твоя невинность

Весь вечер Кан бросал незаметные взгляды на младшего, прикрывая свой румянец на щеках длинными рукавами розовой толстовки. Очень странно: Минки выглядит таким же, как и всегда — такой расслабленный, всегда шутит и с его лица вообще не сползает улыбка; она лишь превращает его глаза в яркие полумесяцы. Минки прекрасен, и Ёсан просто не может не отметить это. Его профиль буквально самое красивое, что удаётся увидеть в этой обычной и шумной общаге. У него губы таким персиковым цветом кажутся, Адамово яблоко так сексуально движется верх-вниз при глотках какого-то газированного напитка; его шея сама по себе такая чистая и прекрасная, а плечи широкие, и Кан смущённо думает о том, что было бы неплохо хвататься за них. У Сона вообще пропорции тела идеальные и старший даже ему завидует, — у Минки руки такие длинные и эстетичные; талия его так тонка, что её сжать в своих руках хочется; бёдра такие широкие и невероятно аппетитные. Ёсану определённо нравится. Ещё у него голос такой грубый с хрипотцей, такой глубокий и бархатный, у Кана мурашки по коже стадом по всему телу раскидываются. Он глаза прикрывает даже, когда Минки что-то другим говорит, — он громкий, и его слышно даже с другой комнаты. Ёсан всегда им восхищался, и восхищается до сих пор, потому что Минки слишком добрый и милый, он одновременно несёт в себе и ангела, и демона — невероятный. И Кану часто приходится за ним наблюдать, — особенно после того, что вообще с ними произошло, — и Сон как маленький ребёнок, такой невинный и глупый. Ёсан никогда бы не подумал, что он так усердно будет стараться доставить ему удовольствие, тщательно растягивая своими пальчиками и так трепетно касаясь его тела. У старшего улыбка появляется, которую он прячет за кружкой с зелёным чаем. Парни только недавно пришли с тренировки, и все жутко устали, поэтому никаких особых сборов, как в выходные, у них нет, только «работа — душ — спать». Ёсану почему-то не спится, поэтому он один сидит на кухне, где горел приглушённый свет, и думает о разных вещах, — в основном, связанные с Минки. Он допивает вторую кружку ароматного зелёного чая и решает уже направиться в свою комнату, чтобы хоть немного отдохнуть. Уён спит на верхней кровати, его одеяло неудобно свисает и рука куда-то в сторону выпрямлена, но Кан ничего не собирается с ним делать, зная, что трогать Чона во сне равносильно самоубийству, поэтому бесшумно ложась под одеяло, он вновь начинает думать о младшем. Они никогда не были так близки, и вообще их как-то ничего не сближает, даже когда младший кидает ему в какао* милые видео с котиками. Ёсан удивлён тем, что он не оттолкнул его от себя, ведь у каждого был бы шок и некое отвращение, если бы вдруг узнали, чем он занимается. Но Минки как-то по-другому это принял, что, опять же, кажется очень странным; он, вроде как, сказал, что это не его дело, но и сам же интересуется этим, а в следующие полчаса вообще делает вид, будто между ними ничего не произошло. Ёсану бы хотелось, чтобы его это перестало мучить.

***

В зале слишком жарко, и виной этому — Сон, который прижимает тело старшего ближе к себе. У обоих сбитое дыхание, и чужое горячее опаляет кожу Кана на собственной шее; с губ срывается тихий стон. Шаловливые руки, такие нежные и сильные, изучают каждый миллиметр, пробираясь под тонкую рубашку, — которую обычно одевают на пляж, — и сжимая между пальцами чувствительную бусинку соска. Персиковые губы, такие пухлые и чертовски соблазнительные, оставляют звонкий поцелуй на уголках ёсановских губ; ноги старшего дрожат в коленках, он за плечи широкие хватается, томно выдыхая и чувствуя чужое возбуждение, которое упирается в бедро. Ёсан поддаётся бёдрами вперёд, вызывая трение через плотную ткань мешающей одежды; смотрит в тёмные глаза, залитые возбуждающим туманом, и целует. Проводит языком по нижней губе, чувствует, как его хватают за подбородок и углубляют поцелуй, врываясь в чужой рот языком и проводя им по нёбу. Кан сплетает их языки, причмокивая и мыча в самые губы, нетерпеливо расстёгивая пуговку на брюках младшего; молния вжикает и ненужная ткань спадает. Старший толкает Сона на диван, оставляя поцелуй на губах и опускаясь к, налитому возбуждённой кровью, члену. Смазка стекает по длине, и Ёсан притрагивается пальцами разгоряченной плоти, слыша краем уха шумный выдох. Он губами проводит по крупным бёдрам, оставляет красную отметину на внутренней стороне, и языком нежно обводит головку, слизывая солёную смазку. Губами полностью её обхватывает, медленно посасывая и глаза закрывая от наслаждения; член уже болит от возбуждения, а ткань боксёров намокла от желания. Ёсан стонет, посылая вибрацию по всему чужому телу, и за ним стонет и Минки, зарываясь рукой в мягкие волосы и насаживая ещё больше, заставляя заглотить до половины. У Кана в уголках глаз слёзы накапливаются, а стенки горла сжимают головку члена, из-за чего Минки тяжело стонет, откидывая голову назад; кадык сексуально шевелится и ёсановский член дёргается в штанах. Он головой активно работает, руками себе помогая там, где не достаёт; языком снова обводит головку и с пошлым звуком выпускает член изо рта. Он снимает свои джинсы и боксёры, сжимая член у основания и медленно ведя кистью вверх, шумно выдыхая и из-под прикрытых глаз смотря на младшего, встречаясь с туманным взглядом карих глаз. Минки за руку старшего на себя тянет, усаживая того на свои бёдра и обхватывая большой ладонью оба члена, крепко сжимая до скулёжа Кана. Ёсан лбом утыкается в чужую шею, капельки пота катятся по линии челюсти. Младший за подбородок снова поднимает голову старшего, заставляя посмотреть в свои глаза и через секунду впиться в сладкие персиковые губы, кусая их до крови и тут же виновато зализывая мелкие ранки. Бёдра дрожат, а рука Минки перестала двигаться, задерживаясь на основании; Кан поддаётся вперёд, изливаясь на рельефный живот Сона с громким стоном. — Хороший хён, — шепчет Сон, убирая мокрые пряди волос с глаз старшего. Всё растворяется, как только будильник противно звенит под ухом какой уже раз. Ёсан открывает глаза, его тело дрожит и он понимает, что ему приснился сон с участием Минки, и что он сейчас до предела возбуждён. Его грудь вздымается часто-часто, щёки горят и мокрая челка прилипает ко лбу. Кан дрожащими руками выключает телефон, принимая позу сидя. Уёна в комнате нет, его вещи аккуратно сложены и одеяло не свисает с верхней кровати. Кан вздыхает и смотрит на свою проблему, отрывками вспоминая свой сон. Минки выглядел не так, как обычно. Он был слишком властным, будто знает, на какие точки надавить, чтобы подчинить под себя старшего. Он был слишком сексуальным, и Ёсану теперь хочется сидеть на его коленях, — также, как и во сне, — целовать его губы и чувствовать его руки на своём теле. Кан закусывает губу, запуская руку под мокрое бельё и дотрагиваясь до себя, шумно выдыхая через нос и закрывая глаза. Пара движений рукой и он кончает, рукой закрывая рот, чтобы не дать громкому стону вырваться из груди. Когда он приводит себя в порядок и спускается на кухню, он встречается взглядом с Минки, но тут же стремительно краснея и отводя взгляд. Весь остальной день он чувствует испепеляющий взгляд на себе.