дымки, с ним заговорило, он поначалу и не думал вступать в беседу.        - Ты замёрзнешь, - сказало существо. - Разожги огонь.        Совет плода воображения был очень плохим. Дым от огня в плохо проветриваемом подвальном помещении привёл бы к тому, что мальчик задохнулся бы. Хотя согреться, пожалуй, не помешало бы.        - Разожги огонь, - настойчиво повторяло существо, кружа вокруг, принюхиваясь, прислушиваясь, тыкаясь дымной своей мордой в плечо, в лицо, в живот.       Сюэ Ян чувствовал себя слишком слабым и разбитым, чтобы пытаться прогнать незваного соседа. Он отмахивался от пса недовольными жестами, когда тот подходил слишком близко и касался его, но потом проваливался в сон и снова обнаруживал существо слишком близко. В конце концов, наслушавшись настойчивых просьб дымной собаки и решив в полубреду, что создание его окончательно достало, он протянул к нему руку и выпустил огонь лихорадки, текущий у него под кожей, прямо в колеблющуюся в неровном свете угасающего дня эфемерную шерсть. Дымный пёс загорелся, искрясь и переливаясь, и глаза у него были при этом очень довольные, а в комнате сразу стало гораздо теплее, и лихорадка стала отступать, оставляя за собой лишь мучительную слабость.       По мере того как сознание прояснялось, Сюэ Ян всё больше сомневался в том, что делящее с ним комнату существо ему мерещится. Дымный пёс из сероватых переливов тумана весь обратился оранжевым пламенем и безучастно, но по-прежнему довольно бродил по комнате, освещая её собой и иногда отпуская непонятные фразы на незнакомом языке. Отдохнув, мальчик приподнялся на своём ложе и стал внимательно рассматривать посетившего его духа.        - Я тоже думаю, что красиво горю, - ответил пёс на невысказанные мысли Сюэ Яна. - У тебя очень вкусная сила.       Собака облизнулась.        - Какая ещё сила? - недоверчиво спросил мальчик.        - Внутренняя. Та, которой ты отдал мне этот огонь, - ответил пёс.       С его рыжего тела посыпались искры, медленно угасая на земляном полу подвала.       Пока Сюэ Ян восстанавливался после болезни, по-прежнему не покидая приютивший его подвал, недостаточно окрепший, чтобы высовываться на улицу, он, сам того не замечая, вступал со своим гостем во всё более продолжительные беседы. Речь дымного пса не всегда была понятной, но какие-то мысли уловить удавалось.        - Ты ждёшь, пока я поправлюсь, чтобы меня сожрать? - спрашивал Сюэ Ян.       Собака смеялась в ответ.        - Только если ты будешь не против.        - Конечно, я против, кто же хочет, чтобы его сожрали.        - Тогда мне будет достаточно, если ты просто станешь делиться со мной своей силой, - спокойно отвечал дух.       И Сюэ Ян делился, и каждый раз, когда он выпускал изнутри что-то, что будто бы в самом деле жило в его теле, ему становилось немного легче и болезнь отступала всё дальше. Постепенно он узнал, что дух, с которым они так славно поладили, был заперт в этом покинутом здании ритуалом, как-то связанным с бывшим распорядителем школы. Потихоньку мальчик стал выбираться на улицу, но каждый раз снова возвращался в своё пристанище, где спасался от холодов благодаря тёплому свечению неведомой твари.         - Ну и хреново же ты выглядишь, - как-то сказала ему Лай Хань, когда они встретились неподалёку от рынка, где Сюэ Ян рассчитывал добыть себе немного провизии. - Как с того света.       Сюэ Ян пожал плечами и широко улыбнулся.        - Ты тоже не сказать, чтоб красавица, - ответил он, окидывая взглядом лохмотья девчонки, из-под которых торчали худые лодыжки. Лай Хань нахмурилась, презрительно поджала губы и направилась восвояси.        - Слушай, - обратился вечером Сюэ Ян к своему потустороннему соседу. - А ты можешь мне рассказать, как тебя освободить?       В ответ послышался знакомый хохот, слегка похожий на лай.        - А ты так и не решил согласиться, чтобы я тебя сожрал?         - Неа, - покачал головой Сюэ Ян.        - А жаль, это был бы хороший способ, - ответил дух. - Но мы можем попробовать пойти более сложным путём.       Вслед за скованным духом мальчик бродил по длинным подвальным переходам бывшей школы, касался огненной шерсти, которая не обжигала его, принимал текущую в нём магию, учился чувствовать её и управлять ею, слушал подсказки внутреннего течения энергий, переплетённых с мыслями дымного пса, о том, какие символы чертить и стирать на тёмных каменных стенах, выстраивал неумело и робко контур магического поля, которое должно было разрушить запечатывающие заклятия. Не ощущая хода времени, весь охваченный такой странной и незнакомой жаждой исследования, Сюэ Ян силился интуитивно понять то, на изучение чего у заклинателей уходили годы, осознавал и приручал собственные духовные силы, прикасался к дремлющему внутри заклинательскому дару. Тело становилось лёгким и незнакомым, будто целиком состояло из светящихся шаров и линий, теряло свою материальность, и мальчику казалось, что он сам обращается светящимся облаком тумана, пронизанным золотистыми тонкими нитями, по которым, как кровь по сосудам, струилась энергия. Он направлял её осторожно, неумело, настойчиво, не отступаясь после неудачных попыток, проявляя неожиданное терпение, сам ещё не понимая, что находится на пороге чего-то важного и основополагающего. И был счастлив, увлечённый этими экспериментами и попытками, потому что в конце концов каждый из тщательно вырисованных символов начинал светиться тихим сиянием, и лучи этого сияния соединялись, причудливой сетью переплетая затхлое пространство, ограниченное холодным камнем.       Когда последний символ был активирован и поле замкнулось, у Сюэ Яна перехватило дыхание от ощущения переполнившей его силы. Он стоял возле ровно светящегося круга, и дымный пёс, снова обратившись туманным облачком, кружил вокруг него, переплетаясь с ним.        - Не медли, - рявкнула дымка, пульсирующая вокруг, и мальчик выпустил захлёстывающий его поток, наполняя им поставленные печати, разрывая оковы некогда заключившего здесь духа ритуала, ломая поставленные связи, освобождая.        Острый золотой луч вонзился в небо, пронзив насквозь два этажа строения и его крышу, прожёг себе путь наверх и потерялся в облаке. Камни недовольно зашелестели. Сюэ Ян, возбуждённый недавним биением силы внутри и некой болезненной торжественностью происходящего, сквозившей в течениях энергии вокруг, спросил, перекрикивая шипение загоравшегося вокруг пламени и ворчание камня:        - Получилось?       Недавно окутывавшая его дымка растеклась, набирая силу, по окружающему пространству, заполняя собой всё вокруг. Голос духа стал звучным и глубоким.        - Получилось.       Сюэ Ян широко улыбнулся и вдруг осел на землю, чувствуя, как силы покидают его. А вокруг с шелестом разгоралось оранжевое пламя, плотоядно облизывая каменную плоть покинутой духом ловушки.       Мальчик не помнил, как он выбрался из полыхающего здания, огонь которого легко перекинулся на другие строения, но помнил, что горело красиво и ярко, и удивлялся, почему никто не замечает силуэта крылатого пса в линиях ликующего огня. В эту ночь ему было тепло, несмотря на зимний холод вокруг. И он точно знал, что огонь его не тронет, как бы близко ни подбирался.       А потом жизнь вернулась на круги своя, и огненный дух бесследно исчез, будто его никогда не было. Но ощущение неведомой магии внутри осталось, и Сюэ Ян, тихонько улыбаясь, прикасался к ней, когда оставался в безопасности. Он научился разжигать костёр направленной энергией без помощи огнива, согреваться, перенаправляя внутреннюю силу, когда было слишком холодно, умудрился выкрасть у торговцев, продающих разные интересности для заклинателей, несколько свитков и охапку пустых талисманов, и с интересом изучал их, неумело пытаясь заставить работать незнакомые печати, некоторые из которых были не более чем шарлатанскими картинками, поэтому не работали, но мальчик, разумеется, не мог об этом знать, поэтому считал их, напротив, слишком сложными для понимания и хмурился, безуспешно пытаясь разобраться.       Живой ум Сюэ Яна пытался найти пути приспособить новые обретённые знания для того, чтобы иметь больше возможностей для выживания. Больше благодаря сильному желанию, чем благодаря слабым талисманам, ему удавалось всё с большим успехом отводить глаза торговцев, товарами которых он планировал поживиться, он всё лучше учился становиться незаметным, скрывая своё присутствие, и ускользать от тех, кто мог внезапно захотеть его поколотить. Не понимая до конца, как ему это удаётся, он всё лучше умел различать чужое присутствие в потенциальных местах для ночлега, не видя и не слыша тех, кто мог его занимать.       Ошибкой было попытаться применить новообретённую силу в драке, от которой он не смог ускользнуть. На этот раз никакой незапертой двери в тупике, куда загнала его погоня, не обнаружилось, и Сюэ Ян решился. Мальчишки подходили к нему, смеясь и отвешивая оскорбления, уверенные, что теперь-то уж их жертва никуда не денется. Ли Бянь, небезосновательно уверенный в превосходстве в численности и силе, предвкушал хорошую трёпку, которую они зададут этому удачливому пройдохе, отплатив за вечно незаслуженно летевшую ему в карман удачу в добыче пропитания и заставив прикусить острый язычок, не стеснявшийся отвечать на подколки и порой весьма неприятно ранящий обидными словами. Зажатый в угол Сюэ Ян ослепительно улыбнулся, вместо того, чтобы испугаться, и выбросил что-то из-за спины. Воздух прямо перед лицом самодовольного Ли Бяня мгновенно вспыхнул, ослепив его на мгновение и опалив едким пламенем ресницы и брови. Подросток взвыл от боли и возмущения, пара его товарищей отступили, непонимающе озираясь. Сюэ Ян прыгнул на растерявшихся мальчишек, нанося беспорядочные удары зажатым в руке ножом. Увидев кровь, дети улиц окончательно озверели, и вскоре один из них поймал руку Сюэ Яна, болезненно вывернув ему запястье, вынуждая разжать пальцы и выронить оружие. Нож жалобно звякнул о камень, но его не преминул подобрать другой член шайки. Сюэ Ян, которого, несмотря на его попытки вырваться, крепко держали несколько пар худых, но довольно сильных рук, внимательно посмотрел на него, запоминая, кому досталось его оружие. Ли Бянь с опалёнными бровями подошёл и отвесил неплохой удар в нос.        Били долго, наказывая и за сожжённые брови, и за царапины от ножа, и за морду излишне наглую, били до тех пор, пока Сюэ Ян не обвис безвольно на руках тех, кто его держал, не в силах больше пошевелиться. Тогда бить перестали, отпустили, позволив тяжело и неловко шлёпнуться на землю, ударяясь об него телом, на котором, судя по ощущениям, живого места не осталось.        - Сегодня ты легко отделался, - провозгласил Ли Бянь. - В следующий раз будет больнее.       Сквозь застилающие глаза кровь и пот Сюэ Ян, плотно сжимая зубы, чтобы не расплакаться от боли и унижения, смотрел на своих обидчиков с нескрываемой злостью. Вместе со злостью вытекала струйками наружу магия, сочилась к тёмным углам двора, сплетаясь со струящимися там нитями тьмы, впитывала в себя эти струйки. Сюэ Ян осторожно поманил тьму к себе, и та послушно устремилась навстречу. Мальчишки, что-то обсуждавшие и посмеивающиеся удачной расправе, спешно засобирались прочь, ёжась от неизвестно откуда нахлынувшего холода. Сюэ Ян, по-прежнему не шевелясь, послал ленточку тьмы вслед одному из отставших. Когда энергия коснулась его, он дёрнулся, как от несильного удара, заозирался непонимающе, потом пожал плечами и ушёл прочь невредимый. Видимо, не так уж велика была сила, заключённая внутри Сюэ Яна, как говорил о том дух. А может быть, просто бесполезна для чего-то большего, чем небольшие трюки, годные, чтобы грабить торговцев.       Несмотря на опасения, синяки и ушибы, полученные в драке, зажили довольно быстро, кости оказались не сломаны. Спустя несколько дней, отсидевшись в безопасном месте, Сюэ Ян вернулся на улицы, куда гнал его голод. В его планы входило расквитаться с обидчиками как можно скорее. Если таинственная волшебная сила не помогает, это ещё не значит, что не найдётся подходящих методов.        - Ну что, крепко тебе досталось? - с усмешкой спросил его Цюань Ло, один из приятелей Ли Бяня, принимавший активное участие в том, чтобы как следует отделать младшего товарища. - Я б на твоём месте поостерёгся попадаться на глаза.        - А я б на твоём месте поменьше лизал бы жопу Ли Бяню, - огрызнулся Сюэ Ян. - Заболеешь ещё, дерьма его наглотавшись.       Цюань Ло бросился ему наперерез, но Сюэ Ян уже осмотрел обстановку достаточно, чтобы рассчитать путь отступления. Ловко швырнув какую-то палку под ноги Цюань Ло, он припустил прочь, выигрывая немного форы. Разумеется, небольшое препятствие преследователя не остановило, но Сюэ Яну это и не было нужно. Пробежав на неплохой скорости пару кварталов, он резко свернул за угол, исчезая из виду на мгновение, и последовавший за ним Цюань Ло столкнулся нос к носу с Шунь Вао, одним из приятелей То Цзы, известным своими широкими плечами и недобрым нравом.        - Ты чо толкаешься? - спросил тот, набычившись.       Цюань Ло отступил и, оглядевшись, внезапно обнаружил, что оказался на территории чужой шайки, куда приходить не следовало по определённым договорённостям, существовавшим между уличными компаниями. Компания Ли Бяня имела не самый высокий статус среди мальчишеских банд Куйчжоу, и те, кто ошивался в более стратегически выгодных районах, следили за тем, чтобы в их район не совались чужие. Цюань Ло поискал глазами Сюэ Яна, но тот уже скрылся из виду, не успев привлечь внимания Шунь Вао, попросту не заметившего его. Талисман незаметности, который он уже неплохо научился использовать, делал его совершенно невидимым в укрытии за выставленными у одной из стен бочками. Разрешить конфликт миром у Цюань Ло не получилось, и его нога неожиданно оказалась сломанной, а голова изрядно побитой о деревянный забор поблизости. Прислонившись к этому забору, он и пытался прийти в себя, когда Сюэ Ян выбрался из-за бочек, подошёл неслышно, приставил к горлу нож. Не такой славный, как тот, что служил ему уже несколько лет, но неплохо заточенный.        - Крепко тебе досталось? - спросил он, проводя лезвием по горлу, перерезая связки и лишая старшего мальчишку возможности ответа.       И эйфория отнятой жизни вновь потекла по его венам ослепительным жаром вдохновения.       После того как двое пацанов из избившей Сюэ Яна компании сгорели заживо в неожиданном пожаре во время ночёвки, а ещё один бесследно пропал, они забеспокоились, подозревая вражду со стороны какой-то из других банд, и стали осторожно выяснять, что происходит. После того, как они наведались к То Цзы со своего рода дипломатической миссией, Сюэ Яна нашла Лай Хань. Длинная, кокетливо намазанная какими-то красками для лица, почти как работница весеннего дома, но не такая чистая и причёсанная, как они. Сюэ Ян улыбнулся ей приветственно.        - Ты больной,  - сказала она безапелляционно. - Тебя скоро пришьют.        - Чего это? - деланно удивился Сюэ Ян, как будто не понимал, о чём она говорит.        - Я догадалась, что это ты, значит и остальные просекут рано или поздно, - сообщила она. - Ныкайся получше, чтобы тебя не нашли.        - Вот ещё, - пожал плечами мальчик. - Я ни при чём.        - Ну-ну, - Лай Хань передёрнула плечиками, рисуясь. - Я тебя, считай, дружески предупредила. Ты больной, но ты мне нравишься.        - А ты мне не очень, - честно ответил Сюэ Ян.       Лай Хань хмыкнула, ничуть не обидевшись.       Она была права. Детям улиц не требовалось доказательств, чтобы обратить на кого-то свой гнев, достаточно было подозрений, сопоставления появлений Сюэ Яна с тем, что случалось с теми, на кого он мог таить обиду. Улицы никогда не были безопасными, и смерти беспризорников, конечно же, были не так уж редки, но тем более ценной они считали жизнь, в том числе и чужую. Поколотить или слегка покалечить кого-то означало проявление силы. Но забрать чужую жизнь без очень серьёзной причины считалось неприемлемым даже для ожесточившихся от голодных зимних дней подростков.       Сюэ Яна поймали, разыскав одно из его убежищ, которые он считал никому неизвестными. Скрутили на этот раз без слов, засунув в рот какую-то грязную тряпку, чтобы не кричал. Компанию ребятам Ли Бяня составили несколько членов других шаек, любезно согласившиеся прийти на подмогу. Сначала просто били по лицу, пока глаза не заплыли, мешая нормально смотреть и запоминать лица обидчиков. Потом хорошенько по очереди впечатывали кулаки куда-то в живот, пока удары не добились того, чтобы боль была такой сильной, что уже невозможно было оценить силу удара - просто прикосновение уже заставляло корчиться. Затем, чтобы жизнь мёдом не казалась, когда он подумал, что больнее уже не будет, потому что просто не может, надавали по яйцам. После того, как сломали руку - левую - сознание наконец покинуло мальчика, прекращая мучения. Как оказалось, не слишком надолго. Ему влили что-то в рот и обрызгали лицо, заставляя очнуться. Тело болело, и пол был неприятно холодным - с него содрали прикрывавшие тело лохмотья, повалив избитым животом прямо на грязный каменный настил. Насиловали тоже по очереди, разрывая изнутри, не обращая внимания на стекающую на пол кровь. Сюэ Ян не знал, продолжили ли они после того, как он снова вырубился. Проходя одну за другой грани унижения, он проклинал их в неслышимых криках так яростно, что если бы его злость могла обрести форму, она не оставила бы камня на камне от складского помещения, где его мучили. Проклинал, не догадываясь, как его ярость будит дремавшие в прочных стенах силы, как приходят в движение разбуженные невольными выплесками его энергии потусторонние сущности, мирно спящие в фундаменте здания.       Если бы мальчик оставался в сознании, он мог бы увидеть, как сгущается тьма вдоль кромки стены, обретая форму, но присутствовавшие подростки, лишённые искры заклинательского таланта, только почувствовали себя слегка неуютно.        - Пора его прикончить, - слегка запнувшись, произнёс Ли Бянь.       Один из его приятелей занёс тяжёлую палку над головой распластанной на полу жертвы, но медлил, не решаясь нанести удар. Собравшиеся стали его поторапливать, всё больше нервничая, но по-прежнему не замечая тёмных силуэтов, медленно приближавшихся к ним.         - Да ну вас, - сдался паренёк, отбрасывая палку. - Сами его голову размозжите, раз такие смелые. Я сваливаю.        - Я тоже, - завторили ему несколько голосов желающих поскорее покинуть неприятное, вызывающее тревогу место.       Ли Бянь неуверенно поднял дубинку, а потом закричал, нанося удары направо и налево, не особенно целясь, так и не успев приблизиться к валявшемуся на полу Сюэ Яну. Призраки, окружившие парней, приобрели уже достаточную материальность, чтобы их заметили все. Те, кто находился поближе к выходу, бросились прочь, отталкивая своих товарищей. Лишённые возможности отступления пытались отбиваться кулаками, ножами и дубинками, прихваченными с собой, но нанести какого-либо ущерба призракам им не удавалось. Не вошедшие в силу духи, впрочем, тоже не справлялись с тем, чтобы нанести детям серьёзный вред, и почти всем удалось уйти невредимыми. Тот, кому не повезло и не удалось выбраться, упал на пол, облепленный присосавшимися к нему тварями, немой и парализованный от страха, подёргался немного и затих. Некоторое время спустя он, пошатываясь, поднялся и побрёл прочь, но во взгляде его уже не было ничего, что выдавало бы в нём человека.        Когда Сюэ Ян пришёл в себя и, припоминая, что с ним происходило, прислушался к ощущениям тела, он с удивлением заметил, что оно болит куда слабее, чем по идее должно было. Он открыл глаза, осмотрелся и неожиданно для себя обнаружил поблизости того, кого совсем не ждал. Рядом с мальчиком, лежащим на спине, снова одетым в его поношенные одежды, избавленным от кляпа и даже прикрытым тряпкой, служившей ему одеялом, когда он прежде здесь ночевал, сидел человек в глубоко надвинутой шляпе, скрывавшей лицо.         - Вот так встреча, - хрипло произнёс Сюэ Ян, узнав в посетителе дымного пса, освобождённого им из заброшенной школы.        - Тебя тут сожрать пытались, - рассказал ему доверительно дух.         - А ты мимо проходил? - улыбнулся мальчик.        - Ага, - согласился собеседник.         - И сам их сожрал? - поинтересовался Сюэ Ян.        - Ага, - спокойно признался дух. - Они слабые были, только проснулись.        Мальчик приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на духа глазами, по-прежнему заплывшими от синяков.        - Спасибо, - сказал он, чуть склоняя голову набок и улыбаясь.        - Пожалуйста, - с усмешкой в голосе ответил ему гость.        А потом растаял в воздухе, исчез, будто его не было.        Сюэ Ян осторожно встал. Двигаться в принципе было возможно. А из города надо было убираться, причём немедленно.