В изобилии зелёного

Лицо обдавал вечерний прохладный ветерок, лениво волнуя тюлевую ткань занавесок, а в голове до сих пор гуляли образы событий сегодняшнего дня. И, ожидаемо, сбивая и последующий сбор бузины, обучения различия голубики от черники, обход поляны едких лютиков и сопровождающий действия интересный рассказ о последствиях прогулки по нему Фрикса-младшего, игры с кукушкой и догонялки с несчастной белкой-летягой в целях пояснения невообразимого полета, все это непроизвольно перебивало воспоминание о молочных лепестках и ореховых глазах. Вот уже второй час с их прибытия домой, возникая в голове раз за разом и последующим, сбивало с обычного ритма и заставляло глупо рдеть, аки влюбленная девченка, честное слово. Ну, может, и не девченка, но, явно, с фактом влюбленности. Кстати, от этого легче не становилось, разве что еще хуже. Он уже почти всю голову просунул в распахнувшееся окно, желая смыть со щек надоедливый жар с помощью благотворного ветра. Гон ушел наверх раскладывать себе постель и приводить перевернутую утром комнату в порядок, кою его тетя целесообразно убирать не стала, развивая в племяннике самостоятельность и признание, что заваренную кашу расхлебывает тот, кто ее и заварил. Золдика, как гостя, этой прерогативой обделили, чему он совершенно не был против, проводив показывающего язык Фрикса, ехидными смешками, мол, так тебе и надо, ураган ходячий. Мито-сан, давно помыв посуду и подготовив ранее забитый едой и ныне убранный стол на свои нужды, пока Киллуа аккуратно поглядывал на нехитрые махинации с ягодами бузины, голубики, жимолости и других похожих между собой плодов. Бузину она откладывала на варенье, жимолость - компот, а голубику - завтрашний пирог, кой так активно просил Гон с момента прихода, набросившись упрямой просьбой. В сторонке, в корзинке, поджидали грибы, некоторые пучки трав, листьев, на которые уделят определенный промежуток ночи: крайне стойкая женщина, только и подумал Киллуа, увидев эту кучу. - Может Вам помочь? - поинтересовался он, на что Мито тут же всплеснула руками. - Ну что ты, нет конечно. Ты же, наверняка, и так с этим, - она указала головой в сторону лестницы, - выдохся уже. Такой активный, я-то давно не могу за ним угнаться, да и не одна я, - прозвучало с какой-то грустью. - Вы о чем? - оторопело спросил он. - Да все о том же, я гонялась за его отцом, тот - за мечтой, теперь ненамного отличнее: ты за ним, он - за отцом, Джин - за фиг пойми чем, гадина чертов. - Кто, Гон? - округлил глаза Золдик. - Тю, Джин, Гон еще не дорос. Он хмыкнул, соглашаясь, но тут же спросил. - А почему Вы решили, что я за ним гоняться буду? Женщина виновато взглянула с усталой улыбкой и пояснила. - Дело не в том, кто и почему гоняться будет, он с его отцом такие люди, что другие сами невольно к ним тянутся, а с их натурой придется еще и за ними побегать, - закончила она, будто очевидную и простую истину, и смолкла, слегка призадумавшись, подперев щеку рукой, все же продолжая перекладывать ягоды. Киллуа, как ни странно, это прекрасно понимал: друг казался каким-то непостоянным в своей активности и эфемерным в чудаковатости, кажется, раз - рядом, потом в лесу, а после и ищи на другом материке. Хаотичный, спонтанный, резкий и в действиях иногда непонятный. Однако обременять себя еще и этими мышлениями отчаянно не хотелось: так и до паранойи недалеко, а повадки кисейной барышни близ объекта душевных метаний и так доставляли загонов выше крыши, всплывая в голове картиной, где он стоит у окна в пышном одеянии из парчи с веером, а Гон - внизу, сидя на одном колене, воспевает его красоту в верлибрах. Б-р-р-р, тьфу-тьфу. Видимо, от таких красочных представлений он передернулся слишком явно, потому что Мито тут же затревожилась. - Ох, холодно же совсем, простудишься еще, закрывай окно, закрывай, - Киллуа сам себе улыбнулся вероятности простудиться, но спорить не стал и окно закрыл. Дождь был, но холодно в принципе не было: тепловой фронт, объяснил Фрикс. Она вытерла руки белоснежным полотенцем, окаймленным рисунками ромашек, и принялась за чернику, бросая ее в воду и попутно продолжая разговор. - Ну, как лес? Полагаю, Гон показал тебе то огненное дерево? - она улыбнулась, и мальчик непроизвольно разом вспомнил ранние события сегодняшнего дня. - Да, еще и лозу, м-м, - он пожевал губу пытаясь припомнить название, - малахитовую, нефритовую? Как-то так. - Хм, сама не знаю, не припомню такую, -  женщина задумалась. Видимо, Гон и вправду никому ее не показывал, что почему-то порадовало. Не заставляя просить себя продолжать, Киллуа решил перевести тему на более безопасную, не желая раскрывать этот своеобразный секрет. - С Коном еще познакомил, ну, с его другом, тем медведем, - уточнил он, поймав слегка непонимающий взгляд, - с разными животными, о, еще бабочек показал, - в голове проплыл обделенный вниманием узор больших крыльев, - растения там, грибы, цветы.

Цветы.

- Вербейник,- говоря о желтых пятнышках, расходящихся по корням орешника, перед глазами стояли кремово-белые лепестки, цвета ванили, облаков, дыма, непроизвольно заставив продолжить, - примула. Мито подняла заинтересованный, казалось, слегка удивленный взгляд, прекратив перебирать ягоды. - Примула, - сказала она немного задумчиво, - поздняя, видимо, обычно весной растет. И вербейник, - впрочем тут же возобновив работу, но Киллуа уловил на себе внимательный взгляд. - И он что-нибудь сказал тебе? Киллуа откровенно опешил от такой проницательности, но не ведая о большой подоплеке, неловко ответил, проклиная, что начинает слегка краснеть. - Подарил. Сказал, что хочет подарить. Примулу. После столь подробного отчета, он засомневался, что стоило это говорить, но прежде чем эта мысль возникла в голове, женщина как-то понимающе и тяжело вздохнула, сбив начинающееся в нем волнение. - Весь в отца, - фраза была сопровождена закатыванием глаз, - еще что-нибудь он тебе показывал? - Ну, сразу и не вспомнить, много чего: герань, васильки, я в них не очень разбираюсь, - честно признался Киллуа, не до конца понимая резкие перемены. А Мито устало воззарилась в потолок, констатируя факт, - это, явно, понятно. - М-м, послушай, Киллуа, иногда Гон пытается сказать больше, чем может. Это Киллуа понимал, прекрасно понимал, и считал, также что хорошо понимает подобные невербальные выпады друга, но, видимо, не до конца, о чем прямо говорили глаза женщины. - Цветы - это тоже способ общения и, как ты, наверное, уже понял, он хотел тебе так кое о чем сказать, - она говорила внимательно, вкрадчиво, словно Киллуа сейчас разнесет дом, вынуждая слушать с опаской. Она вздохнула и продолжила. - Давай так, ты выберешь один из цветов, что Гон тебе показал, а я скажу тебе, что он значит. Но только один, об остальном Гон сам тебе объяснит, - последнее слово она крайне явно обозначила, глядя в сторону лестницы с таким взглядом, словно ее племянник - чистокровный предатель. Но тут же перевела взгляд на недоумевающего Золдика, ожидая. А Золдик сомневается в непонятном положении, но не сдается и выкладывает свой вердикт. - Примулу, уж не знаю, о чем Гон думает, но расскажите про примулу. Мито вновь вздохнула, словно именно об этом растении она хотела меньше всего говорить, но начала пояснять. - Ладно, - сказала она, будто самой себе, - Примула, или Первоцвет, про нее есть одна легенда, которую я иногда читала Гону, поэтому послушай сначала ее, - прокашлявшись и набрав в легкие воздуха, полились первые строки сказки. - Давным-давно на одном из прекрасных лугов жила белокурая принцесса - эльфийка. Она была очень влюблена в одного красивого юношу, но он отчего-то ее совсем не замечал. И тогда в отчаянии принцесса попросила местную волшебницу, чтобы молодой человек обратил на нее внимание, ответил взаимностью. И волшебница превратила ее в примулу - цветок, который первым распускается весной, мимо которого совершенно невозможно пройти. По другим предположениям, принцесса Эльфа спустилась с неба, да только так полюбила земного юношу, что назад вернуться не смогла. За это Боги превратили ее в примулу, а юношу- весенний анемон. Еще примулу называют ключиками к весне, так как она зацветает раньше других цветов, соответственно, поэтому и первоцвет. В общем, ныне она обозначает желание любить, в разных словарях трактуется по-разному, но суть одна - "Ты мне нужен" или "Я не могу без тебя жить", " Давай никогда не расставаться"- нужда, желание, - повисла секундная пауза, - как-то так. Мито провела рукой по лбу, прикрыв глаза, но от тяжелого вздоха воздержалась. Киллуа сидел ни жив, ни мертв, переваривая огромный объем и суть вышесказанного, теряя последние крохи понимания в пространстве. Кажется, с Гоном предстоит куда более серьезный разговор. И куда более неловкий, чем изначально ожидалось.