В изобилии зелёного

Направившись в сторону исчезнувшей макушки, Киллуа пару раз ударил себя по щекам, обещав перестать выпадать из реальности хотя бы на остаток дня. Чем глубже в лес, тем больше попадалось растений на квадратный метр, тропинок, естественно, не было, так как никто в такую глушь не заходил. Зелень окружала повсюду, пробираясь плотнее, листва почти полностью перекрывала небосвод, оставляя маленькие проблески, через которые свет удачно попадал в глаза, ослепляя на секунды. И те мелкие янтарные крупицы знаменовали о скором окончании дня, насчет чего Киллуа не имел однозначной реакции, ведь, с одной стороны, он ближе к разгадке тайны их похода, а с другой, днем больше коим невмоготу нормально насладиться из-за своих же глупых загонов, подходя к тому кусту, через который минуту назад свернул Гон. Любопытство и мученическое ожидание нарастали вдвое, и то ли от легкой неуверенности и попытки придать моменту резкость, то ли так же резко ослепившему глаза, солнцу, но он зажмурился. И рукой убирая мешающие сучья бузины, уверенно шагнул вперед. Медленно открывая, безжалостно "раненные" лучами глаза, все больше поддавался накатившему удивлению, что даже невольно охнул представившейся картине. По воле случая или инициативе Гона, размашистое дерево с огненно-красными листьями предстало перед ним в лучах заходящего солнца, словно под золотым ореолом, отчего появлялось сомнение в реальности происходящего. Может быть, Киллуа просто объелся галлюциногенных грибов по дороге? Но хлопая глазами и полностью выходя из-за куста, замечая бегающие глаза Фрикса с дерева на друга, в ожидании реакции, отгоняло эту гипотезу. Посмотрев в не менее яркие глаза Гона, забив на всякие объяснения, он стал завороженно смотреть на, относительно, низкое, но толстое и объемное чудо с "горящими", как теперь Киллуа разглядел, цветами на раскидистых ветвях. Его глаза бегали по огненному дереву, пытаясь охватить всю картину, а рот остался полуоткрытым, забыв закрыться. Не заметив пристальный, выжидающий взгляд Фрикса, он двинулся к дереву, чтобы поближе рассмотреть природное творение и удостовериться, что оно действительно засыпано соцветиями цвета киновари, коих он ни разу не видел. Благодаря невысокому росту этого дерева, можно было дотронуться до листьев, а формой оно напоминало зонтик, из-за широкой раскидистой кроны. В общем, настолько завораживает, что Киллуа остался стоять с глупой улыбкой, а тем временем Гон, довольный и приятно обрадованный такой реакцией, предпочел смотреть на друга, нежели на сие произведение природы. Видевший это дерево не раз и, несомненно, согласный с его красотой, сейчас ему казалось, что за улыбающимся лицом, именно его лицом, наблюдать почему-то куда приятнее и желаннее. Смущенный своими же мыслями, Гон, нехотя оторвав взгляд, подошел к Киллуа и сел рядом по-турецки. Уткнувши взор на траву перед собой, отгонял неловкие суждения, которые все больше и больше с каждым днем норовили сконфузить не понимавшего, однако не отрицающего их существования, Фрикса. Теребя мелкие травинки, чтобы занять себя чем-то другим, ему все же быстро это наскучило и, стараясь не показать огромного желания посмотреть на близстоящего человека, он аккуратно поднял на того глаза. Внезапно поймав же на себе долгий, задуманный взгляд, будто Киллуа так стоял и пялился пару минут, на удивление очень смутили и шокировали, старающегося незаметно самого же подсмотреть Гона. Последующая такая же ломанная реакция Золдика, его еще больше удивила. Белобрысый, по привычке опустивший голову от смущения, понял, что на него и так смотрят снизу вверх, еще сильнее стушевался и чересчур резко отвернулся, что, наверняка, шея разболелась. "Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, какой же я дурак" Повторяя это про себя, как мантру, Киллуа пытался успокоить разбушевавшееся сердце и убрать краску с лица, которая придавала сильный контраст между бледным лицом и алыми пятнами. Что на сей раз, Гон принял за падающие на того лучи закатного солнца. Гон невольно отметил про себя, что сейчас Киллуа чертовски упоительный, как описание фей из книжек, читаемых ему Мито-сан по ночам. Оба не понимали причину и смысл таких моментов, так же как и не понимали нормально ли это. Но оба знали, для них такое было впервые и давалось нелегко, конечно же, в первую очередь из-за вышесказанного. На удивление или нет, но первым в себя пришел Гон, стараясь смягчить неловкий момент разговором, чему Киллуа был безмерно благодарен, ведь сам сказать что-то адекватное бы не смог. - Я еще лет в 8 нашел это дерево, - начал он, - с тех пор оно сильно выросло. Уже сев, Золдик негромко угукнул, показывая, что слушает. Уловив в интонации заинтересованность, Гон продолжил. - Помню, я был очень шокирован тем, насколько оно красивое. Когда я рассказал об этом Мито-сан, мы даже сходили сюда, хотя она не очень любит, что я много времени провожу в лесу, - рассказывая, неловкость быстро сходила, причем у обоих, и Киллуа, уже повернувшись, внимательно слушал, ожидая продолжения. -О! Однажды я забрел на территорию лесо-медведей и меня чуть не съели, тетушка потом на месяц наказала, даже во двор вначале запрещала выходить, - припоминая явно мучительный для себя месяц, горестно вздохнул,- хотя меня и спасли тогда. Киллуа в ответ хохотнул и добавил. - А что ей еще оставалось делать? Ты же вечно попадаешь в передряги. - Не вечно! - приготовился протестовать Гон. - Вечно! Я с тобой всего лишь пару месяцев, а ты с самой первой встречи получал шишки на голову, - уверенный в своей правоте, он заулыбался сильнее. - Да ну. У всех так, у тебя самого без шишек не обошлось,- сказав быстрее, чем обдумав, он притупился, не хотя заставлять вспоминать случай с Иллуми, который навевался перво-наперво. На лице Киллуа проявлялся почти весь негативный спектр эмоций. - Да всё равно, - в голосе приступила горечь и ненависть, проявленные воспоминаниями о брате. - Забей, - это же он сказал более отреченно, будто опомнившись. Повисло неловкое молчание, в котором оба чувствовали себя виноватыми. - .. А как.. Это дерево называется? - на этот раз первым подал голос белобрысый, пытаясь перебить неприятные мысли о семье. А Фрикс, так и желавший перебить тишину, на секунду задумался. - Эм, вроде Делоникс.. Курапика говорил. Но мне больше нравится "Огненное дерево" - Ого, звучит эффектно. Главное, что не менее правдоподобно, - подхватил Киллуа - ... В 8 лет говоришь. И Мито-сан не ругала, что ты так глубоко в лес заходишь? Ожидавший подобного вопроса Гон начал вещать. - Конечно, ей это не нравилось, особенно после случая с медведем, точнее медведицей, - быстро поправился он, - но она меня понимала. То есть... Тут было скучно: на острове всего 3 ребенка моего возраста, и одна из них - девчонка. Ну, в общем, было одиноко, а в лесу об этом немного забывалось, - закончив, Гон замолк, уставившись грустным взглядом куда-то вниз. Такой настрой тоже напомнил Киллуа ощущение одиночества из прошлого. Холодные, каменные стены, бесячий стук туфель матери, разносящийся эхом по пустым коридорам и промозглый, сырой воздух подвалов и комнат. Также, нагоняемые прохладой ночи кошмары с нарастающей неприязнью не только к этой семье, коей назвать было трудно, и дому, но и жизни. - Но знаешь, если бы я знал, что потом встречу тебя, то совсем бы не грустил. Эти слова заставили Киллуа забыть, о чем он думал секунду назад. О чем он вообще когда-либо думал. Четко прозвучавшие, добравшись до самых глубоких, затуманенных временем воспоминаний, создали еще одну трещину в обремененном тяжелым прошлым сердце. Гон будто знал, что он хочет услышать, когда даже сам Киллуа этого не знал, вызывая настоящую внутреннюю бурю. Полностью скрывшееся за горизонтом солнце уступило время преддверию ночи - вечеру. И Гон, то ли не заметив, то ли сделав вид, что не заметил уставившихся на него двух глаз, в которых проходил разрушительный катаклизм. Отряхнулся, встал, давая попасть на себя последним самым ярким закатным лучам, отчего становясь в тысячи раз ослепительнее. - Пошли, самое время чтобы показать тебе то "красивое" место.