В изобилии зелёного

Последующие пару часов прошли чересчур активно. Воодушевленный Гон устремился показать другу всё и вся, они даже пробрались на территорию лесо-медведей, где белобрысик познакомился с первым другом Гона - Коном, если его можно так назвать. Однако, у большого мишки была уже своя семья, и на долго они там не остались, распрощавшись, побежали знакомиться и знакомить с другими членами звериной семьи. Оказавшись в лесу, можно предположить о богатстве здешней не только флоры, но и фауны, если по звукам и быстро пробегающим силуэтам можно догадаться о массах проживающей здесь живности, то с Гоном они просто вылезали, выползали и вылетали из своих норок, убежищ и гнёзд, узнав в зеленой макушке своего старого друга. Киллуа даже засомневался, что раньше видел столько зверья за один раз, даже насекомые слетались! Ну Гон - царь зверей, конечно. Однако, наблюдая за тем, как он ловко взбирается на деревья, скорее, мартышка. Тут были огромные деревья, действительно огромные, но их раз-два и обчелся, зато в листве одного дуба скрывалась стая бабочек. Они были с две ладони Киллуа! Даже больше! Гон, увидев заинтересованность друга, начал разглагольствовать, когда их нашел, почему им повезло их сейчас застать и то, что они обычно не живут группами, но тут был целый рой, беря во внимание факт, что это исчезающий вид. Вероятно, их массовое скопление здесь связано с тем, что самки не особо подвижны, с момента вылупления они чинно ждут берущего на себя роль продолжения рода самца. Самки не далеко отлетают от «родимого гнезда», находя достойное дерево, откладывают яйца на внутреннюю сторону листьев, но так как по сравнению с другими деревьями, достойное поблизости было одно, на котором они вылупились, то и откладывали яйца там же, все равно лучше места не найти. И повезло, как раз потому что эти прекрасные создания, к сожалению, живут только около 10 дней. — Это павлиноглазка, — закончил увлекательнейший монолог Гон. У Киллуа глаза стали размером с блюдце. — Ого, Гон. Курапика что ль рассказал? Это же еще запомнить надо — их книжный друг был крайне осведомлен, чуть ли не ходячая энциклопедия, что не спроси, все знает. Не заучка, ничего не сидящий кроме книг, просто в свободную минуту предпочитал полистать брошюры, справочники, старые книжки, не понятно откуда появлявшиеся, учитывая что сумка у него небольшая. В общем, со своими планами он не мог себе позволить впустую потраченное время. Кажется, этим предположением он попал прямо в точку. Гон покраснел и глупо рассмеялся. — Ага, на третьем этапе экзамена, когда мы отсиживались в той комнате, вспомнил о них и решил спросить, Курапика же постоянно что-то читает. А Леорио вообще ничего не понял, хоть и старше. — Ясненько. Я вообще не понимаю, как он сдал экзамен на Хантера, дурак дураком. — Киллуа, конечно, считал его своим другом, но это не мешало ему искренне недоумевать над фактом, что этот «дяденька» прошел все пять испытаний. С первого раза! Будучи новичком! — Киллуа! — о да, Гон был недоволен, когда плохо отзывались о его друзьях и эта обиженная интонация с растянутыми гласными имела место быть. Мол «Ну чего ты так отзываешься?» Киллуа лишь закатил глаза и добавил. — Это не значит, что я не рад. А то, что я не понимаю! — Да что тут понимать? Сдал и всё. Ну да. Конечно. Для Гона все так легко. Не заморачивается. Он готов был поспорить, но не с ним. Все равно тугодум, будет дуться, если уделают. — Ладно-ладно, сдал — значит на что-то хоть способен, — развел руками, показывая, что дискуссия закончена, ибо смысла вести её не было, когда в противниках этот упрямец. Сразу вспоминался пятый этап, когда противник его долго избивал, пытал, физически и морально, угрожал, даже сломал руку, но этот идиот все равно не сдался - упертый до ужаса. Сгоняя с себя неприятные воспоминания, Киллуа встряхнулся, хоть он видел смерти и мучения множества людей, но эта картина ему никогда не нравилась, а тогда вообще вызвала волну отвращения и ненависти. Гон, отвернувшись, что-то шикнул, но его настроение быстро поднялось с разглядыванием красно-коричневых крылышек бабочки с фиолетовым контуром. Все еще царило неудобное молчание, и Киллуа не мог быть уверен, что Гон совсем не дуется. Но прерогатива стоять в стороне выглядела не очень заманчивой. Хорошо. Он подошел и стал разглядывать вместе с ним. Гон не отстранялся, Киллуа вплотную не пробирался. Странное чувство, пусть и поцапались, грубо говоря, но уходить не хотелось, наоборот, подобраться ближе, со скрытой надеждой, что тот не уйдёт. — Гон, а мы успеем добраться до твоего места? — Киллуа это спросил не столько от любопытства, сколько от желания прервать неловкую тишину. — Ну, — Гон будто услышал его внутренние помыслы, вновь посмотрев на небо, продолжил. — Да. Мы сейчас недалеко. За час до заката успеем, — все же казалось он не торопился уходить, может, ему тут нравится, или годные места закончились. Фрикс как раз и хотел показать Киллуа все самое красивое, волнуясь, что ему не понравится, это же член семьи Золдик. По мнению Гона, он уже все перевидел, и сложно удивить чем-то новым. Что ново и захватывающе для него, могло быть смертельно скучным и обыденным для Киллуа. Было страшно, что ему все надоест, и он просто уйдет. Если бы Гон только знал, как его внимание важно для Киллуа. Если бы Гон только знал, как сильно его настроение влияет на настроение Киллуа. Как он в принципе на него кардинально влияет, что меняется даже мировоззрение, увлечения и планы. Каждый из них боялся, что другому надоест, и они разойдутся. Получив то, о чем долго желал, начинает ужасать мысль о расставании. Золдик вновь хотел что-то сказать, но успел он только открыть рот, на щёку упала теплая капля воды, затем еще одна, тишина наполнилась звонкими ударами падающих капель о тонкие листья дерева, затем раздались глухие стуки о толстые листья лопуха, растущие в низине. Теплый дождь при ясной погоде под лучами ослепляющего солнца, пыльно-синего цвета нескончаемый небосвод и чувство разрастающегося спокойствия в такт с природной песнью. Падая, стекая и оставляя тонкую дорожку, капли вовсе не раздражали. Киллуа смотрел, будто завороженный, каждой клеточкой пытаясь поймать это чувство эйфории. Он уже забыл, что хотел сказать, да так и остался с полуоткрытым ртом. Гон стоял рядом и смотрел на впавшего в астрал спутника, с невероятно внимательным лицом, словно тот впервые видит и ощущает слепой дождь. На Китовом острове дожди - очень частая вещь, нет-нет, но раз в неделю уж точно пойдет. Поэтому Гон вообще не понимал, почему сейчас у Киллуа такое выражение. После длительных раздумий, куда первее пойти, между озером с вольфиями или Делониксом, очевидно, выбрал последнее. Дабы вырвать своего драгоценного гостя из зазеркалья, он потянул его за руку. — Пошли? Киллуа дважды быстро заморгал, слегка покачнулся, заметив их сцепленные руки, отшатнулся, и, невнятно что-то буркнув, отвел взгляд. Никогда Гон не научится понимать вот такие частые и странные замашки друга, в голове поскользнулась мысль " Может, ему неудобно? ", которая тут же неприятно заскребла по душе, что-то задев и вызвав легкую обиду. Не дождавшись ответа на вопрос, он прыжками с ветки на ветку спустился, видимо, решил дойти пешком. Что куда легче скачков по деревьям, ведь можно зацепиться, поцарапаться или, неудачно подвернув ногу упасть, а может он, наконец, вспомнил, что не является обезьяной и ходить на ногах по земле для него должно быть более привычно. Золдик тем временем отстал и тормознул в реакции из-за новой причины задаться вопросом, что с ним творится. Спустившись и бросив последний кроткий взгляд на размашистый плакучий дуб с извилистыми ветвями, заметил, что так и не полюбовался бабочками. Что в очередной раз подталкивало на мысль перестать думать о всякой отвлекающей, странной чертовщине и сосредоточиться на том, ради чего он проснулся в 4 утра - на прогулке. Резко начавшийся дождь слабел, оказывается, он действительно короткий, как Гон говорил. Защищавшая густая листва осталась позади, обрекая промокнуть, но непривычные ощущения, как на плечи, руки падали и стекали теплые крупинки, сосредотачивало все внимание на впечатления, оттесняя все иные образы. Это было приятно. Киллуа не знал, что под дождем может быть приятно. Ноги щекотали длинные травинки, оставляя на коже тонкие полосы росы, каждая упавшая на лицо капля вызывала острое ощущение, и по спине пробегала толпа мурашек. Дождь никогда не вызывал у Киллуа хороших воспоминаний, не сказать что у него их вообще было много, но часто заказные убийства были ночью, сопровождаясь ливнем, дождем, грозой в общем любой погодой, что могла бы отрицательно подействовать на жертву и уменьшить ее шансы на выживание. Любая плохая погода ассоциировалась с убийством и навязчивой, вдолбленной родней мыслью «Отличное время, чтобы действовать». И он ненавидел эти воспоминания, в которых кровь растеклась по тротуару, смывалась в канализацию, уничтожая последние улики, и с каждым разом увеличивалось чувство отвращения. Шум дождя слишком раздражал, мешал и лишь сильнее путал и без того преобразовавшиеся, в последнее время, в комок мысли. И сейчас, на этом малозначимом для множества людей, потерянном картами, посреди океана острове, невообразимо быстро и одновременно благоговейно рушились все его стереотипы, ассоциации и застоялые понятия. Отрезанный от принятий многими привычных вещей мирок, состоящий из родителей и братьев, с каждым днем все больше рушился. Возможности оторваться от странной семьи и давящей атмосферы прошлого Киллуа был ужасно рад, но тут же ощущалось беспокойство и неуверенность, что-то постоянно отталкивало назад, будто органы образовывали клубок. Расстаться с прошлым, тем более таким недалеким, было слишком трудно, особенно когда не уверен в будущем. Отказаться от старых привычек, воспоминаний, знаний, как бы не хотелось, было сложнее, как ни посмотри, но всё всегда возвращалось к его прошлому. Все-таки на прошлом мы и основаны. Со встречи с Гоном, время двигалось слишком быстро, тоже заставляя идти вперед, и тому, кто 12 лет стоял на месте, видя лишь стены дома и окружающего его лес, с одним видением жизни — убивать, такой темп давался трудно, сопровождаемый острым желанием увидеть новое и страхом, чем же ему обойдется этот поступок в жизни. Уже пять минут, как он стоял опустивши нос с расфокусированным взглядом, переваривая информацию. — Киллуа, не отставай. Мы уже пришли, — стоящий на 10-15 метров впереди Гон повернулся вполоборота, сказав это, свернул и исчез в листве бузинного куста.