Будь нежнее, Кацуки.

Очако сидит в общей гостиной, держа одной рукой голову, а в другой сжимая ручку. Контрольные тесты не за горами, а девушка даже элементарные формулы не выучила. Если не сдаст, Айзава-сенсей точно её не похвалит. Ещё и нагрузку увеличит, а этого она совсем не хотела. На кухню, еле шевеля ногами, выползает Киришима и скрывается в холодильнике. Шатенка, зевнув, проследила за красной копной и потерла переносицу. Некоторые устают даже больше, чем она, так что девушка не должна сдаваться! Эйджиро стоял рядом, жадно глотая воду. Закончив, он убрал бутылку обратно и повернулся к девушке, устало улыбаясь. — Киришима-кун, что у тебя со лбом? Упомянутый парень лишь вздохнул и подошёл ближе. — Попросил Бакуго подтянуть меня по английскому, — он нервно чешет затылок. — Он что, пытался вдолбить в тебя слова для диктанта? — Очако прыснула, но тут же замолкла, видя что Эйджиро сейчас совсем не до шуток, — ты всё сдашь, Киришима-кун, плюс ультра! — она подпрыгнула на диване, при этом чуть не перевернув чашку с кофе на тетради. — Да, да, я тоже надеюсь на это, — улыбнулся юноша, — кстати, постарайся попасть в топ-10 учеников класса, Урарака-чан, ты на шаг ближе, я вчера смотрел статистику. — Ой, и правда! — она вспыхнула, из-за чего ручка взлетела в воздух, — я совсем забыла про статистику, спасибо! Эйджиро улыбнулся и скрылся в лифте, а Очако тем временем достала телефон, решив убедиться в правдивости слов парня. Через пару секунд она уже восторженно улыбалась, потому что слова Киришимы были чистой воды правда. Из-за любопытства девушка глянула результаты и остальных. — Ого, Деку-кун уже на третьем месте, — она перелистнула страницу, — Бакуго уже как неделю на первом, хм… Очако зашла в личный профиль Кацуки и посмотрела успеваемость по предметам. Как всегда, все было идеально. Конечно, чтобы добиться таких результатов, Урараке придется не спать и не есть, а только учиться, учиться и ещё раз учиться. К тому же, блондин всегда вызывал в ней чувство восхищения, только сама девушка ему об этом не говорила. Зазнается ещё. Оглядев свой стол, она издала что-то вроде стона отчаяния и потянулась за кружкой кофе. Хотелось немного расслабиться. Но девушка не могла позволить себе такого. От слова совсем — не имела права. Вернув, наконец, парившей ручке вес, она задержала дыхание и на скорость написала пару формул по математике и вновь откинулась на спинку небольшого диванчика. — Ох, боже, я сейчас кажется… — она зевнула и на минуту прикрыла глаза, — пару минут и продолжу… учить…

***

Девушка чувствует, как её поднимают на руки. А лоб опаляет горячее дыхание. Грубые, уже такие знакомые, мозолистые ладони бережно, насколько это, конечно, возможно, сжимают её и несут куда-то. Звуки лифта. Подъем по ступенькам. Скрипящая дверь. Шатенка сквозь силу открывает глаза и видит, что она совсем не в своей комнате, а на другом её конце суетится копна блондинистых волос. — Идиотка, — Кацуки скрипит зубами от злости и достает из шкафа мешок с ирисками, — хочешь подохнуть от перенатуги? Он кинул конфеты на колени девушке и встал к окну, скрестив руки. Его спина, которая была обернута в одну лишь черную боксерку, подрагивала. А плечи коротко дрожали. Шатенка видела, что он был ужасно зол. Она всем нутром чувствовала, насколько тяжело он дышит, хотя даже не могла понять причину его злости сейчас. Да, не спала пару дней. Да, у неё не было времени даже поесть, не то, что сон. Но девушка уверяла себя, что скоро каникулы, и она вдоволь отдохнет от бытовой рутины и бессонных ночей. Она закидывает конфету в рот и, поднявшись, подходит к парню. — Спать ложись, дура, — он разворачивается и уже немного мягче смотрит на Очако, которая с виноватым видом мнется возле, — так уж и быть, помогу тебе с математикой, только завтра, — он толкает её и собирается отойти, как его хватают за руку и тянут назад. Юноша этому совсем не противится. Даже если Урарака нарушила все границы его личного пространства, так ещё и руки распускает, это даже льстит. — Че ещё тебе надо? — с раздражением тянет он, как оказывается в объятиях девушки, — и че за сопливая херня, щекастая? — Ты такой теплый, Бакуго-кун, настоящая живая печка, — бурчит она и трется щеками об грудь Кацуки, — погрей меня, а? — Ишь, чего захотела, — он отходит и толкает её на кровать. Девушка с тихим скулежом потирает ушибленную спину и, показав язык спине блондина, отворачивается, кутаясь в одеяло. Входная дверь хлопает. И девушка чувствует себя ужасно подавленной. И не важно то, что она сейчас в комнате Кацуки. Послышался всхлип, затем ещё один, и ещё. Очако и сама не понимала, из-за чего она так расстроилась. Продолжая оставлять на подушке мокрые разводы, она и не заметила, как блондин уже вернулся с кипой её учебников и тетрадей. Взгромоздив это все на стол, он поворачивается и слышит, как Урарака отчаянно пытается сдержать новый поток слез. — Че за нюни развела, Урарака?! — он садится на кровать и убирает одеяло с головы девушки. — Отстань, Бакуго-кун, — тихо говорит она и пытается снова укутаться в одеяло, но не может, потому что Кацуки с невероятной быстротой залазит к ней, подминая под себя. При этом запустив обе руки в каштановые волосы. — Тепло? — рычит он и целует её в соленые от слез губы, нежно массируя кожу головы. Очако, прорычав что-то, всем телом прижимается к «живой» печке, и обнимает того за плечи. Он напористо целует её, забирая изо рта девушки остатки ириски, наслаждаясь сладкой слюной и мягкостью девичьего тела. Урарака же горит от смущения, потому что промежностью трется об пах Кацуки, или это он так делает, она запуталась. Голова чугунная. Бакуго поднимается и садится на пятки, стягивая с себя боксерку, даже не смотря на девушку, чье лицо уже пунцовое. — Ч-что ты делаешь? — она пискнула, потому что Бакуго подтянул её к себе за ногу, из-за чего майка, в который она была, задралась, открывая часть живота. Блондин усмехается и падает рядом, прижимая вздрагивающий комок к себе. Согревая. Стараясь при этом не сказать ничего колкого насчёт зареванного и красного лица Очако. Оказавшись в объятьях парня, Урарака чмокнула того в сухие губы и уткнулась ему в ключицу. Стараясь выровнять дыхание. — Бакуго-кун самый лучший, — чуть слышно прошептала она, зная что тот её точно услышал. Именно в такие моменты ей хотелось быть еще ближе с парнем. Она знала, что никто из девушек не смел касаться его, только она, и этот факт грел ей душу как никогда раньше. Слушая как бьётся сердце молодого героя, она закрыла глаза. И вскоре провалилась в спокойный сон. Кацуки после того, как девушка уснула, отодвинулся и посмотрел на неё, прежде чем встать. — Хомяк есть хомяк, — проворчал он, укрывая её одеялом. Потянувшись и размяв затекшие руки, юноша уселся за стол и открыл конспект девушки. Предстояла бессонная ночь.