Татуировщик

       В Сеуле стояла особенно хорошая погода, вопреки недавним, казалось бы, непрекращающимся ливням и ветру. Солнце сияло высоко на небе, совсем не загораживаемое тучами и облаками; теплый ветерок приятно бился о лицо, будто бы посылая мурашки по всему телу. Можно вечность говорить о погоде и прекрасном. По крайней мере, так думал Чонгук, возвращающийся к себе домой после ночи в доме Юнги. Несмотря на доверие, обычно царившее между ними, сейчас Чон ощущал, что Мин ему определенно что-то недоговаривает. И это что-то, видимо, касалось дела, над которым они вместе так долго корпели, ради которого решились рискнуть. И из-за которого брюнет так нелепо познакомился со своим предначертанным. Татуировка на лодыжке не исчезала, иногда покалывала, будто напоминая о своем существовании, а о ней никто и не забывал. Сегодня утром Чонгук обнаружил, что почти всю ночь поглаживал имя, выгравированное судьбой на собственном теле. Обнаружил и в ужасе вскочил, в панике осматриваясь вокруг и надеясь, что собственный друг не заметил такой постыдной привычки. Брюнет вновь подставил свое лицо греющим солнечным лучам и горестно вздохнул, ведь утром его выходной накрылся медным тазом. Татуировщик сбежал.        Новость о смерти надзирателя разлетелась по городу со скоростью света — не было ни одного человека, который бы не говорил о бесчеловечном убийстве в самом дорогом районе города, бесчеловечном, но, безусловно, чистым. Только пуля в сердце — и больше ни одной улики. Возможно, именно это и стало причиной бурных теорий и размышлений, блуждающий по всему Сеулу на данный момент. Возможно, причиной была женщина, которая в слезах билась рядом и требовала сделать хоть что-то для его спасения, когда тот только упал. Возможно, волновал всех тот факт, что бедный тюремный надзиратель находился в самом дорогом ресторане города. Возможно. И ни одной догадки, а тем более утверждения. Полицейские лишь могли разводить руками и строить глупые теории, в попытках найти или хотя бы заподозрить убийцу — но все было сделано слишком чисто, больше похоже на мафию, нежели на обычного киллера. Это было не первое и не последнее такое убийство, но одно из самых громко гремевших. Чонгук лишь беспомощно рассматривал бумаги, валяющиеся на его столе. Привычный ноутбук, чашка кофе и огромная кипа бумаг. Брюнет в панике читал расплывающиеся строки: «Бэк Ханш был найден убитым в ресторане «Хорн» в одном из самых богатых районов Сеула»; «Самое чистое убийство года — правда или вымысел»; «Полиция что-то недоговаривает? Почему Бэк Ханш был бесчеловечно убит?» — и еще огромную тучу таких заголовков и слов. И ни одного слова про сбежавшего татуировщика. И ни одной зацепки, чтобы найти его вновь. Чон лишь громко вскрикнул, сбивая документы и разбивая любимую чашку. Парень опускается на пол, вцепившись в волосы руками. Его нервы уже на пределе.        Маленький бунт в кабинете закончился, как ни странно, приходом Пак Чимина — веселого и улыбчивого паренька, работающего в ином отделе, довольно редко заглядывающего, но всегда приносящего с собой кружку ароматного чая и небольшую упаковку дешевых пончиков, купленных на вокзале, рядом с которым паренек и жил. Он каждый раз старался показать лишь свою беспечную сторону, особенно вне своего отделения. Чон, может, и был бы рад его видеть, может, и пригласил бы его присесть и поболтать о слишком напыщенном начальнике. Может. Но сейчас он в истерике бился на полу, стараясь подавить льющиеся слезы — горечи, печали, обиды. Горечи — от сбежавшего преступника и напрасно потраченных сил на его поиски; обиды — на самого себя и на свою доверчивость, из-за которой позволил татуировщику сбежать; обиды — от пропавшего только что найденного соулмейта, от несправедливости судьбы, от дурацкого сердца, которое так и не отреагировало на появление синеволосого в его жизни. Все это резко свалилось на него неподъемным грузом, заставляя нервную систему пошатнуться и немного надорваться. Это — лишь эмоции, с которыми сейчас нужно совладать. Чимин открывшейся картине, мягко говоря, был удивлен, поэтому, поставив дымящуюся кружку на стол, а тарелку с пончиками, посыпанными сахарной пудрой, — туда же, парень подошел к стоящему на коленях брюнету, присаживаясь рядом. — Чон, что случилось такого? Тебе плохо? — заботливо стал расспрашивать молодой полицейский, отрывая голову коллеги от его собственных рук. — Ты можешь мне все рассказать, хён. Я тебя выслушаю, не переживай. Юнги-хён об этом не узнает. Или, хочешь, поедем к одному моему другу и его парню? Они помирились на днях, и я безумно этому рад. Знаешь, ведь этот малыш такой жизни и заслуживал — дорогой и роскошной. Жаль, правда, что свою родственную душу никак не найдет, но это дело поправимое. А пока он счастлив и помогает другим — я искренне за него рад, — попытался отвлечь брюнета от грустных мыслей Пак. Честно, ехать никуда совсем не хотелось, а тем более к этому богатому и высокомерному ублюдку, с которым его друг и состоял в отношениях. Но ради коллеги и лучшего друга собственной родственной души он был готов на этот шаг. Но Чонгук лишь устало покачал головой. Ему тоже никуда не хотелось ехать. — Чимин, давай лучше попьем чай. Как у вас с Юнги? — задал отвлекающий вопрос детектив и погрузился в долгую и бессмысленную болтовню влюбленного Чимина. Хоть у кого-то с предначертанным все было хорошо. А большего, пожалуй, Чону для счастья и не надо было. // — Это убийство и правда можно назвать одним из самых трагичных за последние несколько лет. Было ли это преднамеренное действие? Ждут ли нас еще похожие трагедии? Эти вопросы, к сожалению, пока остаются без ответа, — проговорил ведущий новостей, после чего телевизор был выключен синеволосым молодым парнем. Еще вчера он был отбросом общества — преступником, никому не нужным, а сейчас он с улыбкой слушал о себе, стоя в огромном доме на мягком ковре, в большой футболке от некого известного производителя, в светлых голубых джинсах и красных кедах, приятно сидевших на ногах. Пару дней назад он лежал в неуютной камере и думал, что же делать дальше, как сбежать и договориться. Это было всего пару дней назад. Сейчас он может подарить самому дорогому человеку в своей жизни абсолютно все, также как когда-то этот человек дарил все ему самому. Джи, наверное, научила ему почти всему, что знала сама — начиная от умения стрелять и заканчивая умением буквально читать людей. Эта девушка заменила ему семью, и именно за это он ее, пожалуй, и любил — за доброту, улыбки и готовность собственной кровью доказать свою правоту. Они хорошо ладили, до появления Сохёна в жизни Тэ. Нет, этот мужчина не был плохим, он просто был странным: всегда делал что-то, понятное только ему самому, молчал и собирал информацию, был готов идти по головам и жертвовать близкими для достижения собственных целей. Тэхён помнит день, когда он набил этому человеку татуировку, и, возможно, подарил этому самому человеку новый мир и новую жизнь.        Высокий молодой человек приятной наружности сидел на небольшом диванчике в доме своего друга. Это была небольшая, но уютная квартира — невысокие потолки, бежевые стены и мягкий темно-коричневый ковер на полу, несколько детских рисунков на стенах, небольшой бежевый диванчик у окна и старенькой модели телевизор. Уютно, но бедновато — вот какими словами он мог бы описать эту квартиру. Сохён, на самом деле, не особо горел желанием здесь сидеть, но план мести требовал своего, а потому сидеть здесь приходилось. Перед ним сидел красивый блондин с горящими голубыми глазами и довольно милой квадратной улыбкой, с бархатным баритоном и большими теплыми руками. Этот парень вызывал теплые чувства почти у каждого, с кем близко общался, но у сидящего брюнета вызвал лишь некое презрение и отвращение, глубоко пустившее корни в душе. Когда-то он пообещал отомстить. Это было, казалось так недавно, а на деле прошло уже несколько лет. Миллионы секунд. Миллиарды миллисекунд. И целая вечность с момента начала желания этой самой мести.        Тэхён сидел напротив высокого молодого человека и думал над словами Джи. Она говорила, что ему давно пора узнать свои способности, давно пора начать пользоваться ими ради собственной выгоды, да и он сам это прекрасно понимал. Ему двадцать лет, а он только подозревает о своих собственных силах, только строит непрекращающиеся теории и догадки. Ему давно стоило найти жертву, и сидящий сейчас напротив него самого паренек, казалось бы, подходил. Когда-то он действительно доверял этому человеку, но сейчас такого сказать о нем не мог. Он делился с ним секретами, рассказывал все свои самые сокровенные тайны и просил совета порой чаще, чем у собственной нуны. Ему действительно бывало стыдно в такие моменты, но этот мужчина вызывал доверие. Он был сильным, источающим власть и, возможно, некое высокомерие. Это тянуло к этому человеку. Человеку, которого Тэхён когда-то считал своим другом. — Сохён, у меня завалялся такой вкусный чай. Хён посоветовал пару недель назад, а потом сам же купил и принес. Нет, правда, чай безумно вкусный — так что ты просто обязан его попробовать! — улыбнулся Тэхён и побежал на кухню, чтобы принести тот самый чай, о котором так восторженно рассказывал пару мгновений назад. Брюнет лишь устало откинулся на спинку дивана и глубоко вздохнул, устало прикрыв глаза. Пацан раздражал с каждой минутой все больше, а руки так и чесались схватить того за горло и придушить. Но мужчина умел себя успокаивать и держать свои эмоции и сиюминутные желания под контролем. Сейчас он выпьет эту идиотскую чашку чая, закусит приторно-сладкой печенькой и уедет домой, чтобы через неделю воткнуть нож в это сердце. Осталось продержаться еще неделю. — Вот, пей! Вообще, насколько я понял, это чай, привезенный и выращенный, собственно говоря, в Индии. Знаешь, я слышал, что там выращивают самый вкусный в мире чай! Нет, насчет самого вкусного в этом мире — я бы еще поспорил, но за свою жизнь — утверждаю. Ведь и правда очень вкусный чай. А если добавить туда молоко и немного мёда, то… — и Сохён совсем перестал слушать сидящего перед ним блондина. В глазах потемнело, а сам он уснул. Тэхён усмехнулся. Не только мужчина умел ждать. Ким тоже умел это делать.        Сохён проснулся через пару часов, ощущая некое покалывание в области лопаток. Он внимательно осмотрел местность вокруг себя, замечая, что до сих пор сидит в бедной уютной квартире, все с тем же мягким темно-коричневым ковром на полу, бежевым диваном, детскими рисунками на стенах. И все с тем же бесячим Тэхёном где-то в этих же стенах. Стоило уходить как можно скорее, иначе высока была вероятность на этого самого блондина наткнуться. — О! Сохён-хён, ты уже проснулся! — послышался ужасный раздражающий голос из-за стены. Тут прямо перед его глазами появился до безумия красивый парень — довольно высокий блондин с пронизывающими голубыми глазами и самой очаровательной квадратной улыбкой на всем белом свете. Такую улыбку хотелось видеть вечно, к волосам — прикасаться, а губы — целовать. Этот парень, сидящий сейчас прямо перед ним, был похож на ангела, которому хотелось поклоняться. — Ты что, забыл мое имя, хён? — теперь этот голос мужчина был готов слушать вечно. — Будем знакомы. Я — Ким Тэхён.        Синеволосый усмехнулся, вспоминая эту историю. Казалось, это было так недавно, а на самом деле — это было целых четыре года назад. Четыре года назад он впервые проверил собственную способность. Четыре года назад он втянул в свою жизнь одного человека. Четыре года назад. Сохён, стоявший все это время в дверном проёме, подошёл поближе, обнимая стоящего перед ним парня со спины и кладя голову ему на плечо. Так обнимают только любимых, но никак не маленького мальчика, стоящего сейчас прямо перед ним и смотрящего на фотографию, висевшую на стене. На ней были изображены два человека — сам хозяин дома и невысокая молодая девушка, немного худощавая, но довольно симпатичная. Они улыбались и выглядели по-настоящему счастливыми. Тэхён знал эту девушку — она, вроде как, была родственной душой Сохёна, которую Ким в свое время попросил убить для мести этому человеку. Это было четыре года назад. — Милый, убери эту фотографию с глаз моих долой, а еще позови Джи, если не сложно. И я бы не отказался от стакана воды, — прошептал татуировщик, прижимаясь шеей к плечу внимательно слушающего мужчины. Тот смог лишь кивнуть головой и чмокнуть синеволосого в макушку, отстраняясь. Ким лишь грустно улыбнулся. Он чувствовал где-то глубоко внутри себя вину. Тэхён гулко сглотнул. Ему следовало становиться жёстче, но научиться этому он так и не смог.        Джи воспитывала Кима как своего родного брата, всегда была готова ему помочь, старалась научить его всему, что знала сама. Но это, к сожалению, у нее не удалось. Она улыбалась, смотря на него. Она правда желала этому человеку только счастья, а потому сейчас была просто обязана вытащить его из тюрьмы и впихнуть в куда менее гостеприимный преступный мир. Девушка давно все для себя решила, и именно поэтому сейчас стояла у выхода из собственной комнаты и просто не могла открыть эту чертову дверь. — Тэтэ хочет тебя видеть, — сказал мужчина, открывая ту самую злосчастную дверь. — Что ты к нему чувствуешь? — Я его люблю, Джи. Сильнее даже, чем любил её, — сказал тихо Сохён, оборачиваясь на выходе. Джи знала, что этот человек когда-то был жестоким тираном, идущим по головам, убивал ради удовольствия и мести, просто пытал людей, втирался к ним в доверие и бросал, растаптывал морально, манипулировал и унижал. Он заработал на этом миллионы, построил репутацию, поднялся с колен. А сейчас он беспомощно пытается добиться нежности от синеволосого, который может и любил его когда-то, но сейчас же испытывал лишь вину перед ним. Джи знала, что на сердце у этого человека, и ей было по-человечески его жаль. Правда жаль, ведь в последнее время между ними и правда наладились отношения. Да, порой они ругались. Но Джи убивала людей, которых заказывал Сохён, а тот стандартно приходил в пятницу, чтобы выпить того самого индийского чая. Они были, наверное, если не друзьями, то точно хорошими приятелями. Когда-то они пережили одно и то же событие. Им было легко понимать друг друга без слов. И Джи понимала. Только Тэхёну знать об этом было не обязательно. //        Дорогая черная иномарка остановилась у самого бедного района Сеула — у так называемых трущоб. Здесь жили отбросы современного общества — мелкие бандиты, алкоголики, наркоманы, просто бездомные создания, оказавшиеся в этом месте не по своей воле. Ужасный смог, стоявший вокруг, отталкивал от этих трущоб абсолютно всех проходящих мимо людей. Пыль, грязь, вонь — все это четко давало представление обо всем, происходящем здесь. И именно рядом с этим местом остановилась дорогая черная иномарка, из который вылезли два пассажира — молодой синеволосый парень и невысокая девушка, уже держащая пистолет в руке. За пределами так называемого ограждения были лишь металлические коробки, в которых, судя по всему, и жили люди. Мурашки пробежались по спине Тэхёна, когда он прикоснулся к одной из таких стен. Грязно. — Зачем мы сюда приехали, Джи? — неуверенно спросил мужчина, то и дело оглядываясь. — За крышей, Тэхён. Знакомься, это — Ким Намджун. Мой хороший друг и товарищ, а там, позади него — Ким Сокджин. Его родственная душа. Самый прекрасный человек, которого я только знаю, — сказала девушка, указывая на двух красивых высоких парней. Намджун был, возможно, чуть выше, с немного более грубыми чертами лица, в отличие от Сокджина. Они оба были одеты в удобную, но довольно дорогую одежду, а еще оба были безумно рады вновь увидеть девушку на своей территории. — Джун, это — Тэхён. И мы просим тебя о помощи, — только начала девушка, как вдруг послышались звуки приближающейся полицейской, а так называемый Джун схватил Джи за талию и потянул на себя, не давая возможности помочь своему брату, своему самому близкому и родному человеку. Джин также быстро скрылся, оттолкнув синеволосого от летящей в него пули. Из машины вылез Мин Юнги, осматривая окрестности. Мафии не наблюдалось, как и бандитов, впрочем. Зато прямо перед ним валялась знакомая синяя макушка, привлекающая к себе внимание. — Ну что, будем знакомы. Мин Юнги, — с издевкой сказал полицейский, надевая на преступника наручники и отдавая его в руки более сильных коллег. — Будем знакомы. Я — Ким Тэхён, — не менее ярко улыбнулся паренек, заглядывая прямо в глаза Юнги. Тот лишь подавился слюной, ощущая как сердце делает ужасное тудум. Я — Ким Тэхён