В изобилии зелёного

Киллуа, отведя взгляд, упрямо сверлил засыпанные цветами лианы, свисающие с дерева, пытаясь себе объяснить, что раз он пришел сюда, потратив полдня ради этого вида, то и смотреть стоит на него, а не любоваться своим другом, который и так вечно мельтешит перед глазами. Мысленно отмечая свое переходящее все пределы глупое поведение сегодня, анализировал вероятность нахождения психотропных веществ в еде или встречающихся растениях. Иначе объяснить свое сегодняшнее состояние ему было трудно: либо сошёл с ума мир, либо он. Но каких-либо закономерностей не находилось и всё больше он склонялся к мысли, что Гон его просто замотал, и так отражается усталость, конечно, сам не веря в такое предположение ни на йоту, всё же присвоил звание причины. Так как единственная оставшаяся в живых, отвечающая за рациональность клетка мозга подала сигнал о возобновлении загонов, коих необходимо гнать, и риске зря потратить время, что и так сыпалось, как песок из рук, он сконцентрировав все внимание на, однозначно, стоящих этого, соцветиях невообразимого окраса, от изумрудного до аквамаринового, наблюдал, действительно находя сходство со своим цветом глаз. Словно масляная картина эпохи маньеризма, заставшая художника в разгар кризиса и вылившаяся на полотне сюрреалистичным контрастом бирюзовых оттенков в смеркавшееся время. В течение времени, пока Гон думал, Киллуа начал все больше пыхтеть, вглядываться, жмуриться, то встрепенувшись, вставать, что-то бормотать, и Гон, все же вырванный из раздумий на нелегкий, ранее заданный вопрос, наконец, глянул на странное поведение спутника. Тот уже подошел к дереву, упорно сжигал взглядом взятую в руку лозу, протирал глаза и вновь утыкался. Только-только Фрикс решил спросить в чем дело, удивленный и немного настороженный развернутой картиной, спереди донесся непонимающий, чем-то встревоженный, в меру недовольный вопрос. - Гон, они что? Светятся? - и немного тише послышалось, - или я сошел с ума? Гон, внутренне засмеявшись, чувствуя, что ощущение нарастающей тревоги спало, встал и, отряхнувшись от остатков неудачных онигири, также слегка улыбаясь нелепой сцене, подошел к Золдику, игравшему в гляделки с иноземным цветком. - Да и нет. - Чего? Золдик быстро метнул взгляд на того, казалось, уже совсем позабыв об увлекательном разглядывании жилок тонких листочков. Заметив мельтешащие искры бельмесости в глазах друга, поспешил исправиться. - Ну то есть, да, они светятся, и, нет, ты не сошел с ума. - А-а, - протяжно прозвучало в ответ, и белобрысый вновь переключился на гипнотизирование бедной кисти, но потом, будто заядлый тюремщик, отпускавший своего заключенного, прокатавшего десятилетний срок, пренебрежительно опустил, фыркнув и потирая глаза, он понял, что по форме сами цветы очень напоминали бабочек. - Я-то было подумал, у меня глюки, - на это Фрикс негромко рассмеялся, по-детски зажмурившись, благодаря чему не заметил скользнувшего по нему со стороны, аккуратного взгляда. А соцветия этой лозы действительно светятся - несильно, мягко, или, точнее, люминесцируют, по цвету напоминая сильно разведенный раствор бриллиантовой зелени.        "Действительно очень красиво" Разлепив веки, отходя от приглушенного смеха, Гон аккуратно взглянул на Золдика, захотев вспомнить танец бликов и оттенков изумруда, что легко трескается под неумелыми руками; полыхающихся волн, вдребезги разбивающихся о скалы; неба, отражающегося в лесной речушке под тенью листвы. Просто захотев вспомнить цвет его радужки еще раз. "Киллуа удивляется, что светятся цветы, но не знает, что его глаза тоже светятся" На секунду Гон сам удивился промелькнувшей мысли, но отметил, что так оно и есть. Невольно он представил лицо Киллуа, если б он ему так сказал. Выявившаяся картина, где тот, покраснев, остервенело начинает мотать головой, сыпля фразы в ритме "вот придурок", показалась крайне забавной и потешной. Однако в воздухе еще висел тот вопрос, на который Гон сам бы очень хотел ответить, но небогатый лексикон и осознание, точнее его отсутствие, немного мешало сформулировать мысль. - Я не хотел показывать это место никому, - чего уж там, как может так и скажет, - потому что, - ощущение скользнувшего по лицу взгляда немного сбавило уверенности, - ..потому что... мне казалось, что так я что-то нарушу, - неуверенно закончил он. Белобрысый, расслабленный мягкими цветами и изобилием зеленого на квадратный метр, спокойно и несколько сонливо разглядывал шарящую по своим колючим волосам руку Гона, вспоминая, что он часто так делает, когда волнуется. Плюхнувшись на траву, скрестив ноги и уперев руку об подбородок, он принял позу, говорящую "Дальше". Гон немного вылетел из мыслей от внезапного движения и расстановки мест, но быстро сгруппировался и сел рядом, обхватив колени руками. - Когда я впервые оказался здесь, все выглядело таким нетронутым и, - взмах руками, - волшебным. Ну, то есть и сейчас все очень красиво, просто, тогда возникло такое чувство, будто в любой момент из-за меня все развалится, - пауза, - ну, скорее, что, вообще, стоит мне что-нибудь сделать, или стоит чему-то произойти, все тут же исчезнет, - подходя все ближе к окончанию этой тирады, тон повышался, и к концу Гон широко всплеснул руками, внимательно уставившись на собеседника, видимо, пытаясь найти понимание в выражении его лица. Киллуа, откровенно говоря, не очень понимал, но где-то вне зоны досягаемости ощущалась суть этих слов. Гон, поняв, что Золдик ничего не понял(тавтология, моя тавтология), вновь, закрыв глаза, шагнул в бездну размышлений, однако глубокая задумчивость дала понять лишь то, что количество серого вещества в черепной коробке крайне мало для переработки таких габаритов информации. Киллуа, наблюдавший дикий диссонанс и образование облаков пара, ни на что особо не надеясь, кинул. - Типа сна? - Куда? Ступор. Пауза. Прерывающийся смех Золдика с выражения лица друга и красные пятна, внезапно покрывшие Фрикса. - Блин, Киллуа, - буркнул ломаной фразой загорелый пацан, которому не грозило быть спаленным в смущении в слабом свете полумесяца и люминесцента. - Земля вызывает Фрикса, приём, - приглушенно хохоча, сыпал белобрысый. Гон на это надулся и нежалостно ткнул того локтем в бок, заставляя наглого оппонента подавиться смехом, сам же пытаясь сдержать невольно подрагивающие уголки губ. - Я же серьезно. - Я тоже. - Тогда при чем тут сон? Гон воровато оглядывал друга на присутствие насмешек, но, заметив, что тот, почесывая затылок, невольно задумался, с внутренней победой хмыкнул. - Ну не знаю, ты сказал типа "то, что легко нарушить", в принципе, нарушить можно многое, но ты так говорил... Золдик мазнул взглядом соседа, будто пытаясь найти в его лице ответ, и как ожидалось - безуспешно. - Аагх, ну не знаю, просто в голову пришло. И сейчас он понял, насколько сильно в моральном да и в физическом смысле вымотался после дня ходьбы и мозговых штурмов. Едва ли он был способный перенести еще один, оставил этот вопрос висеть на создавшем его же друге. А Гон за задачку взялся и с подсказкой, принялся искать в глубинах своего подсознания ответ, надеясь обойти "Излюбленный" синдром паровоза. - Почти. Не сон, а скорее видение, наверное, - подытожил он, сомнительно разглядывая траву под ногами, словно она была причастна к его медленному мыслительному процессу. Киллуа хмыкнул, - Ну, как видишь - это не видение - реальное, только, ммм, удивительное? Сюрреалистичное? С внимательным взглядом послушав мнение друга, Гон вернулся к насильственному разглядыванию травы. Киллуа, проводив поведение друга усталым взглядом, зевнул во весь рот. - Гон, это, конечно, все очень круто, но давай уже ляжем.       "Кстати ты был причиной, почему я не уснул прошлой ночью, так что искупи свою вину" Мысль вдруг вспыхнула в голове, а за ней и вспыхнул сам Киллуа, поняв подлую неоднозначность.    "Если уже и мой собственный разум начал издеваться надо мной, то точно надо на боковую" Шумно выдохнув, бросая под голову сумку, он разлегся, без желания двинуть еще хоть мизинцем, не то что поколдовать над более удобным местом для сна. "Гон виноват - Гон пусть и разбирается, если хочет" - с таким рассчитанным, по его мнению, самым честным решением, закрыл глаза. Кожу мягко щекотали травинки, чувство окружающего восприятия внезапно повысилось, лишившись зрения, и, что, в принципе, обычно, каждое ощущение стало тревожно острым. Когда по телу в третий раз пробежала толпа мурашек, он понял, что пора бы развести костер. Или заставить его развести кого-то другого. - Го-он, становится холодно. Гон, сдавшись, закопошился в рюкзаке и выудил оттуда большой зеленый плед. Киллуа замер, немного удивившись и уперевшись на локоть, когда тот подошел и укрыл им своего друга-мерзлячку по самую голову, и из-под тонкой ткани Киллуа отчетливо услышал сдавленный смешок. Сонливость внезапно отступила и, удачно цапнув его за ногу, он повалил Фрикса, пусть и не видя повержения, но явно ощущая собственную гордость. За момент внутреннего торжества Золдика, Фрикс, недовольный нынешним положением, не разбирая где, что и какая часть друга находится под одеялом, с ясной целью - защекотать наглеца. И застал того врасплох. Киллуа тут же забарахтался, путаясь в ткани, из-под которой доносился сдавленный смех и что-то среднее между угрозой и мольбой, раззадорив Фрикса еще сильнее. В какую-то секунду движение Золдика внезапно оборвалось, и, словно по щелчку, Фрикс остановился тоже. Прошла пара секунд и Гон заволновался, неужели он попал тому в глаз? Или в ухо? Переведя взгляд, чтоб найти конец пледа, вытащить друга из ловушки и узнать, что же такое случилось, периферийным зрением он уловил сбоку комка с пледом белые вихры и насмешливо наблюдающий лазурный глаз. Золдик, резко вскинувшись, затащил Гона с собой под одеяло, и они неуклюже забарахтались по траве, окончательно запутавшись в ткани. И до этого кажущийся приглушенным смех Золдика звонко разлился в общей тесноте, прерываясь, чтоб глотнуть воздуха. Гон невольно улыбнулся и замер - застыл в нелепой позе и даже перестал дышать, крайне боясь сломать этот момент. Не позволяя себе и лишнего движения, он вглядывался в темноту, моля, чтоб зрение быстрее привыкло к ней, и он еще лучше смог увидеть эту картину. Почему-то в данный момент ему казалось это очень важным. Жизненно важным, обрекая себя на попытки стать сплошным зрением и слухом, даже растеряв тело, плоть. Киллуа, поняв, что, вроде как, смеется один, неловко замолк, тяжело дыша, так же всматриваясь в темноту, пытаясь уловить выражение лица друга. Из-под ткани пледа, все окутывавшие их звуки извне пропали, потерявшись во мгле. - Гон? - Золдик, будто неуверенный в происходящем и сомневающийся тут ли вообще его спутник, нарочито или по случайности - сказал это шепотом. Гон отчего-то дико смутившись шепчущейся слепой атмосфере, неуклюже, достав рукой до края одеяла, выбрался, удивившись насколько, оказывается, холодно было. Он ощущал, как горят его щеки, и от осознания причины смущался еще сильнее. Аккуратно встав, чтобы не запутаться об одеяло и, не дай Бог, вновь не упасть, да еще и прямо на пристраивающегося Золдика. Глубоко вдохнув, позволив вечерней прохладе окутать себя, он надеялся, что дурной румянец спал, и повернулся к Киллуа, который удобно пристроился, укутавшись в плед, что только голова и ладони выглядывали, и неуверенно смотрел на Фрикса, пока тот, зардевшись еще сильнее, не выдал. - Давай лучше разожжем костер.