Doomed
15 июля 2023 г., 21:31
Вечер тек ласково и бессмысленно. Думать не хотелось. Делать что-то — тоже. Заслужили же они хоть немного отдыха. Никакой учебы, никаких экзаменов, никаких драк. Никакого безумия. Бесконечная мягкая пустота.
Легкие ласковые прикосновения усыпляли. Пальцы Амелии нежно скользили по волосам Блейза. Он лежал на ее коленях, закрыв глаза, и в голове не было ничего.
Никаких вопросов. Никаких проблем. Передышка ему жизненно необходима.
Палец скользнул по голому бедру, вычерчивая ленивые линии. Амелия улыбнулась и прикрыла глаза. Блейз почувствовал, как по ее коже поползли мелкие мурашки.
Умиротворение баюкало вместе с ласковыми прикосновениями Амелии. Еще пара минут в этой чудесной тишине, и он провалится в долгожданный сон. Спокойный, мирный, лишенный страхов и проблем. Блейз мечтал о нем очень давно.
Туман расползался по сознанию. Мягкая дрема обволакивала.
Хорошо. Волшебно. Спокойно.
Легкие сжались так, что Блейз мгновенно распахнул глаза. От внезапного прилива душащего отчаяния вдоль позвоночника скользнул холодок. Внутренности скрутило.
Рваный выдох вырвался из груди, и Блейз порывисто распрямился.
— Что случилось? — испуганно уточнила Амелия, взволнованно сводя брови.
Хотел бы он знать. Мерлин, что за наваждение?
Тоска скручивала жилы, растекалась под кожей, струилась в венах. Блейз потерялся в ней, жадно цепляясь за всполохи здравых мыслей.
Все в порядке. У него все хорошо. Какого фестрала происходит? Почему ему так паршиво, что хочется пустить в висок Аваду?
Блейз мазнул взглядом по лицу Амелии. Она что-то говорила, спешно двигая губами, но он не слышал. Под ребрами ожесточенно скреблось острое желание умереть. Мир утратил краски, растерял звуки и лишился надежды.
Ничего не наладится. Лучше не станет никогда. Только хуже. Куда еще хуже, Мерлин? Нет, он к этому не готов. Он этого не хочет.
Голова заболела. Блейз зажмурился и дернул подбородком, разгоняя туман.
К драклам. К фестралам. Что за прилив безумия? Это не его мысли.
Блейз вскинул ладони, растирая лицо. Когтистая хватка отчаяния ослабла, но не отпустила. Он порывисто встал и застегнул брюки, наспех натягивая рубашку.
— Куда ты? — Амелия подскочила и, заламывая руки, застыла, не решаясь подойти.
Она ни в чем не виновата. Едва заставив себя развернуться, Блейз спешно коснулся губами ее лба и просипел:
— Ложись спать. Я пройдусь.
На большее его не хватило. Амелия попыталась задержать его, но Блейз легко увернулся от ее руки и, игнорируя распахнутый испуганный взгляд, двинулся к двери, на ходу хватая мантию.
Жестоко. Он понимал, что Амелия напугана. Знал, что она не уснет. Не сомневался, что она начнет выискивать проблемы в себе, но ничего не мог с собой сделать. Неведомая сила тянула его вперед, и Блейз не мог с ней бороться.
Он не помнил, как пересек гостиную. Его окликнули, но он даже не понял, кто. Не отреагировав, Блейз толкнул портрет и вырвался в прохладу подземелий.
Сердце гулко колотилось в груди, ускоряя шаги. Мурашки кололи шею, расползаясь по всему телу. В висках стучало отчаяние.
Ноги несли Блейза вперед. Он не разбирал дорогу. Очнулся, когда дыхание сбилось окончательно и перед глазами заплясали каменные ступени винтовой лестницы.
Что он тут делает? Что он тут забыл?
Поток отчаяния затопил, не позволяя искать ответ, и толкнул Блейза в спину. Он распахнул дверь, вышагивая на смотровую площадку. В лицо ударил порыв ветра.
Времени сориентироваться у Блейза не осталось. В первую секунду ему показалось, что на площадке никого. Во вторую он заметил маленькую фигурку на каменном зубце и разлетающиеся черные кудри. В третью понял, что она накреняется, и ринулся вперед.
Пальцы едва успели схватить ускользающую ткань мантии на спине. Блейз стиснул ее в кулак и дернул назад.
Рывок стащил Поттер с зубца и отбросил на пол. Блейза утянуло за ней. Не удержавшись на ногах, он рухнул рядом, врезаясь коленями в каменный пол. Секундная вспышка боли прошила сознание, но сконцентрироваться на ней не вышло.
Поттер яростно метнулась обратно, легко выскальзывая из хватки. Забини едва успел развернуться и перехватить ее плечи. Пальцы стиснулись так плотно, что из Поттер вырвался вскрик. Блейза звук не разжалобил.
Он рванул Поттер обратно и впечатал лопатками в каменный зубец, рявкнув:
— Совсем ебанулась, Поттер? Решила, что и без метлы неплохо справишься?
Она дернулась, но бескомпромиссная хватка не позволила вырваться. Лица Поттер Блейз не видел. Ветер дергал черные кудри, перекинув их вперед. Она сучила ногами, но, в последний раз гневно пнув пол, обмякла и сжалась.
Сбившееся дыхание выдавали рывки грудной клетки. У Блейза хрустнули челюсти. Осознание заполняло черепную коробку ядовитым туманом. Еще секунда. Задержись он всего на мгновение, опоздал бы.
Кончики пальцев покалывало. Мышцы наливались тяжестью. Во рту пересохло, и Блейз натужно сглотнул.
Долго она собирается молчать? Если Поттер вечно вытворяла такую ерунду, то бесконтрольное желание Малфоя свернуть ей шею понять становилось куда проще. Блейзу самому хотелось ее прикончить.
— Какого хрена ты вытворяешь? — гаркнул он, пытаясь выровнять дыхание.
Ноздри гневно раздувались. В ушах гудело. Поттер молчала.
Нет. Его это не устраивает.
Блейз стиснул пальцы и тряхнул Поттер за плечи, не рассчитывая силу. У нее мотнулась голова. Черная завеса колыхнулась, открывая неестественно бледное лицо. Красные опухшие глаза, искусанные губы. Влажные дорожки блестели на щеках.
Раздражение растворилось. Блейз разомкнул губы и сдавленно выдохнул. Он никогда и не думал, что Поттер может выглядеть так. Блеклая тень. Уничтоженная, разбитая, едва живая. Пустой взгляд, не концентрирующийся ни на чем, облепил внутренности ледяной коркой.
Это не она. Не может быть Поттер. Блейз обознался.
— Что произошло? — сглотнув, сипло спросил он.
Не из-за Малфоя. Нет. Это невозможно. Поттер сильная. Какой-то безмозглый придурок не мог сломать в ней стержень.
В груди кольнуло. Зеленый взгляд чиркнул по лицу Блейза. Губы Поттер дрогнули и сжались в белую полоску. Она подалась вперед и прошипела:
— Не твое дело, Забини.
Как же. Блейз смотрел на нее, и мысли закручивались в тугие болезненные узлы. Картинка обрисовалась четче, ледяными мурашками облепляя затылок. Блейз улавливал запах алкоголя и травки, несмотря на безжалостные порывы ветра, но не позволял себе обманываться.
Она действительно собиралась это сделать? Не просто собиралась. Она шагнула с зубца Астрономической башни.
Поттер. Золотая гриффиндорская девочка. Сестра избранного. Дочь героев войны. Яркий солнечный лучик, разгоняющий над Хогвартсом любые тучи.
Блейза затошнило. Он подался вперед и, прикрыв глаза, выдохнул:
— Слушай…
— Нет! Не буду я ничего слушать! Отвали!
Сорванный крик ударился о барабанные перепонки. Поттер отшатнулась и задергалась из стороны в сторону, мотая головой. Спутанные кудри хлестнули Блейза по лицу.
— Отвали, Забини. Иди нахер, — она кричала, но с каждым словом звуки теряли четкость, пока напрочь не смешались со всхлипами.
Поттер рыдала в голос, мечась из стороны в сторону, ладонями колотила его предплечье и захлебывалась слезами. Шквал истерики накрыл Блейза с головой.
Под ребрами что-то царапнулось. Крики Поттер вонзались в подкорку раскаленными осколками. Надорванный охрипший голос выворачивал наизнанку.
Мерлин милостивый, что за дерьмо? Блейз попал в какой-то безумный кошмар.
Что ему делать? Как выпутаться из этого капкана ужаса? Как вырвать из него Поттер?
Мыслей в голове не было. Блейз не дышал, наблюдая за подпрыгивающими мелкими пружинками. Нельзя оставлять все так.
Бездумный рывок утянул Поттер вперед. Она врезалась в плечо Блейза и тут же дернулась назад, но он прижал ее к себе, не выпуская.
Град ударов тут же забарабанил по его плечам. Возмущенное мычание вибрацией прошлось по всему телу. Попытки высвободиться не прекращались.
Блейз не реагировал. Глотал оскорбления, почти не дышал и упрямо держал Поттер, надавливая между лопаток. Кудри щекотали шею. Слезы мочили рубашку. Всхлипы безжалостно колотили по сознанию.
Что такое с ней произошло? Где все ее друзья? Где брат?
Блейз закрыл глаза. Он слышал, как колотится сердце Поттер, и его невольно подстраивалось под ритм. Легкие болезненно сжимались. Голова раскалывалась.
Рука аккуратно скользнула по затылку Поттер, поглаживая, и Блейз потонул в этих бездумных движениях, медленно покачиваясь вперед-назад.
Когда его жизнь превратилась в этот хаос? Он серьезно сидит на полу Астрономической башни и обнимает Поттер, стащив ее с зубца? Невозможно, Салазар. Когда все пошло не так? Где он свернул не туда?
Небо над ними сверкало серебром. Чистое, чернильное, оно обнимало темным покрывалом и растворяло мысли. Ветер перестал звенеть в ушах. Над Хогвартсом расстилалась идеальная звенящая тишина, и Блейз понял, что Поттер стихла.
Хрупкая сгорбленная спина подрагивала под его ладонью, но Поттер больше не дергалась. Тонкие пальчики вцепились в рубашку Блейза, комкая, и царапали бок.
Забини медленно выдохнул и в очередной раз провел ладонью по ее волосам. Успокоилась? Она в порядке?
Мерлин, ну какой тут порядок?
Он осторожно отстранился, напряженно проверяя, не начнет ли Поттер вырываться. Она медленно подняла голову, и по лицу Блейза скользнул влажный изумрудный взгляд. Блестящая зелень вырвала из груди сдавленный выдох. Крылья носа дернулись.
Блейз все еще держал Поттер за плечи, не рискуя выпускать. Они смотрели друг на друга, и тишину разбавляло только сбившееся дыхание. В груди пекло так, словно адское пламя искорками отплясывало на ребрах. В голове клубился туман.
Ни звука. Блейз не решался задавать вопросы, но они метались по сознанию.
Что произошло, Поттер? Что с тобой случилось? Почему виновники еще не наказаны?
Поттер беззвучно сглотнула. Она облизнула губы и медленно подняла руки, сжав пальцы на запястьях Блейза.
— Поклянись, что никому не расскажешь, — сорванный хриплый голос разломал тишину. Блейз его не узнал. Это не Поттер. Кто-то другой говорит.
Малфой должен об этом узнать. Должен за это поплатиться. Блейз не станет молчать.
Он качнул подбородком. Поттер выдохнула и, не моргая, бесцветно заявила:
— Если тебе нужны объяснения, дай Обет, что все это останется между нами, — прикрыв глаза, она добавила. — Иначе можешь проваливать и хоть всей школе растрепать.
Зачем она так? Неужели считала, что он действительно на такое способен? У Блейза и в мыслях не было вытаскивать этот кошмар на всеобщее обозрение.
Он не дал Поттер ни единого повода так считать. Впрочем, другие дали сполна.
Уверенность пошатнулась. Если она готова говорить, Блейз должен выслушать. Он потом подумает, что с этим делать. Сейчас это неважно.
Рука скользнула ко внутреннему карману мантии, вытаскивая палочку. Пальцы обхватили предплечье Поттер, и взмах обвел их руки яркой блестящей нитью.
— Клянусь, — протянул Блейз, — что никому не расскажу обо всем, что здесь увидел и услышал.
Магия скользнула по коже холодными мурашками. Поттер задумчиво подвигала губами, но все-таки выпустила его предплечье.
Блейз застыл, напряженно наблюдая. Поттер двигалась медленно, заторможенно, но уверенно. Пустой взгляд сверлил пол. Поттер дернула застежку мантии, стягивая плотную ткань. Блейз напряженно нахмурился, недоверчиво поводя подбородком. Тонкие пальчики поднялись к воротнику, расстегивая пару верхних пуговиц. Поттер приподнялась, вытягивая ноги, и приспустила гольфы.
Блейз распахнул глаза и испуганно отвернулся. Совсем спятила? Какого гиппогрифа она вытворяет?
Его замешательство сыграло Поттер на руку. Она подалась вперед, и палочка выскользнула из пальцев Блейза.
Предупредительный укол заставил порывисто развернуться. Забини вскинул руку, собираясь остановить Поттер, что бы она ни задумала, но замер.
Палочка скользнула вдоль голеней, поднимаясь к коленям, прошлась по предплечьям, добралась до шеи и остановилась возле лица.
Возмущение застряло в глотке. Блейза передернуло. Он беззвучно выдохнул и прикрыл глаза, жмурясь. Смотреть на вереницу ссадин и кровоподтеков на бледной коже было выше его сил.
Салазар, нет. Пазл складывался, но Блейз отказывался его принимать. Не может такого быть. Не может. Почему он сразу не понял? Почему не догадался? Как смог не сопоставить пару простых фактов?
Он и не пытался. Даже думать об этом не хотел. Заявил себе, что Нотт снова все выдумал и соврал, и отбросил эти мысли подальше.
Сейчас стоит сделать так же. Он ничего не понял. Ничего не знает. Ничего этого нет.
— Как я поняла, он что-то вам рассказал, — начала Поттер, вбивая между извилин каждый сиплый звук. — Или только Малфою.
Пусть замолчит. Пусть ничего не говорит. Он не готов это слушать.
Пальцы свело судорогой. Блейз кивнул, подчиняясь выжидающему взгляду, и закрыл глаза, отгоняя прилив тошноты.
Хватит, во имя Мерлина. Ни слова больше, так есть хоть крошечный шанс обманываться.
— Сначала был Империус, — протянула Поттер, парой слов скручивая внутренности. — Потом, — она запнулась и облизнула губы, — он справился и без магии.
Блейз зажмурился, пытаясь вдохнуть, но ничего не выходило. Виски сдавило кольцом боли.
Зачем ему это знать? Как ему жить с этой информацией? Как она с этим живет?
Посмотреть на Поттер — страшнее, чем встретить взгляд василиска. Блейз пересилил сковавший тело ужас и открыл глаза. Она смотрела на него так, словно о погоде рассказывала. Ни единой эмоции на лице. Застывшая, безразличная, пустая. Ветер почти высушил влажные дорожки на щеках.
— Поттер…
Поднятая ладонь остановила его, и Блейз уставился на мелкие царапины, покрывающиеся целебными корочками. Каждый заметный след порождал догадки о своем происхождении. Тошнота толкнулась в глотку.
— Не надо, — сухо прервала Поттер. — Тебе жаль. Если бы ты мог что-то исправить. Если бы ты знал. Я поняла, не утруждайся, — она отклонила голову и закончила. — Лучшее, что ты можешь теперь сделать, — никогда больше об этом не вспоминать.
Пустота в ее голосе скручивала жилы. Он должен что-то сделать. Должен хотя бы поддержать, только как тут поддержишь? Должен помочь, но что он может?
Безумие. Ничего подобного никогда не должно было происходить с Поттер. Да ни с кем, Мерлин.
— Кто-то еще знает? — отрешенно спросил Блейз, сверля взглядом четыре аккуратных фиолетовых кружочка на шее Поттер. Немыслимо. Это не жестокость даже. Для такого нет подходящего слова.
Поттер неопределенно пожала плечами:
— Гарри нашел меня. Но я ничего ему не сказала.
Вот оно. Идеальное дополнение картины. У Блейза запищало в ушах. Фестралье дерьмо. А они еще держали Поттера. Остановили его, когда стоило встать плечом к плечу.
Что тогда было у него внутри? Каково это — найти родную сестру в таком состоянии? Блейз попытался представить, но тут же тряхнул головой. В глазах потемнело от ужаса.
Нельзя это так оставлять. Не в этот раз.
— Ты должна рассказать, — хрипло выдохнул Блейз.
— Должна? — мгновенно рявкнула Поттер.
Изумрудный взгляд резанул по лицу. Блейз преодолел отчаянное желание зажмуриться и, кусая нижнюю губу, замотал головой, примирительно приподняв ладонь:
— Нет, прости. Конечно, нет. Ты ничего не должна, — перехватив настороженный взгляд Поттер, растерявший гневные огоньки, Блейз попытался еще раз. — Но почему…
Тяжелый вздох заставил его подавиться вопросом. Поттер отклонилась, упираясь лопатками в каменный зубец, и прикрыла глаза.
— Ты хотя бы представляешь, как это больно? — ее голос треснул, пропуская эмоции. У Блейза заложило уши. Он бы предпочел никогда не слышать этот звук. — Настолько, что я оказалась здесь.
Лучше ему вообще ничего не говорить. Каждое слово невпопад. Каждое слово только усугубляет.
Забини двинулся вперед и протянул руку, но коснуться Поттер не решился. Она заметила его неловкую попытку и криво усмехнулась, но тут же вернула лицу каменное безразличие, продолжая:
— Можешь представить, что будет, если моя семья узнает? Если я все прямо скажу Гарри и у него исчезнут шансы цепляться за отрицание? Если папа узнает? — У Поттер дрогнули губы, и она вцепилась в волосы, яростно наматывая на палец черную пружинку. — Или Сириус?
Он знает. Нотт умрет. Вот и все. Это справедливо. Блейз не видел ни единого повода отказываться.
— Об этом непросто говорить. Ты даже не представляешь, насколько, — Поттер облизнула губы и дернула уголком рта. — И во что превращается жизнь девушки, которая о таком заговорила.
Блейз смежил веки. Да все он понимает, но это другой случай. Это же Поттер. Никто не станет тыкать в нее пальцем. Никто не скажет, что она сама виновата.
Мерлин, к фестралам этот самообман. С ней все это сработает вдвойне.
Поттер подвигала губами и вздохнула, махнув рукой:
— Плевать на позор и клеймо. Моя семья рухнет, — она сверкнула глазами и мотнула головой. — Я этого не допущу. Не позволю, чтобы мои близкие вляпались в это дерьмо. Это слишком высокая цена.
Не ему с ней спорить. У него вообще нет права голоса. Блейз не понимал Поттер, но только потому что семья у него была другая. Поттер любила свою искренне и беззаветно. Оберегать самое ценное — понятный и простой мотив.
В горле першило. Пусть так. Пусть Поттер права. Но это не единственная возможность получить справедливость. Блейз тяжело вздохнул и осторожно наклонил подбородок, начиная:
— Малфой…
Сухой смешок прервал его. Губы Поттер брезгливо искривились, и она покачала головой, протягивая:
— Он первый же бросил в меня камень, — Поттер опустила подбородок и выдохнула совсем тихо. — Сказал, что я шлюха, а мне в этот раз даже нечего ему противопоставить. Я…
Натянутые нервы вздрогнули. Барьер треснул, опуская Блейза в кипящее море эмоций. Мышцы свело судорогой, челюсти хрустнули. Он не выдержал.
Порывисто подавшись вперед, Блейз вцепился в плечи Поттер и тряхнул ее, рявкая:
— Заткнись, во имя Мерлина. Не смей. Слышишь, Поттер, не смей, — у нее дернулась голова от резкого движения, и Блейз сблизил их лица, перехватывая зеленый взгляд. Каждое слово он сцеживал, едва размыкая челюсти. — Ты ни в чем не виновата. Только не ты, ясно? Каждый из нас — да, но не ты. Не смей даже думать об этом, поняла?
Мантия под пальцами собралась складками. Поттер медленно моргнула. Если она сейчас попытается поспорить, он вытащит палочку и сотрет ей воспоминания ко всем фестралам. Кстати, почему бы и нет?
Поттер не стала спорить. Она устало повела плечами и выдохнула:
— Нет разницы, кто виноват. Это ничего не меняет.
Искушение слишком большое, но Блейз разжал пальца, отгоняя его. Магия так не работает. Остаться с бездонной дырой в груди и не понимать, откуда она взялась, — еще хуже.
Салазар, Малфой кретин. Когда он успел наговорить ей оскорблений?
Блейз погрузился в воспоминания, но ничего не находил. Да и неважно. Малфой просто идиот. Хотя бы об этом Блейз сможет ему сказать.
Мрачный внимательный взгляд, скользящий по его фигуре, ощущался физически. Блейз настороженно поднял голову, тут же напарываясь на вопрос:
— Как ты меня нашел? Как вообще ты здесь оказался?
Спросила бы что попроще. В моменте Блейз считал это наваждением, но теперь был готов поверить, что сам Мерлин взял его за руку и привел на Астрономическую башню.
Ему нечего было ответить. Блейз неопределенно повел подбородком и пожал плечами, признаваясь:
— Понятия не имею. Какое-то безумие. Мне стало так плохо, что я не смог сидеть на месте и пришел сюда. Ноги вывели.
Сама спросила. Пусть теперь делает с этой информацией что хочет.
Лохматые брови приподнялись. Поттер наклонила голову к плечу, изучающе всматриваясь в лицо Блейза, и бесцветно уточнила:
— Плохо? И часто с тобой такое случается? Внезапные ухудшения самочувствия без причин?
Какая нелепая попытка перевести тему. Блейз фыркнул:
— Будем обсуждать мое здоровье?
Поттер кивнула, и от непоколебимого спокойствия в ее движениях желание спорить отступило. Блейз закатил глаза и, скользнув в воспоминания, нехотя пожал плечами:
— Не знаю. Не очень часто, но в последнее время — иногда.
Что бы она ни искала, ничего не выйдет. Такие ответы могут только спутать.
Поттер облизнула губы и нахмурилась:
— Как давно?
Да чтоб ее. Ей словно больше заняться нечем. Блейз не мог думать о такой ерунде. Ему даже смотреть на Поттер было тяжело. Голова занята совершенно другим. Он раздраженно поморщился и буркнул:
— Да не знаю я.
Зеленые глаза сузились. Поттер двинулась так быстро, что Блейз не успел среагировать. В длинных пальцах мелькнула его палочка. Быстрый взмах рассек воздух. Красный луч врезался в ладонь Поттер, и на бледную кожу брызнули алые капли.
Безумная.
Быстрая вспышка боли судорогой свела пальцы. Блейз отдернул протянутую руку, уставившись на свою ладонь. Чистая, целая. Боль отступила, но неприятное покалывание еще держалось. Какого гиппогрифа?
Он медленно поднял голову. Сквозь пальцы Поттер все еще текла кровь, но она даже не вздрогнула. Черные брови поползли наверх. У Блейза перехватило дыхание, когда в изумрудных радужка проскользнули безумные огоньки.
— Больно? — сипло протянула Поттер.
Нет. Нет, это какая-то чушь. Блейз застыл, сверля Поттер напряженным взглядом, но она видела достаточно, чтобы все понять.
Бледные губы растягивались пугающе медленно, а потом из Поттер вырвался нервный смешок.
Да что с ней не так? Какого соплохвоста?
Тонкая кисть взметнулась наверх, и Поттер вцепилась в переносицу. Мелкие смешки дергали плечи. Она протянула:
— Мерлинова мать, какой кошмар. Ну и побочки.
Блейза словно оглушили. Предчувствие скрутило внутренности. Ему нужны были ответы. Немедленно. Прямо сейчас. Но требовать что-то от Поттер он не мог. Молча сглотнул и наклонил подбородок.
Она сжалилась. Покачивая головой, облизнула губы и выдохнула:
— Клянусь, я не знала. Даже не подумала. Но глупо было надеяться, что все сложится так хорошо и обойдется без побочных эффектов, — слова расползались в голове туманом, и Поттер, вздохнув, пояснила. — Моя кровь. Вы чувствуете то же, что и я. Похоже, не так остро, притупленно и коротко, но все же.
Притупленно? Салазар, это притупленно? Блейз сам готов был шагнуть с Астрономической башни четверть часа назад. Как она справлялась?
Нет, невозможно. Чушь. Блейз отказывался в это верить.
Поттер легко считала его сомнения и задумчиво сощурилась. Ей понадобилось не больше минуты на поиск аргумента:
— Квиддич. Когда бладжер сломал мне руку. У тебя была отличная возможность перехватить мяч, но ты этого не сделал. Почему?
Да потому что внезапная вспышка боли его ослепила. Блейз не смог даже метлу удержать. Мерлин милостивый, сходится.
Поттер хохотнула и зажмурилась. Помотав головой, она выдохнула и потерла переносицу, заявляя:
— Уж извини, я не буду с этим ничего делать. Еще одну переработку рецепта я просто не вынесу, — слова перебивались смешками, и она поджимала губы, борясь с истерикой. — Если что-то не устраивает — не пейте, — Поттер махнула рукой и, перехватив ошарашенный взгляд Забини, смягчилась. — Постараюсь не влезать в неприятности, но ничего обещать не могу. Сам понимаешь.
Блейз не понимал. Совсем ничего. В голове плескалась пустота, и он просто смотрел на Поттер, отказываясь принимать реальность.
Как она додумалась? Нет, серьезно. Она только что связала между собой несколько отдаленных фактов, проанализировала их и сделала логичный вывод. Вот так сходу. Она же просто гений.
Поттер вздохнула, перестав смеяться. Блейз подался вперед и, наклонив подбородок, всмотрелся в ее лицо, бездумно проговаривая:
— К фестралам всех, Поттер. Ты сама можешь за себя отомстить. Тебе никто не нужен. В тебе есть все, — он облизнул губы и тихо добавил. — Не позволяй этой боли тебя сожрать. Верни ее тому, кто этого заслуживает.
Слова зависли в воздухе тревожными огоньками. Улыбка соскользнула с лица Поттер. Она напряженно закусила губу и выдохнула, не сводя с Блейза взгляд.
Она услышала? Поняла? Должна была.
Мрачные гляделки затянулись. Поттер сглотнула и отстранилась, выпаливая:
— Раз уж придется возвращаться, то мне пора. Если Гарри заметил, что меня нет, то уже с ума сходит. Не надо его нервировать лишний раз.
Доверительная атмосфера треснула и рассыпалась. Блейз понимающе кивнул и распрямился. Протянув Поттер руку, он бросил:
— Хорошо. Я тебя провожу.
Тонкие пальцы обхватили его ладонь, и Блейз кожей ощутил мелкие ссадины. Мрачные мысли кольнули сознание. Если ему на пути встретится Нотт, в школе станет на одного ублюдка меньше.
Поттер усмехнулась, поднявшись на ноги, и выпустила его руку:
— Боишься, что я не сдержусь и сброшусь с лестницы? — улыбка соскользнула с ее губ, и она пожала плечами. — Расслабься, ничего со мной не случится. Нечему уже случаться. Как-нибудь доберусь сама.
Она наклонилась, нашаривая на полу волшебную палочку, и развернулась в поисках сумки.
Блейз задумчиво кивнул. Подвигал губами, всматриваясь в маленькую согнувшуюся фигурку. Мысли змеились в голове, переплетаясь, и он пожал плечами, честно выдыхая:
— Да, пожалуй. Но я просто хочу тебя проводить.
Поттер замерла на десяток секунд, а потом обернулась. Черные брови приподнялись, но она только смотрела на Блейза, а потом пожала плечами, кивнув:
— Ладно.
***
Проживать день, который не должен был для тебя наступить, довольно странно. Я в нем теряюсь. Бесцельно блуждаю в минутах, не понимая, что теперь делать. Я словно выкрала чье-то время и теперь живу в нем.
Это и не я уже. Не тот человек, который в сентябре танцевал у костра. Не тот, который вчера шагнул с Астрономической башни. Я не знаю девушку, которая смотрит на меня из зеркала. Понятия не имею, на что она способна и чего хочет.
Внутри нет ни одного ответа, и поэтому кажется, что там жуткая пустота. Хочется заполнить ее хоть чем-то, но все не подходит. Все не то. Старые приемы не работают. Они давно перестали.
Остается твердить про себя, что осталась буквально пара дней. Совсем немного, и я вырвусь из этого ада. Дома всегда легче. Там я точно найду что-нибудь подходящее.
Все цепляются за последние дни в Хогвартсе так, словно мы сюда не вернемся. Даже Дамблдор. Он проводит с Гарри подозрительно много времени. С трудом, но я все-таки убеждаю брата, что он может уходить. Заманчиво, конечно, воспользоваться ситуацией и вырвать его из лап безумного директора, но я не могу так поступить. Только не с ним.
Вынужденное одиночество порождает ворох незваных мыслей. Я не могу с ними бороться. Снова и снова возвращаюсь к словам Забини, рассматриваю их со всех сторон, верчу, пока не сдаюсь. Взгляд уже пару часов сверлит Карту.
Вдруг это именно то, что мне нужно? Вдруг так у меня получится заполнить бесконечную дыру в груди?
Крошечная точка сдвигается. Сердце вздрагивает. Лицо охватывает жар. Внезапный прилив эмоций только подтверждает мои смутные догадки.
Я вскакиваю с кровати, хватая палочку. Мерлин смилостивился надо мной. Это чудесный подарок. Знак судьбы, не иначе.
Коридоры встречают тишиной и спокойствием. Студенты или гуляют, наслаждаясь теплым вечером, или ловят последние бесценные минуты в факультетских гостиных. Я же уверенно лавирую в поворотах, не сводя глаз с движущейся точки. Только бы не упустить. Только бы никто не помешал.
Ладони чешутся. Я торможу и опускаю взгляд в Карту. В горле пересыхает.
Один поворот. Один чертов угол. Стоит только пройти его. Я слышу неспешные отдаленные шаги. Они заполняют сознание, сбивая дыхание.
Давай, Поттер. Наберись храбрости. Никто не сделает это лучше. Никто не сможет передать все так точно. Все только в твоих руках.
Пальцы стискиваются в кулаки до боли. Я шагаю за угол.
Высокая фигура замирает, а у меня останавливается сердце. Ужас острой болезненной вспышкой заливает сознание. Немота рассыпается по телу, сковывая, прижимая руки к корпусу. Комок утыкается в горло, мешая глотать.
Нотт останавливается. Темный взгляд лениво проходит по моему телу. Он недоверчиво наклоняет подбородок, и через мгновение тонкие губы искривляет ухмылка.
— Поттер? — Нотт делает шаг ко мне. — Какая чудесная встреча. Соскучилась, детка?
У меня закладывает уши. Сжатые пальцы дрожат. Перед глазами все плывет, и шквал паники вымывает из сознания все мысли.
Что ты делаешь, дура? Беги. Беги, пока не поздно.
Но я не могу двинуться. Гипнотический темный взгляд парализует. Вспарывает грудную клетку, стискивая легкие, и лишает меня возможности дышать.
Нотт тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди. Он двигается ко мне вальяжно и медленно, но я не могу сбежать. Ноги врастают в пол. Мысли стираются.
— Нам есть что обсудить, — хмуро сообщает Нотт. Он легко считывает мое состояние. Знает, что я никуда уже не сбегу, и останавливается в метре от меня. — Я думал, мы хотели оставить все строго между нами, милая. Некрасиво болтать о таких вещах кому попало.
У меня дергается щека. Нотт упивается абсурдностью своих слов. Он облизывает губы и, не получив в ответ ни звука, подступает ближе, наигранно озабоченно сводя брови:
— Знаешь, что вытворил твой чокнутый брат?
Вопрос врезается в меня режущим заклинанием. Губы размыкаются, выпустив удивленный выдох.
Гарри? Что он сделал? Что он мог сделать? Что произошло?
Перехватив мое недоумение, Нотт расплывается в улыбке и тянет:
— Не знаешь, значит? — театральная интригующая пауза скручивает внутренности и подгоняет сердце. — Он использовал убивающее заклинание.
Меня словно ударили под дых. Легкие сжимаются. Глотку царапает сухость. В ушах разливается писк.
Нет. Нет, Мерлин. Гарри не мог. Только не Гарри.
Я твержу это про себя снова и снова, но Нотт убивает все отговорки:
— Можешь себе представить? Наш великий герой. Избранный. Напомни-ка, убивающее заклинание относится к непростительным? Какое за них наказание? — от каждого слова темнеет в глазах. Колени подкашиваются, и я приваливаюсь плечом к стене. — Свидетелей была куча. Просто чудо какое-то, что никто ничего еще не растрепал, — Нотт притворно вздыхает и сводит брови. — Как ты могла такое допустить?
Два шага. Он так близко, что парализующий ужас настойчиво колотится в висках, уничтожая остальные мысли.
— Я ничего ему не говорила, — бормочу, облизнув пересохшие губы.
Нотт криво усмехается. Готова поклясться — он чувствует, что со мной происходит. Запах животного дикого ужаса витает в воздухе, и Нотт вдыхает полной грудью, прикрывая глаза.
Шаг ко мне рассыпает по коже мелкие колкие мурашки. Перед глазами все плывет, и желудок скручивает. Нотт упирается плечом в стену рядом со мной, и я задыхаюсь. Чувствую аромат его парфюма, давлюсь мускусными нотками, запахом табака и угрозы.
Меня тошнит. Мерлин, меня сейчас просто вывернет наизнанку.
Колени дрожат и подгибаются. Нотт наклоняет подбородок, сближая наши лица, и горячий шепот оглушает:
— И что будем с этим делать, милая? — он облизывает губы и поднимает руку. Костяшка указательного пальца оглаживает мою щеку. — Как планируешь искупить вину?
Голова кружится. Мне кажется, я сейчас просто умру, но этого почему-то не происходит. Челюсти сводит, и я сипло выдыхаю:
— Я тебя искала.
Голос чужой. Это не могу говорить я. Пальцы выламывает беспощадная дрожь. Я пытаюсь сглотнуть ком в горле, но ничего не выходит.
Нотт усмехается и вытягивает губы в трубочку. Наклоняя голову к плечу, он щурится и издевательски тянет:
— Правда? И зачем же?
Не стой столбом. Во имя Мерлина, Поттер, не позволяй ему это делать.
Порывисто опустив левую руку, я успеваю только царапнуть карман мантии. Пальцы Нотта вцепляются в мое запястье до хруста. Я рвано выдыхаю, захлебнувшись паникой. Нотт вскидывает вторую руку, стиснув мое плечо, и толкает меня в стену. Бледное узкое лицо вырастает пугающе близко, и он вжимается в меня всем телом. Губы дергает ухмылка, и он выдыхает:
— Думаешь, я совсем идиот, Поттер?
Да, именно так я и думаю.
Свободная рука стискивает палочку, и кончик упирается в шею Нотта прежде, чем ухмылка стекает с его лица. Кисть сводит. Я едва удерживаю руку, чтобы не вогнать палочку в шею Нотта. Кончики пальцев покалывает.
— Палочку, — голос хрипит, и я прочищаю горло, требовательно повторяя. — Медленно вытащи палочку и отдай ее мне.
В темных глазах мелькает насмешка. Нотт хмыкает и издевательски сводит брови, начиная:
— Брось, Поттер. Мы ведь оба знаем…
Дрожь передергивает плечи. Его губы двигаются слишком близко к моему лицу. Я ничего не могу с собой сделать. Да я и не собираюсь отказываться от секундного удовольствия.
Рука вздрагивает, и палочка сдвигается, оставляя за собой кровавую линию. Не смертельно, но наверняка неприятно. Такая мелочь, но меня накрывает волна эйфории.
Глаза прикрываются. Дыхание сбивается. Грудь распирает теплом. Уголки губ приподнимаются.
Мерлин, это лучше всего, что я когда-либо испытывала.
Нотт шикает, но я вжимаю палочку в его шею и повторяю:
— Палочку. Сейчас.
Темный взгляд сверлит меня не больше десятка секунд. Нотт поджимает губы, но медленно опускает руку. Я пристально слежу за каждым его движением — никаких больше ошибок. Я не позволю ему выпутаться. Не в этот раз.
Прохладное древко ложится в пальцы, разливая по коже покалывающее тепло.
Сунув чужую палочку в карман, я осторожно отшагиваю, отдаляясь от Нотта. Без его близости, без этого чудовищного запаха становится легче дышать.
Вытянутая рука с палочкой не дрожит. Прямая, ровная, словно каменная, она готова в любой момент начертить нужную форму, но я тяну.
Нотт настороженно наблюдает за мной. Растягивает на губах снисходительную улыбку, но не двигается, и эта покорность его выдает. На белоснежный воротник падают алые капли, и я улыбаюсь. Круг замкнулся. Наконец-то.
Нотт шумно сглатывает, но упрямо пытается придать голосу беззаботность:
— И что теперь, Поттер? — он сводит брови и вздыхает. — Что ты сделаешь? Натравишь…
Я не хочу слушать его предположения. Быстрый взмах палочки лишает Нотта голоса. Он беззвучно шевелит губами пару секунд и осекается. Напряжение мелькает в темных глазах, а у меня растягиваются губы.
Я не собираюсь ждать, пока он догадается. Даю себе мгновение насладиться пониманием в глазах Нотта, а потом шепчу:
— Круцио.
Рука двигается так легко, словно и не моя.
Нотт обрушивается на пол. Губы беззвучно двигаются, рот раскрывается в немом вопле. Тело извивается и бьется о каменный пол. Выкручивается, дергается, но не находит спасения от боли.
Волна удовольствия почти сбивает меня с ног. По телу пробегается дрожь. Тепло растекается в груди, и горячие мурашки облизывают плечи.
Ни с чем не сравнить. У меня закладывает уши. Сердце колотится в ребра, подпрыгивая. Я не могу бороться с улыбкой. Хочется блаженно прикрыть глаза, но я не готова пропустить ни мгновения.
Нет больше никакой пустоты. Ее заливает яростное обжигающее наслаждение.
Лучше улыбок друзей. Лучше удачного зелья. Лучше травки и алкоголя. Лучше губ Малфоя, скользящих по шее. Лучше быстрого полета и бьющего в лицо ветра.
Я приоткрываю рот, глотая воздух, и опускаю палочку. Секундный перерыв, чтобы начать сначала.
За каждое грязное слово. За каждый мерзкий взгляд. За каждое мгновение, когда я боялась его, ненавидела себя и умирала. За всю ту боль, что он мне причинил. Расплачиваться придется долго, но я никуда не тороплюсь.
***
Невыносимо. У Малфоя просто не хватало сил. Мысли убивали, то вспыхивая в сознании скопом, то бросая в бездумную пустоту. Эмоции тлели, пульсируя болезненными узелками, заливали сознание и переполняли. Больше, чем он мог вместить, но перегореть почему-то все никак не получалось.
Малфой не мог думать. Не мог здраво воспринимать реальность. Не мог отвлечься.
Он ложился спать и видел Поттер в объятиях Нотта. Закрывал глаза и представлял их вместе. Тонул в бесконечных чудовищных картинках и не понимал, что ему делать.
Пальцы Нотта цепляют подбородок Поттер. Его губы сминают ее, и на них остается алая помада. Его пальцы медленно скользят по ее бедрам, сжимаются на бледной коже и заползают под юбку.
Малфоя начинало тошнить.
Как они оказались в этом дерьме? Салазар, как? Он всего лишь хотел ее защитить. Делал то, что должен. Он перешел черту не потому, что хотел, а потому что иначе ничего бы не вышло. Но такое? Нет, он и подумать не мог, что Поттер спутается с Ноттом.
Что-то не давало Малфою покоя. Он вспоминал ее потухший взгляд и странную сцену с братом, но не мог собрать картинку воедино. Каждый раз, когда пазл готов был сложиться, яростная ревность ослепляла и отбрасывала его на сто шагов назад.
Нужно во всем разобраться. Нужно понять, как это абсолютное безумие воплотилось в жизнь. Ничего не выходило.
Не выходило даже отвлечься. Алкоголь не спасал, только воспаляя гноящиеся раны. Сны сводили с ума. От простого взгляда на любую девушку скручивало желудок — Малфой тут же дорисовывал им недостающие детали и тонул в мыслях о Поттер.
Так паршиво — хоть с Астрономической башни бросайся, но Малфою не хватало духа. Одиночество подкидывало новые гнетущие мысли. Еще и Блейз спятил. Вернулся вчера поздно и за целый день проронил не больше пары слов. Сверлил Малфоя пустым убитым взглядом и молчал, поджимая губы.
Малфой обратился к последнему спасению. Если полеты не проветрят мысли, то тут и сам Мерлин бессилен.
Не помогло. Малфой бешено носился по полю, пока не понял, что копирует тактику Поттер — набирает скорость и всеми силами пытается разбиться.
От этого осознания стало только хуже. Задохнувшись неутешительным открытием, Малфой беззвучно выругался, спустился на землю и теперь шагал по коридорам, утопая в тишине. Надо найти Поттер. Подойти к ней. Все объяснить. Вычеркнуть из их жизни несколько последних недель.
Нет, Мерлин, невозможно. Такое не забыть. Он не сможет даже смотреть на нее. Всегда будет видеть отпечатки Нотта на бледной коже с россыпью родинок. Он никогда не забудет ее предательство. Она никогда его не простит. Любая попытка вернуть их — просто бессмысленная возня с трупом. Ничего и никогда не будет, как прежде.
Малфой все понимал, но понимать не значит смириться.
Он вертел в голове неосуществимые планы, шагая по коридору, пока тишина не перестала его сопровождать. Странные звуки доносились из-за угла. Что-то словно билось по полу, и прерывистое дыхание разбавляло шлепки.
Нахмурившись, Малфой замедлил шаг. Если это какая-то парочка обезумела, надеясь надышаться перед каникулами, то он не хочет видеть. Ничто так не напоминает о собственной боли, как чужое счастье.
Но ведь происходить могло буквально что угодно. Вдруг один из его спятивших товарищей расправлялся с грязнокровкой со своей карты? Мерлин упаси. Малфой не готов с этим столкнуться. Он бессилен. Не сможет ни помочь жертве, ни порадоваться за товарища.
Вдруг там что-то другое?
Отчетливое желание развернуться и уйти в другую сторону вздрогнуло. Он староста, в конце концов. Должен следить за порядком.
Рука скользнула к карману мантии и сжала палочку. Едва ли пригодится, но страховка никогда не бывает лишней.
Тряхнув головой, Малфой решительно двинулся вперед. Стоило ему миновать поворот, как ноги приклеились к полу, а сердце споткнулось о жуткую картину.
Он думал, что готов ко всему. Салазар, как же он ошибался. Реальность обратилась настоящим безумием. Малфой подумал, что спятил.
Поттер он узнал даже со спины за мгновение. Черные пружинки струились по плечам и подпрыгивали в такт поверхностному частому дыханию. Белые тонкие пальцы стискивали палочку, а ее кончик указывал на скрючившееся на полу тело.
Нотта Малфой не сразу узнал. Он бился по полу, извивался и корчился. Раскрытый рот выпускал немые вопли. Малфой прекрасно знал, какое заклинание способно создать такой эффект, но отказывался верить. Бред. Сюр. Просто больная фантазия.
Словно уловив его сомнения, Поттер опустила руку, тряхнув палочкой. Нотт обессиленно уткнулся лбом в каменный пол, даже не пытаясь отползти. Десяток секунд перерыва разлил по коридору сбивчивые выдохи, а потом в сознание ввинтился подрагивающий удовольствием голос:
— Круцио!
У Малфоя заложило уши. Во рту пересохло, и по телу разнеслись колкие ледяные мурашки. Никогда. Ни разу прежде он не слышал в голосе Поттер такого наслаждения. Оно резануло по барабанным перепонкам острой вспышкой.
Он спятил. Окончательно лишился рассудка. Измученное сознание все-таки его подвело. Иначе это никак не объяснять.
Лицо обдало жаром. Нет. Она не может. Поттер не такая. Она не может так пачкаться. Она ведь сама себя не простит.
Малфой сделал шаг вперед, но никто его не замечал.
— Поттер, — охрипшие голосовые связки не слушались, выдавая беззвучный шепот. Малфой прочистил горло и повторил. — Поттер!
Она вздрогнула всем телом. Рука резко опустилась, прерывая заклинание. Порывистое движение дернуло голову Поттер. Она обернулась, и у Малфоя зазвенело в ушах.
Пылающая зелень обожгла лицо. Глаза у Поттер сверкали безумным пульсирующим удовольствием. Грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась. Поттер моргнула, нашаривая Малфоя взглядом, но блаженная поволока не исчезла полностью, только чуть отступила.
— Просто уйди, — сипло протянула Поттер, выбивая из легких Малфоя воздух. — Во имя Мерлина, уйди.
От опустившегося пропитавшегося хрипотцой голоса сбилось дыхание. У Малфоя похолодели пальцы. Он смотрел на Поттер и не узнавал, а она уже отвернулась, замахиваясь.
Безумная. Да что с ней, во имя Салазара?
— Стой, Поттер…
— Иди нахер, Малфой, — рявкнула она, мотнув головой. — Просто прекрати портить мне жизнь.
Слова застыли на кончике языка, так и не срываясь. В груди запекло. У Малфоя дернулся кадык.
Какого дьявольского фестрала? Это уже переходит все границы. Кто из них еще портит другому жизнь.
Малфой, конечно, знал, что Поттер чокнутая, но теперь она свихнулась окончательно. Как иначе объяснить этот абсурд?
Поттер отвернулась. Отступать она не собиралась. Уговоры отскакивали от нее, не цепляя.
Мышцы свело напряжением. Малфой ухватился за вспыхнувшее раздражение, как за спасительную соломинку. Лучше уж так, чем утопать в жутком непонимании.
Не хочет по-хорошему? Ее право. Впрочем, чего еще стоило ожидать от Поттер? Она никогда не отличалась сговорчивостью. К чему диалоги, если можно устроить войну?
Прежде чем рука Поттер вывела короткую формулу, пальцы Малфоя стиснули палочку. Это гриффиндорцам нельзя нападать со спины. Ему можно.
Секундная вспышка достигла цели. Палочка выскользнула из рук Поттер, и Малфой легко перехватил ее. Слишком просто. Подозрительно.
Раздраженный выдох разлился по коридору. Поттер повернулась к Малфою всем корпусом и закатила глаза. Серьезно? Он словно не разрешал избалованному ребенку шкодить. Захотелось вцепиться в ее плечи и хорошенько встряхнуть. Мерлин, очнись, Поттер. Это непростительное заклинание, а не обморочные орешки.
Малфой сузил глаза, внимательно следя за каждым движением. От Поттер можно было ожидать чего угодно, но она не кидалась на него. Странно.
Скрестив руки на груди, Поттер устало качнула головой и облизнула губы. Взгляд зацепился за быстрое движение языка. Где ее сраная помада?
Внутренний вопрос оглушил Малфоя. Пока он утопал в обрывках мыслей, Поттер быстро зашагала к Малфою. Остановившись подозрительно близко, она свела черные брови и буркнула:
— Ну почему ты так упорно отнимаешь у меня все, что приносит радость, Малфой? Это просто нечестно.
Он разомкнул губы, но не издал ни звука. Брови поползли наверх.
Ей нужно в Мунго. Срочно. Нужно вызвать бригаду колдомедиков. Она все-таки спятила.
Быстрое движение руки Малфой пропустил, просто не находя сил на контроль над ситуацией. Тело запоздало напряглось, но защищаться было не от чего.
В пальцах Поттер появилась еще одна палочка, но размахивать ей она не стала. Брезгливо искривив губы, впечатала деревяшку в грудь Малфоя, выхватила свою и, когда он инстинктивно перехватил чужую палочку, прошла мимо, скрываясь за углом.
Малфой обернулся и слепо уставился на поворот. Поттер там уже не было, но он смотрел перед собой, борясь с оцепенением. Рой вопросов все-таки настиг его, беспощадно жаля сознание.
Да что происходит, святой Салазар? Он провалился в абсурдный сон, не иначе.
Малфой не знал, сколько так простоял. Движения давались с трудом. Окаменевшее тело отказывалось слушать, но он все-таки развернулся. Взгляд наткнулся на сгорбленную длинную фигуру.
Нотт отполз к стене и, уперевшись в нее спиной, принял сидячее положение. Из-под растрепавшихся влажных от пота волос пробивался болезненный темный взгляд. Нотт тяжело дышал и растирал пальцы. На лбу выступила испарина, бледная кожа стала пепельной.
Семейка Поттеров его прикончит. Сам виноват. Нечего было с ними связываться.
За грудиной кольнуло секундное удовлетворение, но не выдержало натиска напирающих вопросов.
Малфой выдохнул и двинулся вперед. Поравнявшись с Ноттом, он остановился на мгновение. Мрачный темный взгляд скользнул по нему, и Малфой досадливо поморщился. Значит, Нотт все-таки в порядке. Жаль.
Впрочем, никакой Круциатус не повредит уже сломанный рассудок.
Помогать Малфой не собирался. Он швырнула на пол рядом с Ноттом его палочку и зашагал дальше. Ему нужно подумать. А лучше — поговорить с Блейзом, внезапно решившим хранить молчание.
***
Отражение в зеркале чужое. Оно просто не может принадлежать Панси Паркинсон. Это не королева Слизерина. Какая-то потасканная жизнью никчемная шлюха из Лютного переулка, подсевшая на тентакулу.
Панси тяжело сглотнула. У нее кружилась голова.
Слез внутри уже не было. Она все выплакала, выстонала в дрожащие ладони, выговорила в своей голове.
Это не жизнь. Это даже не выживание. Медленное погружение в омерзительную склизкую грязь. Казалось, что тебе всего по лодыжку, но вот уже весь рот залит и дышать нечем.
Чего можно бояться, когда ты уже в полном дерьме? Панси не понимала, но боялась.
Она совершила столько паршивых поступков, что и не счесть. Она наслаждалась ими. Знала, что дорожка по головам — лучший путь из всех возможных. Не гнушалась никакими методами и была уверена, что с врагами готова расправляться самым жестоким образом.
И что теперь? Где вся твоя уверенность, Пэнс? Смешно.
Панси наклонила голову к плечу, всматриваясь в отражение. Гладкие лаковые волосы скользнули вбок, открывая щеку. Широкая яркая ссадина расползалась на фарфоровой коже жутким пятном.
Панси смотрела на нее, не моргая. Медленно подняла руку. Дрожащие пальцы коснулись яркого пятна. Больно, но она даже не шикнула.
Когда мир вокруг превратился в этот ад? Когда все стало тошнотворно омерзительным и убогим? Неужели так было всегда, просто она не замечала?
Все эти годы, тяжелые, мучительно долгие, выматывающие, Панси только и делала, что переламывала себя в попытках достичь совершенства. Быть умнее всех. Красивее всех. Сильнее всех. Хитрее. Лучшей. Потому что она Панси Паркинсон. Иначе и быть не может.
Она так старалась, Мерлин. Прикладывала столько сил и времени, не жалея себя, и зачем? Чтобы рядом вечно маячила Вероника Поттер, которая просто живет и получает все, о чем мечтает Панси. Учеба дается ей легко. Профессора ее обожают. Студенты любят. Она красивая, вечно улыбается, и забот у нее никаких. Она счастливая.
Панси не хотела с ней соревноваться. Вот еще. Какая-то грязнокровка ей не ровня. Она не будет сравнивать.
Но она сравнивала. Каждый гребаный раз. Каждую идиотскую деталь. И Панси знала наверняка — остальные тоже сравнивают.
Как тут не возненавидеть? Как тут удержаться от бесконечной выматывающей борьбы, о которой Поттер даже не знает?
Салазар, она не участвовала в гонке, но все равно побеждала. В этом вся Поттер.
Пока она сияла и радостно смеялась, рассыпая за собой солнечный свет, Панси все глубже опускалась во мрак. Она уже забыла, зачем это все. Бездумно неслась вперед, ненавидя Поттер и искажая каждый ее жест. Стремление стать лучшей превратилось в гонку за образом, и Панси справилась.
Если Поттер была золотой девочкой, волшебной гриффиндорской принцессой, то Панси стала ледяной слизеринской королевой. Это ведь лучше, да? Она победила?
Панси смежила веки и медленно выдохнула. Рука упала, повиснув вдоль тела. У нее нет никаких сил. Их просто не осталось.
Какой во всем этом безумии смысл? Зачем она так упорно выцарапывала чужое одобрение? Какой в нем прок, когда перестаешь себя уважать?
Панси всегда чудовищно боялась ошибиться. Ошибки делают тебя неидеальным, а неидеальным не место на верхушке. Не место рядом с Драко Малфоем.
Абсолютная чушь. Все это время она жила, чтобы столкнуться с реальностью и потерять все свои ориентиры.
Панси рывком распрямила плечи, задрав подбородок, и сердито взглянула на отражение. Рука взметнулась к лицу, приглаживая волосы, закрывая ссадину.
Страх не отпускал. От мыслей скручивало внутренности и перехватывало дыхание, но Панси боролась. Мышцы напряглись, останавливая дрожь.
Она сделает то, что должна. Не только ради Поттер. Ради себя.
Потому что внезапно все обросло новыми очевидными деталями.
Королевы не ошибаются? Чушь. Ошибаются, еще как. Только дело вовсе не в этом. Королевы умеют признавать свои ошибки и готовы встретиться с последствиями.
И она готова.
***
Малфой мерил шагами комнату. Метался из угла в угол, потому что просто не мог оставаться на месте. Замолчать тоже не мог. Слова сыпались из него бесконтрольным потоком, и Малфой снова и снова повторял одно и то же:
— Ты понимаешь? Можешь себе представить? Я до сих пор поверить не могу, что видел это. Чушь, — он фыркнул и поджал губы. — И это Поттер. Да она бы ни за что на такое не пошла. Их семейка вообще не способна на такое.
Или он ничего о них не знает. Сколько бы Малфой ни спорил с собой, реальность от этого не менялась.
Скрежещущий звук все-таки заставил его остановиться. Малфой обернулся к Блейзу. Тот сидел в кресле, не двигаясь. Челюсти плотно сжаты, пальцы дырявят подлокотники, белые и напряженные. Блейз сверлил Малфоя темным непроницаемым взглядом, и тот не выдержал, сплюнув:
— Ну и что ты молчишь?
В самом деле, мог бы хоть пару слов сказать. То его не заткнуть — болтает о Поттер без умолку, отпускает бесценные комментарии и осыпает его упреками, — то звука не издает. Как это понимать?
Сжатые губы дрогнули. Блейз шумно выдохнул, а потом резко подался вперед и рявкнул:
— Ты что, совсем идиот, Малфой?
Блейз так просто не бросается оскорблениями. Да и почему на нем лица нет?
Поджав губы, Малфой сощурился, перехватив взгляд Забини, и спросил:
— Ты что-то знаешь? — Блейз не отреагировал, и Малфой сплюнул. — Поделись, умник. Это лучше, чем кидаться оскорблениями.
Забини выпустил подлокотники. Пару секунд его взгляд неотрывно удерживался на Малфое, но потом он отвернулся и откинулся на спинку кресла, выдыхая:
— Ничего я не знаю.
Ложь. Да нет, Салазар. Зачем Забини врать о таком? Это просто лишено смысла. Если бы он знал хоть крохи информации, которые позволят обвинить Малфоя во всех смертных грехах и обелить Поттер, Малфой бы уже потонул в ворохе упреков.
Интуиция кольнула острой иголочкой, но Малфой отмахнулся. Он просто не представлял, что здесь может быть не так.
— Ладно, — устало выдохнул он. — Может, Монтегю все-таки что-то выяснит.
Малфой велел Грэхему разобраться в том, что произошло, давненько, но после сцены в коридоре терпение рассеялось. Он ждал ответов. Они ему необходимы.
Обрушившись в кресло, Малфой царапнул кожаную обивку. Сил ждать не осталось. Тишина убивала, скручивая и без того напряженные мышцы. Малфой дернул узел галстука и закурил.
Время словно остановилось. Сигаретный дым клубился под потолком. Малфой чувствовал тяжелый мрачный взгляд Блейза и утопал в вопросах.
Это просто невыносимо. Он должен все знать. Как можно держать под контролем хоть что-то, когда тебе катастрофически не хватает информации?
Короткий стук в дверь чуть не вырвал Малфоя из кресла. Он едва сумела одернуть себя и усидеть. Голос охрип и вздрогнул, когда он сплюнул:
— Входите.
Одного взгляда на скользнувшего в комнату Монтегю хватило, чтобы скрутившаяся в Малфое надежда рассыпалась острыми осколками. Ничего полезного он не скажет. Без толку.
Грэхем неловко пригладил волосы и втянул голову в плечи, протягивая:
— Ты хотел меня видеть?
Мерлин милостивый, ничего подобного. Никого из людей, окружавших его, видеть Малфой уж точно не хотел. Да и все происходящее вокруг. Он бы предпочел зажмуриться и не смотреть на весь этот кошмар.
— Ты что-нибудь узнал? — не растрачиваясь на пустую болтовню, спросил Малфой.
Мгновенного ответа он не получил. Монтегю отвел взгляд и повел подбородком, двигая губами. У Малфоя во рту пересохло от этих неопределенных знаков. Он облизнул губы и требовательно вскинул брови. Монтегю пришлось промямлить:
— Не то чтобы.
Он явно предпочел бы сбежать. Разочаровывать слизеринского старосту, как и приносить ему плохие новости, никто не хотел. Малфой это прекрасно понимал, но входить сейчас в положение Монтегю был не готов и раздраженно сплюнул:
— Ну?
Грэхем медленно выдохнул и поднял голову, все-таки встречаясь с выжидающим взглядом Малфоя:
— Сложно говорить что-то однозначное, — начал он. — Мерлин его знает, что там произошло. Нотт не особо распространяется в этот раз. В детали не посвящает, на все вопросы отмалчивается, заявляя, что это невежливо, на провокации не поддается, — Монтегю пожал плечами, сглатывая. — Но он ни разу ничего не напутал из того, что уже говорил. Я не знаю наверняка, но я бы все-таки решил, что в этот раз у них с Поттер действительно что-то было.
Виски сдавило острой болью. Челюсти скрипнули, и легкие сжались. Малфой услышал тяжелый вздох Блейза словно из-под воды. Сил отреагировать не было.
Да он и не сомневался. Малфой никогда не тешил себя успокаивающими обнадеживающими мыслями. Поттер сама все ему подтвердила. Почему тогда так больно? Почему в груди печет и воздуха так отчаянно не хватает?
Зачем, Поттер? Почему именно так? Лучше бы она взяла палочку и запустила в него зеленый луч.
Монтегю сверлил Малфоя напряженным взглядом. Нужно было ему ответить. Поблагодарить за работу, велеть продолжать поиски — Малфоя все еще не отпускала мысль, что они все что-то упускают, — но он не мог выдавить из себя ни звука.
Спасение подоспела внезапно. Быстрый стук в дверь показался благословением Мерлина. Блейз дернул пальцами. Монтегю напряженно выдохнул. Малфой повернулся к двери, но пригласить стучащего не успел.
Разрешение войти не потребовалось. Дверь распахнулась. Панси вошла в комнату, бегло оценивая обстановку. Спина прямая, плечи расправлены, подбородок задран, но Малфой осекся. Она смотрела привычно высокомерно и холодно, но что-то в ее взгляде изменилось. Едва ощутимое, почти незаметное.
У Блейза приподнялись брови. Прежде, чем Малфой успел спросить, чем они обязаны такому визиту, Панси вцепилась в него непроницаемым взглядом и заявила:
— Надо поговорить.
Ужасно некстати. Ему совсем не до нее. В голове — мерзкая жидкая кашица вместо мыслей. Он не может решать ее проблемы. У него своих полно. Но Малфой все-таки бросил:
— Говори.
Вдруг случится настоящее чудо, и слова Панси его отвлекут. Вдруг он сможет хоть на секунду — на одно гребаное мгновение — перестать представлять Поттер с Ноттом. Вдруг невыносимая тяжесть в груди отступит хоть на минуту, и он сможет вдохнуть.
Паркинсон поджала губы и повела подбородком, бросая:
— Наедине.
Хорошо устроилась. Творит полную чушь, отрекается от их дружбы, а потом врывается и диктует условия, словно ничего и не было.
Малфою хотелось ее проучить. Панси заслужила. Он уже собрался было сказать, что у него нет секретов и она может говорить при всех, но взгляд зацепился за пальцы Панси. Побелевшие, напряженные, стиснутые в кулаки. Она вся — сгусток адского напряжения. Пытается держать лицо, и, может, других у нее и выйдет обмануть, но не Малфоя.
Вздохнув, он вяло качнул головой и бросил:
— Подождите немного.
Монтегю облегченно смежил веки и с готовностью шагнул к двери. Блейз усмехнулся и поднялся из кресла, но Панси спешно выпалила:
— Пусть Забини останется.
Паника проскочила в ее взгляде всего на мгновение, но Малфой успел поймать ее. Странно. Подозрительно. Насколько он знал, в последнее время у них с Блейзом не вышло ни одного спокойного разговора. К чему сейчас такая тяга к воссоединению? Паршивый знак.
Блейз вернулся в кресло, напряженно стиснув подлокотники. Монтегю пожал плечами и выскользнул в коридор. Дверь за ним закрылась, опуская на комнату оглушающую тишину.
Малфой ждал. Терпеливо смотрел на окаменевшую Паркинсон и даже не пытался предугадать, что у нее случилось. Она молчала и ничего не говорила. От стеклянного карего взгляда в груди скручивалось плохое предчувствие.
Да что с ней, во имя Мерлина? У него нет времени на бесконечные немые сцены.
Терпение дало трещину, но в этот момент побелевшие пальцы Панси разжались. Она порывисто выдохнула и ломающимся голосом заявила:
— Это насчет Поттер. И Нотта.
Малфой распрямился. За грудиной болезненно кольнуло. Ему остро захотелось зажать уши, но он жадно ждал продолжения.
Что она может сказать? Решила пожаловаться на измену своего дорогого женишка? Вспомнила, что у нее есть достоинство?
Салазар, просто смешно. У них нет на это времени.
Панси прикрыла глаза, облизнула губы и тяжело сглотнула. Малфою показалось, что время расплескалось по комнате, четче выделяя каждую деталь. А потом охрипший ледяной голос резанул по сознанию:
— Он не все вам рассказал. У них с Поттер действительно кое-что было, — у Малфоя скрутило внутренности, а Панси распахнула глаза и, уставившись в стену, выдохнула, — но она этого не хотела. Нотт ее заставил. У нее просто не было возможности сопротивляться.
Малфой медленно повернул голову и моргнул. В ушах разлился острый режущий писк. Он нарастал с каждым мгновением, заполняя сознание, разливался по черепной коробке, ввинчивался между извилин раскаленными прутьями.
Легкие сжались. Вдохнуть так и не вышло. В глазах потемнело, волна жара обдала лицо, перекидываясь на все тело, и стиснулась на горле.
Ему показалось. Послышалось. Он все это выдумал. Измученное сознание подкинуло искаженную версию реальности.
Тяжелая тишина грязным налетом оседала на коже и подтверждала реальность слов. Панси молчала, даже не дыша.
Малфой попытался посмотреть на нее или Блейза, но не смог. Перед глазами опустилась пелена, размывая комнату. Шум в ушах не прекращался. Малфой сглотнул, и на языке остался пепельный привкус. Тело окаменело, и он понял, что мышцы свело, только когда жилы скрутило острым спазмом.
Яркая вспышка боли разогнала туман в голове.
Что он ей наговорил? Мерлин милостивый, как его грязный язык повернулся сказать все эти гадости? Как теперь все это исправить? Что ему делать?
Виски сдавило. Кто-то что-то сказал, но Малфой не различил ни звука.
Такое не исправить. Салазар, лучше бы Поттер действительно решила ему отомстить. Лучше бы она целенаправленно била в больные точки.
Решение не находилось. Да не было его.
Это он во всем виноват. Поттер был прав. Он обещал ей, что Нотт к ней даже не подойдет. Своими руками нацепил на нее мишень, а потом бросил, раздавленную и уничтоженную, барахтаться в океане отчаяния. Малфой не сомневался, что Поттер выплывет. Даже не удосужился посмотреть, что с ней происходит. А она утонула.
Из всех обещаний, которые он дал Поттер, в этом нельзя было облажаться. Теперь на его плечах груз ошибки, которую не искупить.
В горло толкнулась тошнота. Желудок скрутило.
Вина, сожаление и ужас переплелись, разрывая на части. Малфой не мог с ним справиться. Не знал, что с ними делать. Не видел выходов. И тогда за грудиной заклубилась черная ледяная ярость. Лизнула ребра, просочилась в легкие, разлилась по венам, заползая в каждый дюйм тела.
Пальцы свело, и Малфой распрямил их. Подушечки пульсировали.
Он порывисто поднялся. Сбоку дернулась тень, и голос Забини отдаленной дымкой скользнул в сознание:
— Малфой…
— Не лезь, Блейз, — холодно процедил он. — Не в этот раз. Не ходи за мной. Появишься где-то рядом, встанешь у меня на пути — и я забуду о нашей дружбе.
Слова-льдинки слетели с языка, и Малфой двинулся к двери. Обошел окаменевшую Панси, опустившую голову и сцепившую перед собой пальцы, стиснул дверную ручку и выскользнул в коридор.
Монтегю, смиренно ждавший у стены, вскинул голову, но, увидев Малфоя, попятился. Тот скользнул по нему беглым взглядом и холодно приказал:
— Идем.
Вопросов Монтегю не задавал и покорно двинулся следом.
Расчетливая ледяная ярость проясняла сознание. Малфой давно не видел свои мысли так отчетливо и ясно. Только вот писк в ушах не исчезал, превращаясь в фоновой шум.
Есть ошибки, которые не искупить, но так ли ему нужно это искупление? Нет, Малфой точно знал, что не заслужил его. Единственное, что его интересует, — возмездие, и он его получит, чем бы за это ни пришлось расплатиться.
***
Дверь закрылась с оглушительным хлопком. Панси вздрогнула и распрямила онемевшие от напряжения пальцы.
Она не сомневалась. Она все решила, взвесила и обдумала. Была готова к любым последствиям. Она верила, что делает все правильно до того момента, как слова соскользнули с языка.
Все в порядке. Малфой ей ничего не сделал. Он на нее даже не посмотрел. Только вот от одного его остекленевшего грозового взгляда ребра стянуло и кожу обсыпали колкие морозные мурашки.
Мерлин, что она натворила? Что теперь будет? С Малфоем, с Поттер, с Ноттом. С ней. Что теперь будет с ней?
Ужас липкой волной пробежал вдоль позвоночника и лизнул затылок. Желудок свело, и дрожь выломала пальцы. Паника накрыла ледяной лавиной вопросов.
Куда пошел Малфой? Почему Забини не пошел с ним? Он должен был пойти. Должен был сохранять здравомыслие и проследить, чтобы никто больше не совершил фатальных ошибок.
Довольно с них. Они уже давно перешагнули все мыслимые границы. Каждый следующий шаг в пропасть может стать смертельным. Хватит, Мерлин, пожалуйста.
Судорожный вздох расширил грудную клетку. Панси задохнулась потоком мыслей, и острое осознание вцепилось в подкорку.
Блейз здесь. Они остались вдвоем.
Нужно сказать ему. Заставить пойти за Малфоем и остановить марафон безумия. И плевать на угрозы. Плевать, что там сказал Малфой. Если Блейз этого не сделает, то кто тогда?
Панси вскинула голову и открыла было рот, но напоролась на непроницаемый ледяной взгляд. Блейз стоял возле кресла и все это время молча смотрел на нее, не двигаясь. Стиснутые челюсти выделяли скулы. Напряженные мышцы окаменели, обрисовавшись четче.
У Панси дрогнули губы. Паника сдавила виски. Во рту пересохло.
Что это с ним? Почему он так смотрит? Что происходит? Она хотела, чтобы Блейз остался, чтобы защитить ее в случае чего, а он стоял и вспарывал ее своим непроницаемым взглядом. Панси попыталась вдохнуть полной грудью, но неоправданный страх сжался на горле.
Забини перехватил ее взгляд. Заметил попытку заговорить, но не шевельнулся. Прошла целая вечность убийственной тишины, прежде чем побелевшие от напряжения губы разомкнулись.
— Откуда ты знаешь, что произошло, Пэнс?
Вопрос зеленым лучом пронесся по комнате и завис в воздухе, оседая на коже грязью. У Панси перехватило дыхание. От дребезжащих ноток в голосе сжалось сердце.
Нужно соврать. Можно сказать что угодно. Хоть что-то. Доказать, что она тут ни при чем. Выдать любое оправдание.
Слова застряли в глотке, так и не высвободившись. Панси стиснула кулаки, шумно сглотнула и уставилась на стену за плечом Забини.
Она не может. Блейз не идиот. Он в состоянии сложить пару очевидных сцен. Она может попытаться обмануть его, но вряд ли получится. Да она и не станет.
— Как ты узнала об этом, Пэнс? — раздельно процедил Забини, едва размыкая губы.
Панси вздрогнула и совершила фатальную ошибку. Она перевела взгляд на Блейза и задохнулась. Он все понял. Он знал, что она к этому причастна, но зачем-то требовал, чтобы Панси призналась в этом сама.
Какого фестрала? Как он смеет требовать и осуждать? Как он смеет смотреть на нее так, словно действительно все понимает? Ни черта он не знает!
— Я должна была позаботиться о себе! — вскинулась Панси, тут же подавившись своей яростью.
У Блейза дернулась голова. Губы искривились, черные брови свелись, взгляд потемнел. Что это, Мерлин? Он смотрел на нее с отвращением?
— Такой ценой? — сплюнул Забини.
Панси показалось, что ее наотмашь ударили по лицу. Нет. Конечно, нет, Салазар. Не такой ценой. Но на все удары она привыкла отвечать с гордо поднятой головой.
— Любой ценой, — прошипела Панси.
Плевать, что он подумает. Плевать, что скажет.
Совсем не плевать. Полный презрения взгляд Забини едва не сбил ее с ног. У Панси запершило в горле. Она с трудом удержалась на месте, когда Блейз порывисто шагнул вперед.
Он остановился. Сжал кулаки и брезгливо поморщился.
— Ты, — Блейз стиснул зубы, глотая оскорбления. Мотнул головой и процедил. — Поттер этого не заслужила. Она бы никогда на такое не пошла. Твоя одержимость Малфоем и мелочные обидки, беспочвенная ревность и безумная тяга к мести не стоят и грамма той боли, которую она перенесла.
Забини сыпал словами, и Панси сгибалась под градом упреков. Она перестала его слышать. В груди болезненно закололо. Острый ком уперся в горло, в глазах защипало.
Какого хрена? Почему он так смотрел на нее? Блейз никогда так не смотрел. Куда делось понимание, забота и очарованность? Откуда это презрение? Он всерьез ее ненавидит? Даже он? Мерлин, только не он.
За что? Какое ему дело до чертовой Поттеру? Почему он говорит так, словно Панси и ногтя ее не стоит? Почему даже Забини выбирает гребаную золотую девочку? Поттер-Поттер-Поттер! Невыносимо. Сколько можно?
— А как же я? — взорвалась Панси.
Руки взметнулись в воздух в бессмысленном всплеске. Голос сорвался на яростный обиженный крик. Плечи вздрогнули, и слезы затопили комнату, смазывая фигуру Забини. Панси порывисто шагнула к нему.
— Что насчет меня? Неважно, через что мне пришлось пройти? И я должна пожертвовать собой ради защиты прекрасной Вероники Поттер? Почему? Почему все выбирают ее?
У Блейза скрипнули зубы. Он вскинул голову, вцепляясь в лицо Панси гневным взглядом:
— Может, потому что она больше этого достойна?
Панси показалось, что она умерла. Блейз не мог так сказать. Только не он.
Боль в груди затопила. Острый спазм свел мышцы. Губы дрогнули. Она не хотела ничего говорить, но, задохнувшись несправедливостью, выпалила:
— Почему мои причины никого не волнуют?
Блейз брезгливо поморщился:
— Серьезно? Ты еще смеешь сравнивать? — он шагнул ближе и требовательно свел брови. — Что такое с тобой произошло? Через что ты прошла?
У Панси дернулся уголок рта. Истеричный смех рвался наружу, но она давилась им, глотая слезы. Сердце металось в груди, болезненно стуча по ребрам.
Ничего особенного. Ничего с ней не случилось. Защиту и сочувствие заслуживает только Поттер.
Не дождавшись ответа, Блейз сделал последний шаг, уничтожая остатки расстояния между ними, и процедил:
— Ну же, Пэнс, давай. Поделись, что за кошмар заставил тебя превратиться в это? — темный взгляд вцепился в ее лицо. Панси пошатнулась, а Блейз рявкнул. — Ну?
Его пальцы вцепились в плечи Панси, требовательно тряхнув. Голова дернулась. Волосы хлестнули по лицу. Сквозь пелену слез Панси увидела, как у Блейза приоткрывается рот.
Она ничего не смогла с собой сделать. Когда он порывисто поднял руку, потянувшись к ее лицу, Панси инстинктивно шарахнулась назад. Незамеченным этот жест не остался.
Волосы колыхнулись, подчиняясь аккуратному прикосновению. Пальцы осторожно скользнули по коже. Панси поджала губы, пряча болезненное шипение. Забини приоткрыл рот и наклонил подбородок. Из его голоса исчезли все грозные нотки, когда он выдохнул:
— Какого, — облизнув губы, Блейз дернул головой и сипло уточнил. — Что это, Пэнс?
Панси захотелось расхохотаться. Она не чувствовала текущие слезы, только глотала их и смотрела на размытый мир. Искривив губы, Панси попыталась отшатнуться и сплюнула:
— Ничего. Не твое дело…
Даже договорить не вышло. Забини перехватил ее запястья, не позволяя отстраниться. Панси шикнула от крепкой хватки и тут же поняла, что совершила ошибку.
Мохнатые черные брови нахмурились. Черты лица Блейза заострились. Он наклонил голову и дернул рукав блузки, слепо уставившись на цветущие синяки.
У Панси пересохло в горле. Она замерла, уставившись под ноги, и рвано выдохнула, но заметила, как у Блейза дернулась щека. Он быстро поднял вторую руку, и на мгновение Панси показалось, что Забини сейчас задерет второй рукав, выхватит палочку, снимет все маскирующие заклинания, но он не стал. Ограничился внимательным цепким взглядом и сипло выдохнул:
— Кто…
Вопрос Забини так и не закончил. Он мотнул головой и разжал пальцы. Лицо у него окаменело, превращаясь в непроницаемую маску. Блейз за плечо отодвинул Панси в сторону и порывисто шагнул к двери.
У нее заложило уши. Почему она не спрятала все следы общения с Ноттом? Почему не замаскировала, прежде чем сюда идти? Мерлин, какая глупость.
Панси хотела, чтобы кто-нибудь их обнаружил. Она отчаянно жаждала защиты и справедливой кары, но совершенно не подумала о последствиях.
Нотт ее убьет. Он ее просто прикончит. В этот раз совершенно точно. Она оступилась непозволительно много раз. Он такое не спустит.
Резко развернувшись, Панси вцепилась в руку Блейза, сипло бормоча:
— Забини, стой. Куда ты? Что ты собираешься делать?
Ужас колотился в висках оглушающими ударами. Блейз обернулся, и от темного взгляда вдоль позвоночника скользнул холодок. Панси тяжело сглотнула и выдохнула, а Забини легко и осторожно разжал ее пальцы, высвобождая запястья. Он остановился, заглянув Панси в глаза, и велел:
— Оставайся здесь, Пэнс. Ничего не делай. Никуда не уходи.
Она впервые слышала его голос таким твердым и решительным и не смогла поспорить или сопротивляться. Панси смотрела на дверь, даже когда она закрылась за Забини, оставляя ее в одиночестве.
Мысли цеплялись друг за друга и путались. Слезы продолжали бесконтрольно срываться с ресниц. Панси отчужденно подняла онемевшую руку и вытерла со щеки влагу.
Беспомощно оглянувшись, она сделала первое, что пришло в голову. На негнущихся ногах добрела до кровати и, не снимая туфли, свернулась на ней клубочком. Плечи все еще вздрагивали. Панси уткнулась лицом в подушки и втянула носом воздух.
На постели отпечатался запах Малфоя. Панси узнала его мгновенно, но внутри ничего даже не дрогнуло. Она закрыла глаза.
***
На опушке возле Запретного леса темно. Косая лунная дорожка серебрит траву. Ветер дергает зеленые ветви деревьев неподалеку, тяжелые редкие капли дождя падают на листья. На опушке двое, но я четко вижу и узнаю только одну фигуру. Вытянутая, темная, острая. Я теперь узнаю ее где угодно, при любых обстоятельствах.
Нотт озирается, хотя пытается спрятать нервные движения. Он дергается, пока взгляд не приковывается к одной точке. Бледные губы растягиваются в наигранной улыбке. Глаза блестят в темноте.
— Что-то случилось? — легко сведя брови, интересуется он. — Что за срочность?
Ветер и шелест листвы заглушают второй голос, а потом опушку освещает ярко-красная вспышка.
Нотт не идиот. Он это предвидел, но сопротивление оказать не успевает. Палочка вылетает из его рук. Нотт передергивает плечами, и нервный выдох прячется за смешком:
— К чему это? Что…
Вопрос захлебывается. Красная вспышка сбивает Нотта с ног, утягивая во влажную траву. В этот раз заклинание не лишает его голоса, и вопль разлетается по опушке, рассыпается по телу тысячей приятных горячих мурашек. Лучший звук, который я когда-либо слышала. Лучшая картина, которую мне доводилось видеть. Нотт мечется в траве, выкручивая руки, изгибаясь в жалкой попытке унять боль. Ничего у него не выйдет.
Когда он застывает, острая иголочка досады впивается в сознание. Нотт утыкается лбом в траву и тяжело дышит, но вскидывает голову, задрав подбородок на чей-то голос. Я не слышу вопрос, зато ответ Нотта отчетливо читается по губам. Он задыхается, и сломанный осипший голос отдается приятным теплом в груди:
— Нет! Ничего я не делал. Я не…
Он не договаривает. Вспышка заклинания обрывает оправдания, заменяя их жутким ломающимся криком. Тело Нотта бьется о землю, и я не могу перестать смотреть. Впитываю в себя каждую деталь — пальцы, пачкающиеся в земле и рвущие траву, испарину на бледном лбу, грязь на белом воротнике рубашки.
В этот раз передышка ему явно нужнее. Нотт едва поднимает подбородок. Блестящий обезумевший взгляд устремляется к границе Запретного леса. Сорванный голос дрожит:
— Клянусь, я ничего ей не сделал. Я ни в чем не виноват.
Новый круг превращает вопли в хрип. Я не хочу, чтобы он прекращался. Не уверена, что когда-нибудь прежде чувствовала себя лучше, чем сейчас. Растянуть бы эти мгновения в вечность. Я бы утонула в них, легко отказавшись от всего остального мира.
Нотт больше не поднимает голову. Едва дышит, и полный ужаса лихорадочный взгляд мечется по траве. Язык заплетается, высвобождая слова:
— Салазар, хватит. Из-за нее? Она того не стоит.
Не Круциатус. Заклинание врезается в Нотта, и я разочарованно выдыхаю, но хруст костей и болезненный вскрик обнадеживают. Правая рука Нотта неестественно выгибается, и он вцепляется в нее, воя. Ткань мантии мокнет. Затравленный взгляд замирает. Когда Нотт говорит, у него клацают зубы:
— Ладно. Ладно, я понял. Хорошо. Что мне сделать, чтобы ты прекратил?
Торги бессмысленны. Мерлин, пожалуйста, пусть так и будет. Он не сможет договориться.
Красная вспышка порождает новый хруст. Кровь хлещет из носа, заливая лицо, пачкает одежду и льется яростным потоком. Нотт не может одновременно баюкать руку и держать нос. Он задыхается и чуть ли не хнычет:
— Ладно, хорошо. Мне жаль. Мне очень жаль. Я чудовищно сожалею о каждом своем поступке. Я не должен был к ней даже приближаться. Доволен?
Едва ли. Новая вспышка говорит об обратном. Левая нога выгибается, вывернув коленную чашечку. Вопль тонет в сдавленных глухих ругательствах. На скрюченное тело падает длинная вытянутая тень.
Нотт вздрагивает и задирает голову. Переворачивается на спину и пытается отползти, но у него ничего не выходит. Дикий животный ужас в темных радужках дарит мне такую легкость, что хочется навсегда запомнить этот момент.
— Хватит, пожалуйста! — мольба прорывается в голос визгливыми охрипшими нотками. — Я все понял. Больше даже не подойду к ней.
Просьбы пощады обрываются быстрым пинком. Носик кожаной туфли врезается точно в живот. Нотт заходится болезненным кашлем, жадно глотая ртом воздух. Сквозь слипшуюся от пота вьющуюся челку полыхает яростный всплеск:
— Да какого хрена? Хватит! Она не стоит этого! Я уже получил больше…
Новый пинок приходится по лицу. Хруст едва слышно из-за болезненного стона, но я жадно впитываю каждый звук и рассматриваю новые капли крови. Она заливает подбородок и течет сквозь пальцы. Нотт сплевывает в траву и хрипло проговаривает:
— Ладно-ладно. Хорошо, как скажешь, — долгий выдох рассыпает по опушке тишину, но Нотт начинает. — Я — никчемный кусок дерьма. Я совершил главную ошибку в своей жизни, когда решил с ней связаться. Мне очень жаль. Я готов заплатить за каждую ее слезинку, — он говорит, а я недоверчиво щурюсь. Что-то не так. — Доволен?
Облегчение в глазах Нотта длится не дольше пары секунд. Движение палочки быстрое и четкое. Зеленая вспышка короткая и яркая.
Тело глухо заваливается в траву. Опушка смазывается.
***
Я порывисто распрямляюсь и распахиваю глаза. Дыхание сбивается, но меня не трясет.
Вот так ужасное проклятие — жуткие кошмары — превратилось в благословение Мерлина. Я бы с радостью закрыла глаза и вернулась в сон. Я бы хотела смотреть на это вечно.
Сердце бьется ровно и спокойно. Я потираю лицо и обрушиваюсь обратно на подушки. Черная дыра в груди подпитывается ускользающими образами, и спокойное умиротворение обволакивает.
Спальню заливает мягкий утренний свет, но все еще спят. Я знаю, что уже не усну, но не встаю. Продолжаю лежать, закрыв глаза, и снова и снова прокручиваю в голове сон, барахтаясь в беспечной легкости.
Даже когда за пологом раздается неуверенный шорох, я не тороплюсь вставать. Еще минутку. Еще совсем немного. Я хочу насладиться этими мыслями. Хочу сохранить этот момент и удерживать так долго, как только возможно.
Только когда Джинни освобождает ванную, мне приходится встать. Лучше не провоцировать лишние вопросы и взволнованные тяжелые взгляды.
Я собираюсь быстро, но спокойно, с трудом отвечая соседкам. Едва справляюсь с тем, чтобы не показать свою мрачную торжественную радость. Я даже думаю, что отлично справляюсь, пока по дороге в Большой зал Гарри не наклоняется ко мне, напряженно шепнув:
— Рони, все в порядке?
О, да. Мерлин, это лучшее, что случалось со мной. Гарри стоило бы напрягаться в любой другой день, но не сегодня.
— Да, все отлично, — я пожимаю плечами и ничего не могу с собой поделать. Уголки губ упорно рвутся наверх. Улыбка налипает на лицо, и я перестаю с ней бороться.
К фестралам. Если это не повод для радости, то что тогда?
В Большом зале шумно и людно. Я заставляю себя не смотреть по сторонам, пока иду к своему месту. Опустившись на скамью, я привычно накладываю Гарри яичницу, добавляя бекон, а он наливает сок. Я смотрю в пододвинутую ко мне тарелку с кашей и не могу больше с собой бороться.
Взгляд мечется по тарелкам и кубкам. Подбородок словно что-то тянет наверх. Я не выдерживаю. Поднимаю голову и медленно осматриваю слизеринский стол.
Удары сердца размеренные и четкие, но я слышу их так отчетливо, словно кто-то лупит в барабан. Каждое знакомое лицо нагоняет волну тепла в груди.
Уоррингтон, Эйвери, Крэбб и Гойл, обе Гринграсс. Амелия и близняшки Кэрроу. Забини, Монтегю и Малфой сидят с самого края. Нотта нет. Его нет.
Я готова закрыть глаза и блаженно выдохнуть, но вместо этого запихиваю в себя овсянку и начинаю свой осмотр сначала. Вдруг пропустила. Я знаю, что не смогла бы не заметить его и при всем желании, но все равно скольжу взглядом по слизеринскому столу. От края до края.
Нет. Его все еще нет. У меня начинает звенеть в ушах.
Мерлин, еще раз. Я буду повторять это бесконечно. Никогда не надоест.
Я возвращаюсь к началу слизеринского стола, когда возле преподавательского замечаю какое-то движение и звучный голос Дамблдора заполняет зал:
— Прошу минуту внимания.
Вдоль позвоночника пробегают мурашки. Наш дорогой директор ни за что не станет устраивать обращение в выходной по пустякам.
— Я вынужден сообщить вам прискорбную новость, — продолжает Дамблдор, а у меня перехватывает дыхание. — Сегодня утром возле Запретного леса было обнаружено тело студента.
Я смотрю строго перед собой, но ничего не вижу. Уши закладывает. Пальцы немеют. Вцепляются в ложку до судороги и белеют.
Гарри поворачивается ко мне. Я чувствую его тяжелый напряженный взгляд, но не шевелюсь. Черная дыра в груди готовится впитывать каждую секунду ожидания.
— Теодор Нотт был студентом шестого курса факультета Слизерин…
В глазах темнеет. Я пытаюсь выдохнуть, но мрачное торжество сжимает легкие. Я не слышу ничего. Лица студентов смазываются. Все поглощает бесконечное тяжелое удовольствие. Мрак подкрадывается сзади, обнимая за плечи, и я готова остаться в этих объятиях навечно, но голос Гарри рушит момент:
— Рони, ты…
Я медленно поворачиваюсь и свожу брови. Что бы он ни хотел сказать, я не отвечу. Борьба внутри обречена. Я пытаюсь контролировать мимику, но уголки губ тянутся наверх. Ничего с этим не сделать.
— Теодор был верным товарищем…
Меня передергивает. Взгляд перескакивает к Дамблдору. Руки у него сложено на животе, водянистый взгляд подернут пеленой тоски, и скорбное выражение на лице вполне натуральное.
Ну уж нет. Недостаточно умереть, чтобы стать хорошим человеком. Это так не работает. Я не собираюсь выслушивать эти лицемерные похвалы.
Стоит мне отклониться назад, как пальцы брата перехватывают мою руку, не позволяя двинуться. Гарри наклоняется и, едва размыкая губы, шепчет:
— Не вздумай, Рони. Сиди. Не надо…
Никакие умоляющие взгляды меня не остановят. Ни одно предостережение не сработает. Мне просто плевать.
— Не сейчас, Гарри, — дергаю руку, высвобождаясь из его хватки. — Оставь меня.
Он хочет поспорить. Он не согласен и готов удерживать меня силой. Но сейчас не время для сцен. Гарри это останавливает. А меня — нет.
Я поднимаюсь, уверенно перешагнув через скамейку. Дамблдор продолжает говорить. Я чувствую, как на меня оборачиваются, но сотни недоуменных взглядов меня не смущают. Я шагаю уверенно и размеренно. Цокот каблуков разбавляет скорбную речь Дамблдора, но я не разбираю, что за чушь там говорит безумный директор.
Все силы уходят на борьбу с собой. Перешагнув порог Большого зала, я наконец-то отбрасываю контроль. Улыбка растягивает губы, больше не нуждаясь в маскировке.
***
Сядь! Во имя Мерлина, сядь на гребаную скамью! Безмозглая идиотка. Дура.
Куда смотрит ее тупоголовый брат? Как он ей это позволил? Это неприемлемо.
Поттер не села. Звук ее шагов заполнил черепную коробку. Малфой сглотнул сухость во рту и прикрыл глаза, когда Поттер скрылась в коридоре.
Так нельзя. Она совсем больная? Никогда не думать о последствиях — чудесное кредо, но не в этом случае. Дура. Чокнутая.
— …нам всем нужно задуматься, — туманно вещал Дамблдор, не замолкая. — Никакие привилегии, никакое положение не делает вас неуязвимыми…
Старый маразматик. Он сам-то понимает, что несет? Двинутый старик.
Малфой с трудом разжал онемевшие пальцы. Вилка выпала, зацепив тарелку, но секундный лязг потонул в голосе директора.
Блейз не шевелился. Малфой чувствовал его напряжение, но едва ли кто-то еще заметил стиснутые кулаки и побелевшие костяшки. Монтегю смотрел строго перед собой.
Малфой скосил на них взгляд, но не смог сосредоточиться. Мысли метались, возвращаясь к выскользнувшей из зала Поттер. Ей нужно было всего лишь сидеть на месте. Неужели такая очевидная мысль не появилась в ее пустой голове?
Салазар, она натворит глупостей. Поттер создает проблемы с завидным упорством. Нужно ее остановить. Нужно ей объяснить, почему нельзя так делать.
Неубедительные аргументы сработали. Малфой придумал бы любую чушь, чтобы осуществить свое бесконтрольное желание.
Бегло осмотревшись, он бесшумно встал и беззвучно выскользнул из зала. Достаточно было просто не устраивать из своего ухода шоу, чтобы не привлекать внимание.
Куда она могла пойти? Что вообще с ней сейчас происходит? Чем она руководствуется?
Повинуясь инстинкту, Малфой быстро свернул в коридор, ведущий ко внутреннему дворику.
Хрупкая фигурка оказалась возле лестницы. Малфой сделал пару порывистых шагов и не выдержал, сипло бросая:
— Стой, Поттер. Какого хрена ты вытворяешь?
Он не был готов. Не мог даже предположить, что все так сложится. Он видел ее миллион раз. Что могло пойти не так?
Не так пошло абсолютно все.
Поттер остановилась и обернулась. Малфой вцепился взглядом в ее лицо и задохнулся. Не стоило смотреть на нее.
Ураган мыслей ворвался в сознание, разбрасывая безумные желания. Малфою хотелось подойти к ней ближе и бежать прочь. Упасть на колени и вымаливать прощение. Цепляться за ее руки, прижиматься лбом к длинным белым пальцам и твердить, что он виноват. Орать на нее за то, что она сразу ничего не сказала. Клясться, что все кончено и она никогда больше не испытает столько боли. Обещать, что все наладится. Обязательно наладится.
Смотреть на нее оказалось физически больно. Взгляд медленно скользил по ее фигуре и натыкался на детали, обрастающие новым смыслом. Слишком бледная кожа. Губы без помады. Длинная юбка. И чертовы оленьи глаза, в которых больше не было жизни. Поттер вся — отражение тайны, которую носит в себе.
Малфой столько всего хотел ей сказать, но слова застревали в глотке. Он только смотрел на нее и ненавидел себя, а Поттер вопросительно свела брови и состроила печальную гримасу:
— В чем проблема, Малфой? Я скорблю. Мое сердце разбито. Я хочу пережить утрату без посторонних.
У нее даже губы вздрогнули, словно она готова вот-вот расплакаться. Мерлин, к чему этот спектакль?
Малфой хотел разозлиться. Хотел, чтобы волна раздражения прошла по всему телу, добралась до каждой клеточки, разлилась в груди злым жаром и вынесла из головы все остальные мысли. Ничего подобного.
Он не мог. Смотрел на Поттер и умирал каждую секунду, утонув в вине и болезненной отрешенной зелени. Снова и снова возвращался к душащим мыслям. Что она пережила? Как она справляется? О чем думает? Как перешагнула через это?
Никак, очевидно. Достаточно одного взгляда, чтобы это понять.
У Малфоя дрогнули губы. Он прикрыл глаза на мгновение и качнул подбородком в сторону лестницы, глухо выдыхая:
— Поттер, пожалуйста.
С чего бы ей его слушать? Зачем идти навстречу? Будет справедливо, если она пошлет его ко всем фестралам и просто уйдет, но Поттер стояла.
Наигранная скорбь соскользнула с ее лица. Глаза Поттер сузились, и она наклонила голову, разглядывая Малфоя. Спокойно, с небрежным любопытством, словно наблюдая за несмышленым детенышем нарглов.
Секундная мысль мелькнула в изумрудных радужках, и Поттер молча скользнула под лестницу. Никаких лишних взглядов, жестов или слов. Малфой мгновенно двинулся за ней, пытаясь собрать мысли.
Давай, приди в себя. Нужно сказать хоть что-то. Нужно объяснить ей.
Мысли рассыпались, стоило ему оказаться под лестницей. Свет факела падал косой полоской. Поттер стояла, прислонившись лопатками к стене, и испытывающая зелень казалась темнее и глубже.
Поттер ждала, приподняв брови, а Малфой давился словами и боролся с безумным желанием шагнуть к ней ближе и коснуться тоненького запястья. Она не выдержала тишину:
— В чем дело, Малфой? Я устала от твоего маниакального желания со мной пообщаться, — колкие фразы сыпались из нее бесформенными градинами. Не было в них ни ядовитой ненависти, ни пылающей ярости. Ничего. — Неужели нельзя просто оставить меня в покое? Ты еще не все высказал?
Если бы она только знала. Если бы могла представить, сколько мыслей проносится в его голове, вынужденных навсегда остаться невысказанными. Ворох извинений, град вопросов, рой просьб. Все они цепляются за глотку и не желают слетать с языка, оседая во рту металлическим привкусом.
Малфой облизнул губы и медленно выдохнул. Нельзя молчать. Нельзя допустить, чтобы Поттер просто ушла, так и не услышав от него ни звука.
Пальцы стиснулись в кулаки. Малфой сглотнул бестолковые извинения. Если она поймет, что он все знает, — будет только хуже. Она этого не вынесет. Поттер просто не справится с этой мыслью.
— Ты понимаешь, как это выглядит? — Настороженно уточнил Малфой, всматриваясь в лицо Поттер. Она не понимала — свела брови и наклонила подбородок, — и он выдохнул. — Вчера я вижу, как ты используешь непростительное, сегодня Нотта находят мертвым, а ты демонстративно уходишь из Большого зала, когда о нем говорят. Неужели не ясно, что…
Хриплый смешок не дал ему закончить. Поттер хохотнула, и черные брови приподнялись. Она недоверчиво повела подбородком и сплюнула:
— Серьезно? Ты считаешь, что это сделала я? — уголки губ дернулись наверх. Она улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, наигранно причитая. — Да как же так, Малфой? Разве я могла? Да я бы никогда. Я этого не делала. Хочешь, покажу палочку?
У Поттер есть право ерничать, но короткий укол раздражения все же пробился. Малфой поджал губы, но прервать спектакль не успел. Поттер выдохнула, и в изумрудных радужках вспыхнули мрачные огоньки. Голос у нее понизился и пропитался хрипотцой:
— Но ведь это ничего не значит, верно? Что-то мне подсказывает, что все непростительные слетели с палочки Нотта. Какой предусмотрительный убийца попался. Не повезло.
Тяжелый вздох отдался холодком, скользнувшим к затылку. У Малфоя заложило уши. Он замер, вглядываясь в лицо Поттер.
Все непростительные? С чего она это взяла? Откуда она знает?
Малфой напряженно сглотнул. Он понятия не имел, как работают эти ее загадочные сны. Раньше нужно было пытаться выяснить. Теперь оставалось довольствоваться догадками, и Малфой ухватился за удобное объяснение.
Нужно побыстрее свернуть с опасной темы. Злые искорки в глазах Поттер превращали ее в незнакомку. Поттер часто злилась, переполнялась жгучим праведным гневом и вспыхивала по мелочам, но такой ледяной бескомпромиссной ненависти Малфой в ней никогда не видел.
Надеясь сменить ее состояние, Малфой качнул головой и тихо проговорил:
— Около десяти слизеринцев видели, как твой брат швырнул в Нотта убивающее заклинание. Неужели ты не понимаешь, что твое демонстративное…
Малфой достиг цели. С лица Поттер разом соскользнули все эмоции. Она вскинула голову, взгляд остекленел. Поттер тихо выпалила:
— Это я. Да. Я его убила.
У Малфой скрипнули зубы. Отложенная злость все-таки зашевелилась ядовитой змеей.
Салазар, ну что за дура? Будто он говорит все это, чтобы она взяла вину на себя. Но Поттеры иначе не могут. Стоит одному вляпаться в неприятности, как второй тут же бросается на защиту.
— Гарри никогда бы не смог такое сделать, — глухо выдохнула Поттер, сверля взглядом стену за плечом Малфоя. Распрямившись, она вскинула голову, уставившись прямо на Малфоя. — Если кто-нибудь хотя бы заикнется о том, что Гарри к этому причастен, я пойду и скажу, что это сделала я, — изумрудная решимость резанула по лицу Малфоя, и Поттер замолчала.
Мерлин милостивый, серьезно? Она собирается шантажировать его? С чего вообще она взяла, что это сработает?
К фестралам. Это интересовало Малфоя гораздо меньше. Он медленно выдохнул и, отбросив желание встряхнуть Поттер за плечи, раздельно проговорил:
— Просто не делай так, Поттер. Не создавай дополнительные поводы вспомнить о ваших конфликтах.
Слово завязло на языке, и Малфой поджал губы. Он был уверен, что Поттер зацепится за его формулировку и снова начнет источать яд, но она задумчиво вытянула губы и качнула головой, скользя по Малфою пустым взглядом.
— Никак не могу понять, какое тебе до этого дело, — наконец сказала она. Оправдываться Малфой не собирался, да Поттер и не ждала. Она пожала плечами и отрешенно закончила. — Честно говоря, даже жаль, что это сделала не я. Расстраиваться и лить слезы из-за его смерти я не буду, но постараюсь вести себя нормально. Хорошо.
Малфой недоверчиво моргнул. Серьезно? Это только что сказала Поттер? Вероника Поттер, в которой безумия и неадекватности хватит на всю школу? Она не могла просто согласиться. Он что-то неправильно услышал. Не понял. Может, перенапряженное сознание само нарисовало желанный ответ?
Пока Малфой утопал в догадках, затерявшись в отвлеченных вопросах, по коридору разлетелись торопливые шаги. Поттер встрепенулась и, моргнув, выскользнула из-под лестницы.
Малфой не успел ни остановить ее, ни осмыслить побег. Ему оставалось только смириться с таким окончанием разговора. Он оказался к такому не готов.
Ему нужно столько сказать Поттер. Нужно остановить ее. Извиниться. Все-таки вытолкнуть из себя все эти слова. Это только поначалу сложно. Стоит выдавить парочку, и волна слов затопит, смывая все барьеры и преграды.
Он нуждается в этом. Больше, чем в чем угодно другом. Больше, чем в глупых бессмысленных попытках ее уберечь. Больше, чем в идиотских запретах и принципах.
Стой, Поттер. Во имя Мерлина, не уходи. Останься. Давай поговорим.
Неконтролируемая сила толкнула Малфоя вперед. Догнать ее. Остановить. Он замер за углом, споткнувшись о низкий хриплый бас:
— Слава Мерлину, принцесса. Как удачно, что я тебя нашел. Ты как? В порядке?
Из-за угла не так уж и много можно разглядеть. Малфой видел кусочки двух фигур. Блэк шагнул к Поттер, заключая в объятия. Всего на мгновение, но она испуганно отшатнулась. Не заметить этого Малфой не мог. Виски сдавило тяжестью, и в груди все болезненно сжалось.
Пусть и Блэк заметит. Мерлин, пожалуйста, пусть он заметит и все поймет. Он же так любит свою крестницу. Он же не идиот.
У Малфоя звенело в ушах. Ладони зачесались от вспыхнувшей надежды, и он пропустил часть диалога.
Прийти в себя удалось, только когда Блэк отшагнул назад. Прищуренный серый взгляд скользнул по Поттер, и надежда взметнулась в Малфое с новой силой. Блэк пошевелил губами и легко заявил:
— Я очень рад, что в этот раз тебя не станут вызывать и допрашивать, — он наклонил голову, тряхнув кудрями, и как бы невзначай добавил. — Но ты случайно ничего не знаешь об этом, принцесса? Может, слышала что-то, видела, заметила? Может, сны как-то себя проявили? –понизив голос и выдержав паузу, уточнил Блэк.
У Малфоя перехватило дыхание. Они ведь близки? Поттер доверяет крестному и обожает его. Не станет же она ему лгать?
Малфой видел только спину Поттер, но и этого оказалось достаточно. Лавина едкой издевки докатилась до Малфоя, едва не сбив с ног.
— О чем ты? — взволнованно уточнила Поттер, и Малфой даже со спины ощутил ее невинный взгляд. — История чудовищная, но что поделать? Несчастные случаи в Хогвартсе пугающе участились.
Блэк сузил глаза, но ничего не сказал. Пристальный взгляд скользнул по фигуре Поттер, и тишина затопила коридор, пока Блэк медленно не опустил подбородок.
Понял? Хотя бы заподозрил что-то неладное? Мерлин, должен. Он просто обязан.
Поттер встрепенулась и, легко пожав плечами, спокойно заявила:
— Не буду тебя задерживать. Я понимаю, у тебя мало времени. Тебя наверняка уже ждут.
Она подшагнула к Блэку и сама обняла его, а тот, когда объятия разомкнулись, кивнул:
— Скоро увидимся, принцесса. Буду ждать тебя на платформе.
Поттер улыбнулась. Малфой увидел ее улыбку всего на мгновение, но этого хватило, чтобы цепкая хватка сжалась на легких. Изломанная, пустая, улыбка выдавала Поттер, как бы она ни пыталась спрятать свое состояние.
Блэк не сводил пристальный взгляд с фигуры крестницы, пока она не скрылась за поворотом, а потом медленно выдохнул и спокойно протянул:
— Выходи.
Вдоль спины скользнули ледяные мурашки. Малфоя словно выдернули из сна и швырнули в прорубь. От нарочитого спокойствия свело мышцы. Позорное желание отшагнуть вглубь, в темноту под лестницей, хлестнуло по сознанию.
Малфой сжал кулаки и, сглотнув панику, вышел на свет. Взгляд Блэка скользнул по нему сквозь спадающие черные кудри. Острый, ледяной, испытывающий. Малфой выдержал.
По коже пополз холод. Блэк словно боролся с собой, спорил, взвешивал, стоит ли держать себя в руках или все-таки дать волю желаниям. Малфой кожей чувствовал, что его жизнь зависит от этого решения. Ему повезло.
— Тебе что-то об этом известно? — холодно спросил Блэк.
Ни одного неверного слова. Ни одного невзвешенного взгляда. Ни звука. Нет права на ошибку.
Нужно сказать ему. Действительно ли нужно? Нет, он просто не может действовать напрямую.
Малфой вскинул подбородок и, смело встретив взгляд Блэка, спокойно пожал плечами:
— Ужасное недоразумение. Мы все скорбим. Остается только надеяться, что эта трагедия напомнит всем, что гулять ночью возле Запретного леса может быть опасно для жизни.
Блэк смотрел на него неотрывно. Долго, тяжело, пристально. Серый взгляд заползал под кожу, прощупывал, искал детали, ожидал подробностей. Малфой не шевелился. Стойко переносил каждую напряженную секунду.
Это правильно? Так ли он должен поступить? Салазар, да откуда взялись чертовы сомнения? Взрослые никогда не были чудесным спасением и решением всех проблем. Помощь нужна была им раньше. Где были все эти спасители, когда мир расползался на части, полыхал и погребал их под обломками?
Нет, к фестралам. Теперь они справятся сами. Уже справились.
Стоило мысли окончательно оформиться в голове, как у Блэка дернулся уголок рта и он бросил:
— Понятно.
Отлично. Если ему все понятно, то Малфою нечего тут делать. У него целый ворох проблем, которые нужно решать. Незачем тратить время.
Коротко кивнув, Малфой на мгновение задержал взгляд на лице Блэка и, не встретив возражений, зашагал в подземелья.
Мысли смешались в кучу. Ему нужно было сохранять рассудок трезвым. Нужно было подумать о ближайших шагах. О том, что говорить факультету. Но он шел по мрачным холодным коридорам и снова и снова возвращался к мыслям о Поттер.
Как все это случилось, Мерлин? Как они это допустили? Как он это допустил? Почему попытка защитить ее привела к настоящему аду? Почему он не выполнил свое гребаное обещание?
Просчитался, идиот. Он просчитался буквально во всем. На каждом шагу. Думал, что отводит от Поттер костлявую руку Смерти, а сам каждым своим действием только глубже рыл ей могилу.
С этими мыслями не примириться. Их не отогнать, не заглушить, не отмахнуться. Они победят. Истерзают его, разорвут на части. Но это потом. Пока он держится. У него нет выбора. Груз обязанностей никто не снимал с его плеч.
Как только Малфой переступил порог гостиной, стало очевидно, что выдохнуть он не сможет.
В гостиной стояла напряженная тишина. Младших не было. Не осталось вообще никого постороннего. Верхушка факультета собралась возле камина, и мрачная атмосфера вязла в воздухе.
Малодушное желание закрыть глаза и раствориться, оставив все на волю судьбы, почти победило. Малфой шагнул к слизеринцам, словно собирался броситься в логово оголодавших акромантулов.
Он остановился за диваном, но это его не спасло. Десяток взглядов вцепился в него, требуя, выворачивая, расшатывая последнюю надежду на покой. Они ждали защиты. Ждали указаний. Ждали подробных инструкций.
Малфой молчал. Он понятия не имел, что им сказать. Говорить не хотелось ничего. Они напуганы. Не расстроены. Не переживают потерю друга. Это просто очевидный страх. Никто не застрахован от кошмара, опустившегося на Хогвартс. Смерти грязнокровок, спрятанные за несчастными случаями, это одно, но тут — совсем другое.
Эйвери не выдержал первым:
— Что мы будем делать? — напряженный голос разрушил веру в то, что разговора удастся избежать.
Ничего. Никто из них не будет делать ничего. Святой Салазар, пусть они справятся с этой задачей и все спокойно разъедутся по домам.
Малфой выдохнул и неспешно прошел вперед. Лениво опустившись в кресло, он поборол желание стиснуть кожаные подлокотники и закрыть глаза.
Как им это сказать? Как все преподнести? Да к драклам. Он не будет подбирать слова.
— Ничего, — спокойно выдохнул он.
Звенящая тишина захлестнула гостиную. Малфой не хотел смотреть на однокурсников, но взгляд цеплялся за лица.
Блейз не двигался, слепо уставившись в камин. Монтегю скосил взгляд на Малфоя и медленно отвернулся. Крэбб с Гойлом переглянулись.
— Мы все видели, как Поттер на него напал, — заговорил Уоррингтон. Он повертел головой, выискивая поддержку. — Если мы скажем, это может помочь.
И почему только все считают идиотами Крэбба с Гойлом? Даже этим двум хватило ума промолчать.
Может, просто вытащить палочку и стереть память самым ненадежным? Мысль заманчивая, но Малфой не позволил себе даже на секунду утонуть в ней.
— О чем ты? — спокойно уточнил он. — Произошел чудовищный несчастный случай, — вцепившись взглядом в лицо Уоррингтона, распахнувшего рот, Малфой с нажимом добавил. — Как и несколько предыдущих.
Он должен понять. Даже Уоррингтон. Они все должны сделать нужные Малфою выводы.
Уоррингтон тяжело сглотнул и дернул головой, но никто не бросался его поддерживать. Все молчали. Малфой не спускал с него тяжелый взгляд, хотя сил на это уже не оставалось.
Короткий кивок Уоррингтона поставил точку. Малфой бесшумно выдохнул и перевел взгляд на огонь в камине.
Обо всем остальном он подумает позже. Ему нужен перерыв.
***
Пальцы сводило от напряжения. Галстук душил, и Блейз дернул узел — секундная слабость, пока никто не видит.
Нужно собраться. Нужно успокоить поток мыслей в голове. Нужно вернуть себе безукоризненный контроль и выдержку.
Блейз медленно выдохнул и прикрыл глаза. Распрямив плечи, он коротко постучался. Ответа не последовало, и Блейз попробовал еще раз. Снова ничего. Да к фестралам.
Толкнув дверь, он аккуратно скользнул внутрь, бегло осматриваясь. Спальня Панси была полным отражением хозяйки. Идеальный порядок, изящные подушечки на кресле, журналы и книги, разложенные с точностью до последнего дюйма, пара расписных ваз. Здесь даже пахло ей. Аромат пачули втянулся в легкие, и Блейз задержал дыхание.
Ему показалось, что в спальне никого нет, но взгляд зацепился за маленькую фигурку на кровати. Панси сидела в центре, скрестив ноги, и слепо смотрела перед собой. Не моргала, не двигалась, словно не дышала.
Напряжение царапнуло глотку, и Блейз выдохнул:
— Можно?
Он подумал, что Панси не отреагирует, но она медленно кивнула, даже не взглянув в его сторону.
Блейз настороженно двинулся к кровати, спешно перебирая в голове мысли. Зачем он пришел? Что собирается делать? Как себя вести?
Туфли наступили на изумрудный ковер, а ответы так и не появились. Блейз остановился возле кровати, не решаясь сделать хоть что-то. Нельзя стоять и переминаться с ноги на ногу, как испуганный первокурсник.
Мелькнувшая мысль усадила его на край кровати. Матрас скрипнул, но Панси не шевельнулась. Блейз скользнул по ней беглым взглядом.
Глаза красные и опухшие. Кожа бледная. Ни грамма косметики. Губы искусанные, а взгляд пустой.
О чем она думала? Неужели действительно переживала утрату этого придурка? Или пыталась понять, как это произошло? Может, убеждала себя, что вариант с несчастным случаем — не такой уж и бред?
Блейз разомкнул губы, но смог выдавить из себя только:
— Пэнс…
Недостаточно. Нужно что-то еще. Хоть что-нибудь. Салазар, скажи хоть пару слов.
Пока Блейз боролся с внезапной немотой и режущей сухостью во рту, необходимость говорить отпала.
Панси встрепенулась. Поникшие узкие плечики вздрогнули. Она вздернула острый подбородок, и по лицу Блейза резанул отчаянный карий взгляд:
— Что теперь со мной будет?
Голос у нее ломался и хрустел. На лице вспыхнул дикий ужас. От порывистого движения волосы колыхнулись, и Блейз снова увидел на щеке ссадину. К ней тут же добавился синяк на шее. Все, что мгновение назад скрывал полумрак, проявлялось с ужасающей четкостью.
Блейз бы так и продолжил рассматривать ужасные метки на ее теле, но не смог. В его запястье вцепились тонкие белые пальцы, острые ноготки впились в кожу. Панси подалась вперед, требовательно шипя:
— Что мне теперь делать? Что? Мне дадут не больше пары недель на скорбь, а потом, — она задохнулась, и волна истерики накрыла ее. — Я столько вытерпела, чтобы избежать этого кошмара, а теперь они заставят меня. Они заставят. Я ничего не успею сделать. Я не хочу. Не хочу!
Панси мотала головой, зажмурившись, и кусала губы, глотая слезы. Блейз смотрел, как вздрагивают ее плечи, и давил в себе облегчение.
Вот, значит, чего она боится. Вот, о чем думает. Салазар, разве это проблема?
— Пусть твои родители свяжутся с моей матерью, как только ты вернешься домой, — заявил Блейз, борясь с мурашками.
Желудок скрутило, и дышать вдруг стало невозможно. Голова закружилась. Что это с ним? Он и подумать не мог, что даже такую неопределенную ерунду сказать окажется так сложно. Он больше из себя ни звука не выдавит.
Панси не перестала дрожать. Ее пальцы все еще комкали рукав его мантии. Карий взгляд метнулся к лицу Блейза, и его затопило непонимание.
Она просто не в состоянии переварить что-то не совсем конкретное. Все-таки придется говорить.
Сглотнув, Блейз набрал в грудь воздух и, едва контролируя голосовые связки, выдохнул:
— Мы организуем помолвку в сжатые сроки. Вряд ли это то, чего бы ты хотела, но так никто не заставит тебя принять Метку.
Панси застыла, уставившись на Блейза. Открыла рот и тут же его захлопнула. Подбородок у нее нервно дернулся.
Блейзу захотелось раствориться в воздухе. Идиот. Это делают не так. Нужно было хотя бы спросить. Нужно было все сделать по-другому.
Почему она молчит? Подбирает слова, чтобы отказать? Выбирает, как грубее послать его к фестралам? Думает, что он спятил?
Да в пекло все это. К черту.
Блейз не успел вскочить с кровати. Панси сглотнула слезы и сипло протянула:
— Ты сделаешь это для меня?
Блейзу показалось, что в груди разлилась волна тепла. Он впервые услышал голос Панси таким. Без яда, высокомерия и колких ноток.
Двинуться удалось с трудом. Блейз поднял руку и накрыл пальцы Панси ладонью. Подняв голову, он встретил ее растерянный взгляд и тихо выдохнул:
— Я сделаю для тебя что угодно, Пэнс.
Примечания:
Bring Me The Horizon - Doomed
***
https://vk.com/stu_group
***
Минуточка важной информации. У меня внезапно оказалось переполненное делами лето. В августе у меня два очень важных событий, одно из которых вообще было не запланировано, и они оба требуют очень много подготовки, поэтому времени остается не так много, как хотелось бы. Я стараюсь писать в обычном режиме, но получается не всегда. Надеюсь на ваше понимание <3 Зато в конце августа или начале осени у меня будет для вас кое-что очень интересное. Хотя я понимаю, что заинтересует не всех, но надеюсь, что для кого-то новость окажется интересной)
