Почему не надо злить суккубов

      Когда Лютик наконец-то приходит в себя, перед глазами плывёт, но он чувствует, что его руку успокаивающе сжимает ладонь Геральта. Лютик крепко зажмурился, потом резко открыл глаза, и повторял это, пока глазные яблоки не увлажнились, и зрению не вернулась чёткость.       Он лежал на жёстком матрасе в какой-то дешёвой гостинице, рана в плече была бережно обработана и обмотана приятно пахнущей тканью. Почти ничего не болело.       А самое главное — Геральт. Он сидел на стуле рядом с кроватью барда, устало опустив голову на его одеяло, рукой он даже во сне сжимал тонкую кисть Лютика.       Почувствовав, что музыкант больше не спит, Геральт шевельнулся, его веки затрепетали, он открыл глаза и с широкой улыбкой посмотрел на барда. — Очнулся? Я рад, - Ведьмак выражал радость в своей привычной скупой, лаконичной манере. — Я долго был в отключке? — Не дольше суток. Сейчас тебе нужно отдыхать. Раз уж ты очнулся, я тоже, пожалуй, пойду спать. — Ты же только что спал, - ухмыльнулся бард, и скривился от боли, прострелившей раненое плечо.       Геральт хмыкнул вместо ответа, и поднялся со стула. От Лютика не ускользнуло, что он хромает и как-то сутулится, но он вспомнил, что они недавно выдержали жестокую драку с монстром. Естественно, что Ведьмак немного не в норме.       Лютик смотрел, как его друг, неловко двигаясь, стелет себе на широкой деревянной лавке, как ложится, накрывается плащом, и закрывает глаза. Он был таким беззащитным в нежном свете раннего утра. Сколько сейчас, часа четыре? Как он бледен, как редко вздымается его грудь, как трепещут, словно крылышки мотыльков, длинные ресницы... Лютик вспомнил, как раздвигал ему ноги, как имел его в разных позах, и сонливость как рукой сняло, в штанах моментально стало тесно.       Он хотел Геральта, это было чисто физическое влечение. Но мог ли Лютик назвать это любовью? С одной стороны, он защитил Ведьмака, спас ему жизнь. С другой стороны, он много раз видел, как мужчины-рыцари отбивали у врагов, даже спасали своих жён, а ночью жестоко насиловали их во все отверстия, пороли, иногда — убивали сами. Эти мужчины относились к жёнам как к собственности, и защищали тоже — не человека, а собственность. Неужели у него к Геральту то же самое?       Здоровая рука сама нащупала член в белье, и он быстро, на сухую, мучительно передернул. Только после этого сон смежил его веки.       Впрочем, спокойно отдыхать ему не пришлось — приспичило отойти по естественной нужде. Был уже яркий солнечный день. Справив нужду, Лютик вернулся в постель — его всё ещё шатало от слабости и потери крови — но солнце, болтовня людей на улице, стук копыт по мостовой, пение птиц мешали ему спать.       За хлипкой дверью послышались голоса, и Лютик с удивлением узнал усталый голос Геральта. Ведьмак говорил: — Пожалуйста, потише, там спит раненый...       Ему отвечал какой-то грубый мужской голос: — Тоже мне, нежный нашёлся! Ну проснётся, чай не умрёт от этого! — Ему отдыхать нужно! — Скажи уж прямо — стыдно перед ним, - загоготал ещё один незнакомый голос. — Я принёс голову банника, что вам еще нужно? - спросил Геральт, и Лютику не понравилась тихая обречённость в его голосе. — Тоже самое, что ночью! Забыл, как ты получил лекарство?       Даже сквозь дверь Лютик уловил панику в голосе Ведьмака: — О чём вы? — Лекарства ты, может, и отработал своим задом и головой банника, но ведь вам еще еда нужна, и комната. Твой дружок не скоро сможет идти, - деловито рассудил незнакомец, - и если не хочешь, чтобы вас выгнали на улицу... — Почему я вообще с вами говорю? - с ноткой стали спросил Ведьмак. - Я могу просто убить вас и взять столько денег, сколько нужно... — Можешь, но после этого ни один лекарь нашего города не станет помогать твоему другу, ни один торговец не продаст еды, и ни один аптекарь не даст лекарств...       У Лютика заклокотало внутри, когда он понял, через что пришлось пройти Геральту, чтобы достать ему лекарств. О нет, только не снова! Ведьмак больше не переживёт этого!       А за дверью низкие голоса обидчиков командовали: — Так, лицом к стене... руки прямо на неё положи, они тебе не понадобятся... хотя нет, лучше подготовь себя... Ну-ка, подожди... нет, знатно мы тебя ночью порвали, аж до сих пор кровит. Так что не трать время, обойдемся без растяжки. Ой, да у тебя там в лоскуты... течёшь, як моя жена во время этих дней! Ну, закуси губу, если не хочешь разбудить дружка!       Даже через дверь до Лютика долетел тихий, задушенный стон Ведьмака.       Музыкант вскочил, путаясь в одеялах. Он не мог, не мог допустить, чтобы Геральт снова мучился из-за него! Лютик сделал несколько шагов к двери, но кровь ударила ему в голову, комната поплыла, и он рухнул, как подкошенный, в обмороке.       Последующие события он помнил смутно. Помнил, как чьи-то грубые, нетерпеливые руки швырнули его обратно на кровать, помнил слабый, встревоженный голос Геральта: "Что с ним?" и быстрый ответ: "Всё нормально, дышит. Соси, не отвлекайся". Когда Лютик открыл глаза, он увидел Ведьмака, стоящего на коленях, грудь и руки лежали на лавке, а в зад его долбил высокий крепкий мужик, похожий на трактирщика. Другой мужик в это время дрочил, глядя на них. Из горла Геральта вырывались слабые стоны, но сам он не сопротивлялся, будто смирился с неизбежным. Лютик снова потерял сознание.       Очнувшись, он тотчас посмотрел туда, где должен быть Геральт. Ведьмак обнаружился там. Он лежал без одежды, скрючившись, в позе эмбриона, прикрытый курткой, которую оставил кто-то из его насильников по доброте душевной. — Геральт, - тихо позвал Лютик, - Геральт... Как ты?       Ведьмак вымученно улыбнулся: — Всё хорошо. Как твоя рука? — Геральт, забудь о моей руке. Ты больше не должен — никогда не должен, слышишь? — торговать своим телом ради меня. Не смей, слышишь? — Так ты знаешь... - обречённо вздохнул Ведьмак. — Геральт, обещай мне...       Ведьмак лежал, не меняя позы, и молчал. И только когда Лютик шевельнулся, попытался встать, чтобы подойти к нему, Геральт сказал так ясно, что Лютика пробрала дрожь: — Скорей бы на охоту... один неверный удар — и какой-нибудь оборотень или кикимор навсегда закончит этот кошмар для меня. — Не говори так! Ты же не хочешь и вправду умереть? — Честно говоря... - Геральт замолчал, переводя дыхание, - честно говоря — очень хочу.       Вот сейчас Лютику по-настоящему стало страшно.