Переправа

Pay no mind to the battles you've won It'll take a lot more than rage and muscle Open your heart and hands, my son Or you'll never make it over the river

— У вас, наверное, много вопросов, Урахара-сан. Должно было бы быть наоборот, пожалуй. Ведь это у неё, Скалл, должны были бы быть вопросы. Но нет. У неё вечно всё складывалось не так, как у всех. Каждый «миллениал» отдал бы душу за честь быть по-настоящему особенным, но, увы, за свою оригинальность тоже надо платить. Нехоженая тропа мало того, что никому не известна, так ещё к тому же полна колючек и зарослей. — Признаться честно, да, — отозвался Урахара, присаживаясь рядом. Они были вдвоём, укутанные сентябрьскими сумерками. Под ногами тихо дышала вода пристани. Пахло солью, мокрым деревом и розмарином. Скалл, пошарив в карманах, вынула жёлтый Кэмэл и молча предложила своему спутнику одну. Затем взяла себе и прикурила фиолетовым огоньком, щёлкнув пальцами. — Банкай шинигами мне чем-то напоминает японскую мифологию, — начала она, затянувшись. Выдохнула. — Та же Рукия Кучики могла бы получиться отличной Юки-онной. Вам не кажется? — Возможно, — после паузы заметил Урахара. — Не задумывался раньше об этом. — Значит, технически, каждый шинигами и Пустой — это те же японские ками или другие духи из мифологии какой-нибудь другой нации, — продолжила Скалл. — Да? — Согласно такой логике, вполне может быть. — Значит, и мой занпакто с этим связан. — Ваш занпакто, — улыбнулся Урахара, — дал нам больше вопросов, чем ответов. Вы ни разу не указали ни в одном из официальных документов его имя. — Ну, в Готее-13 эта информация не считается обязательной, — пожала плечами Скалл, выдыхая дым. Её порой удивляли законы «загробного» законодательства, но их было удобно использовать в своих целях. И она как (до сих пор, наверное) действительный Третий офицер Второго Отряда, знала об этом всё. Конечно, ведь иначе у неё бы не получилось склонить Сой-Фон и, соответственно, лейтенанта Омаэду не только к помощи вайзардам, но и к слежке за Айзеном. И ведь как выгодно это оказалось! Все словно забыли, что компетентность Второго Отряда дальше и шире, чем стереотипы. Операция под грифом «совершенно секретно» долго не распространялась дальше шести людей: самой Скалл, Сой-Фон, Омаэды, Йоруичи, Урахары и Кёраку Шунсуя. Уже потом пришлось подключить Одиннадцатый, но Аркобалено Облака с ними активно дружила, так что ей поверили. — Обычно люди произносят имя своего духовного оружия во время тренировок или битв. Но, что интересно, никто не знал имени вашего занпакто. За сотню лет ни разу никому не назваться? — Урахара покачал головой. — Даже для меня это… загадочно. Скалл затянулась и медленно выдохнула. — У меня были некоторые обстоятельства. — Например? — Например то, что мы с моим занпакто разделяем одно имя. Лицо Урахары выразило удивление. — Фудзибара Таяки? Под этим именем её и звали в Сейрейтее. Рокудо Мукуро украл японский вариант имени Скалл для своей ненаглядной куколки Хром. Пришлось подыскать что-то ещё. Не хотелось называться чем-то пафосным и очевидно анимешным, а «фиолетовые штаны» и традиционная японская сладость оказались тем, что надо. — Нет, — Аркобалено покачала головой. — Скалл де Морт. Моё имя здесь. Понимаете… имя занпакто связано с тем, каким духом он мог бы быть. А именем моего оружия оказалась я сама. Конечно, это само по себе очень необычное имя, но всё-таки. Тем более, у меня же весло. Она затянулась и выдохнула густой белесый дым. Стряхнула пепел в море. — «Череп Смерти» и весло — это Харон, — объяснила. — Древнегреческий бог, перевозчик душ через реку Стикс. Шинигами сами по себе олицетворяют смерть, но шинигами, вся сила которого сосредоточена в цикле жизни и конца — это парадоксально мощно. Урахара выпустил череду ровных колец дыма, наподобие Гэндальфа. — Я предполагал, что ваш занпакто использует стихию воды? Это было правдой, потому что во время дружеских тренировок с вайзардами она применяла воду в силу. — Конечно использует, — согласилась Скалл. — Но это вода не откуда-нибудь, а из Реки, к которой я имею доступ из моего сознания. Венеция стояла потопленная, словно не до конца умершая Атлантида. Лабиринт узеньких улочек с чистой лазурной водой. Занавески, вырвавшиеся из окон в лёгком танце под неслышный человеческому уху вальс. Тихий звук воды, бьющий о стены... — Понимаете, — продолжила Скалл, — кое-что произошло во время моей смерти здесь, пока я пыталась выгнать одно нездешнее божество. Кое-что очень значительное. Я использовала моё Пламя, (вы же знаете уже про них, да?), и сделала невозможное. Открыла портал в никуда, порвав само пространство. Но лучше, конечно, за мной не повторять. Я была зла и в отчаянии, моя Ярость полыхала ярче лесного пожара, и тогда я, чтобы стать ещё сильнее, вошла в режим Посмертной воли; но не через таблетки или пулю, имитирующие смерть, а старым беспроигрышным способом, который использовали ещё викинги — вскрыла себе глотку армейским ножом, — затянулась, выдохнула. — И это сделало меня достаточно мощной, чтобы выгнать чёртового Госта. Порвать границы мира там, где они тоньше всего, на воде, и выкинуть его. Но я не рассчитала, что меня саму может выбросить тоже. Собственно, так и получилось. — Это объясняет ваше «иностранное присутствие», — согласился Урахара. Он зажёг вторую сигарету. — Но это не объясняет всего остального. Скалл хмыкнула: — Тут мало что можно рассказать. Я очнулась в самой ругонгайской пизде глубоко на западе. На границе последнего района меня вымыло на берег вместе с веслом, словно с кораблекрушения. У нас с веслом уже каким-то образом была установлена связь. В Академии же я наврала, что подобрала безымянный асаучи трагически погибшего стажёра, едва ли выпускника, и так у меня и получился свой собственный занпакто. — Умно, — легонько кивнул Урахара. — Признаться, на вашем месте сделал бы то же самое, Фудзибара-сан. — Ну… вот так и получилось, собственно говоря. А моё огромное реацу я запечатала поглубже в весло, оставив себе что-то в пределах нормы, чтобы не вызывать ненужный интерес. — Позвольте спросить, — вдруг встрепенулся Урахара. — А Банкай у вас есть? — Есть, — честно ответила Скалл. — Но для меня он проблематичен. — Не хотите… уточнить в чём? — Не-а. Помолчали. Фонари набережной уронили жёлтые борозды света на синие воды. Скалл спрятала окурок сигареты в карман, чтобы не засорять окружающую среду, и закурила новую. — Айзен ведь убил вас, — медленно произнёс Урахара. — Там, в битве за Каракуру. По крайней мере, так показалось со стороны. Мы сначала решили, что вы мертвы, но затем Кёраку-сан нашёл ваш занпакто и заявил, что вы живы, но отсутствуете конкретно в нашем мире. Скалл мягко улыбнулась, представив перед собой лицо капитана Восьмого. — Кёраку-сан очень умён. — Откуда он знал? — Ну-у-у… догадался. Урахара поднял на неё бровь. Скалл кашлянула: — Я не знаю, как объяснить, — затянулась, выдохнула. — Мы с ним, ну, сошлись в плане общения. Бровь Урахары поднялась ещё выше. — Кёраку-сан очень любит мировую литературу, — ничуть не смутившись, продолжила Скалл. — А в Готее есть клуб специально для таких любителей. И библиотека, конечно, со свежайшими переводами самых передовых текстов. Некоторые переводила я от скуки. Ну и он потихоньку сделал свои выводы. И потом, мы же общались. Ему, как человеку, прожившему много веков, хорошо видны новые поколения. И он меня раскусил. — И никому ничего не сказал? — мягко спросил Урахара. — Нет, — пепел с сигареты разбился о воду. — Вы уверены? — донесся словно издалека голос бывшего капитана. Скалл вдохнула полной грудью. — Конечно. Ведь… — она обернулась и смерила Урахару неоднозначным взглядом, тёмным и тёплым, — ведь он меня полюбил, — отвернулась. — И перед тем, как вы что-нибудь скажете, я возражу: он действительно меня любил. И любит, наверное. Мы… мы были помолвлены на тот момент, когда Айзен швырнул меня сюда обратно. Урахара снял шляпу и с видом глубокой задумчивости почесал голову. Стрельнул сигарету, чиркнул спичками, обдав запахом серы. Кёраку Шунсуй имел репутацию бабника и гедониста, к тому же языки шептали, что его дружба с капитаном Укитаке шла глубже дозволенных социальных норм. Точно так же сам Урахара жил своим образом эксцентричного торговца сладостями и чудака-изобретателя, лёгкого на подъём. Но для шинигами это — всего лишь масочничество. Вынудить актёра выйти из роли было сложной задачей, потому что каждая «игра» спасала своего главного героя от одиночества и тоски бессмертия. Однако любовь была достаточной причиной, чтобы рискнуть. — Ну и ну… — протянул Урахара после паузы. — А я-то думал, — его взгляд стал хитрым, — почему вы не вспомнили Шинджи, Таяки-сан. Если бы между вами двумя действительно была искра, то мигом бы вспомнили. Ведь любовь, как правильно сказали в «Интерстелларе» — единственная сила, способная противостоять пространству и времени. — Он мне когда-то нравился некоторое время, — призналась Скалл без тяжелого сердца. — Но Шинджи тогда не хотелось чего-то стабильного. Тем более, уж точно не с женщиной, которая хоть и работает против Айзена, но всё равно живёт с ним под одним небом. Так что… я немного потосковала и пошла дальше, соответственно. I've moved on. Именно поэтому ей хотелось держать этот разговор именно с Урахарой, а не с Шинджи, который смотрел на неё не без надежды и некоторой робости, свойственной всем влюблённым на ранних порах. Теперь, с его возвращённым капитанским хаори (после заточения Айзена), он мог бы попытаться в моногамию и оседлую жизнь. Но сама Скалл тоже не топталась на месте. Иногда у людей просто не складывается. Кто-то готов, кто-то нет. «Готовый» ждёт и ждёт, мучая себя переживаниями и томлениями, а потом перегорает и переворачивает страницу, начиная новую главу. И если «неготовый» потом возвращается и начинает сиять надеждой, уже ничего нельзя поделать. Хотя какая-то часть Скалл всё равно не без ехидства веселилась над шутками про секс, которыми она так выбила из колеи Шинджи. За это стыдно не было. — Как вы меня нашли? Урахара тихо усмехнулся: — Обычными методами. Собственно, по вашему занпакто, пусть он, то есть она, и не очень хотели кооперировать. Далее создал несколько приборов. Вычислил координату вашей реальности и открыл туда портал. Затем смастерил ещё пару приборов, чтобы найти ваше местоположение. А дальше вы знаете. — Спасибо, — честно поблагодарила его Скалл, заглянув ему в глаза. — Правда, спасибо. Она спрятала очередной окурок в карман и закурила новую. Важные разговоры всегда толкали её на возвращение к вредным привычкам. — Но меня не сюда швырнул Айзен, — вдруг сказала Скалл. — Меня воскресили после той моей значимой смерти в поединке с божеством (в недалёком будущем, которое скоро уже настанет), а потом отправили в прошлое. Наверное, Айзен просто хотел послать меня куда подальше, желательно, в небытие, но в этот момент мою душу дёрнули и вернули в родной мир. — А воспоминания? — Понятия не имею, — пожала плечами. — Хотя и казалось, очень сильно казалось, что чего-то не хватало, — усмехнулась, — в итоге только и стоило, что огреть меня веслом в лоб. — Но оно ведь уже попадало вам в голову? — удивился Урахара. — Да, но в затылок. Было, конечно, ещё кое-что, о чём Скалл не рисковала говорить. В родном мире не существовали шинигами и Пустые; только отпечатки душ в виде привидений периодически выли и причиняли заботы: как в особняке Строцци, например. Удивительно, что Скалл не заметила там ничего паранормального, за исключением странных живых картинок перед глазами. При этом существовал Ад, если верить Рокудо Мукуро. И при всём вышесказанном, Скалл стала единственным существом родного мира, имевшим некоторую власть над переходом между жизнью и смертью. В её сознании текла широкая река Стикс, потопившая призрак Венеции. И сама она знала, как человек знает где конкретно у него болит голова, что ей не потребуется портал, чтобы вернуться в Готей-13. Та самая гондола, блуждавшая в лёгком тумане по затопленным улочкам, приведёт её обратно мягко, как добрый друг за руку. И вернёт в родной мир живых, если Скалл того захочет. Но она пока не собиралась рассказывать это Урахаре. — Скоро пойдём? — спросила, пальцами смяв очередной окурок. — А вы готовы? — Вполне, — ответила Скалл, поднимаясь на ноги. В конце концов, Аркобалено Облака ещё не раз и не два вернётся, пока живы её друзья и Каркасса стоит гордо и прочно. Портал Урахары, когда они в него вступили, необъяснимо пах влагой и розмарином. «Нет, мой занпакто всё-таки сотрудничал с вами» — подумала Скалл. Но тоже ничего об этом не сказала. Именно так пахла Река Стикс.