твоя невинность

Диван слишком маленький, и Ёсан готов проклинать всю свою жизнь и выбор Сана, когда ему понравилась именно эта мебель. Своим видом, он напоминал что-то вроде кресла, куда поместились бы от силы два человека; мягкий, белый и пушистый, совсем милый диванчик, на котором Сан любит лежать каждый день и пачкать его белоснежно-чистую ткань жирными чипсами и потом получать по голове от самого старшего хёна — Сонхва; сейчас Кан проклинает этот диван больше всего. В мае уже довольно жарко, если ещё считать пол с подогревом, поэтому участники разместились на полу перед телевизором, смотря очередной сопливый фильм, выбранный Уёном. Ёсан же, натягивая на себя тонкий плед и поджимая под себя колени, незаинтересованно уставился в экран, — он этот фильм смотрел с Уёном уже много раз. Его сердце немного взволнованно билось о грудную клетку, когда рядом сел Минки в такую же позу, — кладя подбородок на свои колени. Ёсан смутился. Он спрятал свои пунцовые щёчки под тканью, что не осталось незамеченным для Минки; он лишь снова перевёл взгляд на экран, будто бы Кан его совсем не интересует. От Минки пахнет гранатовым лосьоном, которым он пользуется каждый раз после принятия душа, и Ёсану от чего-то хотелось бы надышаться этим запахом в его объятиях, хотя, он слишком много думает; его голова будто отказывается работать рядом с мелким. Кан закрывает глаза, дыша через раз, потому что этот запах дурманит, заставляет все мысли с головы мигом выветриться, оставляя только пошлые фантазии и сны; он мотает головой в стороны, а Минки даже улыбается, наблюдая за ним краем глаза. — Поделишься пледом? — тихий шопот возле уха, и бедро Минки касается ёсановского, отчего Кан вздрагивает, но всё же делится. Сон накрывается также, как и старший — колени свои прячет, натягивая практически до носа и касаясь уже голой частью бедра старшего. У младшего кожа нежная и приятная, почти идеальная, и Ёсан также вспоминает свой сон, где он касался губами этих божественных и прекрасных бёдер; это заставляет кончики ушей его краснеть. Но он чуть ли не пищит, когда чувствует большую тёплую ладонь Минки на своём колене, он пальцами поглаживает кожу и все также смотрит на экран, а Ёсан растворяется в своих чувствах. Сердце и правда норовит из груди сбежать, когда Ёсан кладёт свою ладонь поверх чужой, но поглаживания не заканчиваются: Сон опускает руку чуть ниже. Кан возмущённо смотрит, а Сон делает вид, будто ему интересен фильм на большом экране телевизора, изредка поглядывая на старшего, он слабо губы в улыбке растягивает. Ёсан убирает свою руку, обеими ладонями сжимая одеяло в своих пальцах, всё ещё чувствуя, как Минки поглаживает его колено, иногда спускаясь ниже, — он не знает, чего ожидать. Сон такой странный и удивительный, всегда вводит его в состояние ступора лишь одним своим взглядом, таким внимательным и изучающим. Кожа на ногах покрывается мурашками и Минки довольно улыбается, опуская свою руку чуть ниже, чем обычно, и своими отросшими ногтями проводя по внутренней стороне бедра. Ёсан сжимает ноги от таких действий, из-за чего рука соскальзывает ещё ниже; старший закусывает нижнюю губу. Минки продолжает оглаживать то место, где остановился, а Кан сглатывает, чувствуя, что он постепенно возбуждается. Ёсану бесспорно нравятся пальцы младшего, они длинные и такие нежные, особенно, ему понравилось чувствовать их в себе. У него ещё не было других партнёров, кроме его игрушек, которые приходится прятать в своём шкафу, и поэтому он не может не думать о Минки, когда оставшись наедине они сделали такое. Он смотрит на младшего и дышит часто, потому что чувство возбуждения сбивает дыхание; рука скользит ещё ниже и дотрагивается до полувставшего члена через ткань коротких шорт. Так стыдно и страшно ему ещё никогда не было, ведь в любой момент кто-то мог повернуться к ним и догадаться, чем они занимаются, или, например, неожиданно забрать плед (так сделать может только Уён). Щёки горят, и этот огонь переливается на уши и грудь, заставляя их пылать ярким пламенем. А Минки продолжает свои действия, не чувствуя никакого сопротивления; руку под шорты и трусы запускает, холодными пальцами дотрагиваясь до чувствительной головки. Это заставляет Ёсана вздрогнуть и зажмурить глаза; длинные пальцы Сона сжимают головку и медленно ведут вниз, к основанию, а Кан указательный палец кусает, чтобы стоны не вырвались. Старший чувствует, как член отдаётся вибрацией от нахлынувшего возбуждения; в комнате становится слишком жарко и было бы неплохо снять плед, но это же единственное, что их не выдаёт. Сон легко усмехается, ведя кистью немного активней, растирая смазку по всей длине и краем глаза наблюдая за реакцией хёна. На лбу появилась испарина и капелька пота течёт с виска, этот вид старшего слишком уж возбуждает и заставляет член Минки налиться кровью. Он сглатывает, смотря на каждого участника, но все так и смотрят фильм, устремив свой взгляд на экран. Эта вся ситуация возбуждает. Ёсан рукой перехватывает запястье младшего, сильно сжимая его своими пальцами и зажмуриваясь от приятной дрожи, что разлилась по всему телу. Он дышит рвано, через раз, стиснув зубы, чтобы сдерживать свои стоны внутри. Кан приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на Минки, но тут же встречается с обеспокоенным взглядом. — Ёсан-а, всё хорошо? — Сонхва садится напротив, а у Кана дыхание спирает и сердце в бешеном ритме скачет от страха, что их грязное делишко сейчас раскроют. Он всего лишь кивает, не способный сказать и слова. — Ты такой горячий, Ёсан, точно всё хорошо? Думаю, тебе стоит прилечь. Ёсан уже совсем паникует и чувствует, как чужая рука медленно и незаметно исчезает из шорт. Он испуганно смотрит в сторону, но Сон выглядит вполне адекватно. — Давай я помогу тебе пойти в комнату. — Как только Сонхва хочет помочь встать Кану на ноги, Минки прерывает его. — Хён, давай лучше я. — Он встаёт, и быстро укутав старшего в плед, ведёт на второй этаж. Ёсан выдыхает, хотя сердце все ещё отбивает тот же ритм. Он молча следует за младшим, чувствуя его руки на своих плечах; Ёсан опускает голову от смущения, но Минки всё тот же: — Чуть не попались, — Кан уверен, что его губы растянулись в нервной улыбке. Ёсан ничего не отвечает. Минки заводит Кана в комнату и, не включив свет, тут же толкает его на нижнюю кровать, сдирает с него плед, а затем и ненужные шорты. Ёсан чуть ли не пищит и хочет свести свои ноги вместе, но его останавливают, сжимая щиколотки и наклоняясь прямо к лицу. — Я видел тебя сегодня утром, — шепчет он, облизывая свои губы и смотря своим испепеляющим взглядом. Из груди вырывается всхлип, когда ладонь младшего сжимает член Ёсана; Сон усмехается. Его уверенность так и хлещет в крови, особенно когда он вспоминает картину сегодняшнего утра, когда Минки зашёл в комнату к Уёну, но застал там старшего, совершенно в неподходящее время (хотя Минки узнал, что он теперь мучает хёна в мокрых снах). — Минки, ч-что ты д-делаешь? — У старшего голос совсем тихий. Он смущённо взгляд отводит, а Сон чувствует, как тело старшего дрожит. — А если Сонхва-хён п-придёт? — А разве тебя эта ситуация не возбуждает? — Сон носом водит по шее старшего, рукой медленно начиная двигать и вжимать Кана в кровать. — Кажется, у тебя всё ещё стоит. Ёсан не выдерживает. Его стон раздаётся над самым ухом, когда Минки большим пальцем надавливает на головку члена, размазывая смазку. Кан пятернёй зарывается в красные волосы, сжимает их и оттягивает не сильно, чувствует губы на своих ключицах. Он бёдрами вперёд поддаётся, вбиваясь в большую ладонь, а Минки второй рукой сжимает свою возбуждённую плоть. Слишком долго терпел такого горячего хёна, его хочется взять прямо сейчас и трахнуть сильно, чтобы звёздочки в глазах плыли, но неподходящая ситуация, и Минки обещает себе, что позже он обязательно сделает это. Старший кончает, его бедра дрожат и он ослабевает в руках Сона, тем временем когда Минки освобождает свой член от плотной ткани шорт, быстрыми движениям руки справляясь со своей проблемой, пачкая ёсановские ноги горячей жидкостью. У Кана ресницы красиво поддрагивают, губы приоткрыты и искусаны до мелких ран. Младший хочет встать и просто уйти, но его хватают за руку. — Хён? — Поцелуешь меня? — В темноте чужие глаза блестят, будто звёзды на небе. Между ними виснет тишина и Ёсан хочет уже извиниться, как чувствует лёгкое касание чужих губ на своих. Он прикрывает глаза и обнимает младшего за шею, кусая нижнюю губу и тут же нежно зализывая её, проскользнув языком в чужой рот и трепетно касаясь языка Сона. Они переплетяют их, тихие причмокивания касаются ушей, от чего щёки Кана снова порозовели. В груди тёплое чувство отдаёт по всем органам, разливает его даже по крови, заставляя кончики пальцев приятно покалывать. Сон отстраняется, оставляя на губах ещё один нежный поцелуй; он улыбается и уходит, даже не бросив взгляд напоследок.