История искусств

***

— Хотите сказать, что все работы на одном уровне? — Разумеется, нет. Но выделять кого-либо мы не будем. Это решение совета. И если у вас иное мнение, оставьте его при себе. — Тогда зачем мы здесь? — Студентам важно увидеть тех, кто уже давно успешно работает в их профессиональной сфере. Так было и в ваше время, Максим. — Студентам важно, чтобы их труд оценили, а не выставляли «удовлетворительно» поголовно. Так было и в моё время. Роль экспертов приуменьшалась еще и тем, что на советах они не присутствовали вовсе. Эти люди могли лишь узнать итоговое решение, если были заинтересованы в этом. Большинство интереса не выражало и, пожав руки старым преподавателям, отправлялось по своим делам. А он выражал. Сам от статуса студента ушёл не далеко, а потому еще наивно рассчитывал на справедливость, которая когда-то обошла его стороной.

***

Кристине с итоговым списком оценок сессия показалась проваленной. Всеми сразу. А такой исход она принять не могла. Вроде ясно было, что результаты абсурдные и несправедливые, но сил это переварить не оставалось. Хотелось быстрее лечь под большое одеяло, закутаться в него с головой и плакать, пока сон не заберет. Или пока мама не обнимет и не скажет, какие же они все дураки. А пока в горле застряло детское чувство обиды, которые неприятно солью жгло глаза. Она выбежала из училища скорее на свежий воздух, к запасному выходу, где можно дать волю слезам. — Я говорил им, это несправедливо, — раздался мужской мелодичный голос позади. Не привыкшая демонстрировать свою слабость, девушка была застигнута врасплох, она всхлипнула носиком и быстро смахнула рукой выступившие слезинки. Увидеть здесь этого человека она не ожидала, не была готова. Он стоял, облокотившись на влажную от прошедшего дождя стену с сигаретой в руках, голова откинута назад, а глаза устремлены куда-то к небу. Он выдыхал дым и будто не замечал Кристину, которая не могла отвести своих соленых глаз. Сейчас она нашла его сама. — Ты кто? — тишину разрубил её решительный, даже властный голос. Незнакомец на это аккуратно перевел взгляд на собеседницу, жадно сделал ещё одну затяжку, отшатнулся от своей опоры и протянул руку. — Максим. Анисимов Максим Дмитриевич, — женский взгляд скользнул по протянутой руке и уперся в светлые глаза напротив. — Зачем ты следишь за мной? Мужчина был выбит из своего непоколебимого равновесия. Он заморгал чаще и уронил взгляд, не в силах вынести давление заплаканных карих, а девушка стремительно развернулась и направилась прочь. Её образ успел отдалиться, когда он сделал последнюю затяжку, потушил сигарету и двинулся за ней шагом настолько быстрым, насколько позволяли его лёгкие. — Подожди! — они сравнялись, и он, запыхавшийся, мог продолжить. — Я не слежу за тобой. — Тогда твоя картина следит за мной! — он застыл на месте. — Какая? — гонка, наконец, прекратилась, и взгляды снова пересеклись. — Котёнок. Ты его написал? — Максим не отвечал, он заёрзал и осмотрелся прежде, чем произнести: — Я не слежу. Я наблюдаю. — Зачем? Вопрос повис в воздухе, а Кристина почувствовала сильное желание сбежать. Она поспешно направилась к метро, догонять мужчина не стал. Себе девушка призналась, что, возможно, она просто боялась услышать ответ. Кристине казалось, этот день не закончится никогда. Но стены дома, горячий душ и часовой разговор с теми, кто был далеко, но очень нужен, успокоили её. Она нырнула в постель и прикрыла глаза. Теперь все было хорошо. Пока дверной звонок не раздался режущим звоном по квартире. На лестничной клетке стоял он, а девушка сама была загнана в клетку. «Он знает, где я живу» Пробуждался внутри какой-то животный страх за себя и свою безопасность. Крис притаилась у двери, пока звонок не перебился настойчивым стуком. Пару минут спустя все звуки прекратились, за дверью прорычали и мужчина заговорил: — Кристина, я знаю, что ты дома. Открой, пожалуйста. Девочка сильнее сжала в руках телефон, набралась смелости и выпалила: — Уходи! Я вызову полицию! — Кристина, я не знал твоего адреса, я клянусь, я не следил за тобой! Я взял его в институте, чтобы… Сказал, что мне понравились твои работы и я хочу предложить тебе… — То есть соврал. — Нет. Да. Нет. Кристина, прости, что напугал. Я не причиню тебе зла, обещаю. — Почему я должна верить незнакомому человеку, который преследует меня? — Ты не должна, просто… Давай просто поговорим. Не здесь, у меня нет цели ворваться в твою квартиру. Завтра в кофейне. В двенадцать дня. Там в это время полно людей, — блондин замолчал и пытался уловить хоть какой-то звук, хотя бы шорох по ту сторону. Он прислонился лбом к обивки двери и сдавленно произнес: — Приходи. Пожалуйста. Девушка слышала отдаляющиеся шаги, они оставили её в полном смятении. Той ночью она почти не спала, заснуть получилось лишь под утро, и, когда Кристина разлепила глаза, часы показывали 11:47. Она не горела желанием встречаться наедине с тем, кто её, по правде говоря, пугал. Но двигало ей, наверное, человеческое любопытство. Да и выбранное место казалось безопасным. Однако это любопытство не помешало девушке опоздать почти на полчаса. Ещё с улицы видела, что её ожидают. За тем столиком, на который так пристально смотрел котёнок. Завидев Кристину, Максим попытался выдавить улыбку. Вышло скверно, да и строптивый настрой девушки такой прием вряд ли бы смог смягчить. Он было двинулся ей навстречу, но она сама скинула на вешалку пальто и заняла место напротив. — Что будешь? — начинать в лоб было нельзя приличия ради (если таковое осталось вообще), но брюнетка не нарушала молчание и продолжала испепелять собеседника взглядом. Жжение теперь мучало его. — Я знал, поэтому заказал тебе раф. Карамельный, — должного эффекта и этот приём не произвел. — Ты хотел поговорить. — Да. Это моя картина, ты была права, — он кивнул на стену напротив. — За неё мне тоже влепили тройку. Как и всем остальным. Видимо, ничего не меняется. — Смеёшься? — тон был почти издевательским и Кристина, кажется, была готова съязвить еще что-то, но к столику просочился бармен, тот самый — с приятными чертами лица, и принес эспрессо и раф, освещая широкой улыбкой все скромное заведение. — Ваш карамельный раф, пожалуйста, — его прием на девушке сработал намного лучше, она чуть смутилась, смягчила свой пыл и даже улыбнулась ему в ответ. — Ну и тебе твой эспрессо, так и быть. Они, конечно, были знакомы и, видимо, довольно хорошо. — Ну спасибо, — блондин ухмыльнулся. — Ты не теряйся больше по возможности, заходи. И спутницу свою приводи. Будете моими постоянными клиентами, и мне выпишут премию однажды. — Ладно-ладно. Все, будем на связи. Мужчины пожали руки, и бармен снова направился возиться с любимой кофемашиной. — Когда-то работали вместе. Он вообще-то актер, довольно неплохой, просто в карьере не везёт. — Ты это хотел обсудить? — Нет. Кристина, я правда тебя не преследую. Я — художник. Учился раньше там же, где и ты. Наблюдать за людьми — это у меня профессиональное, понимаешь? — Не понимаю, — она закачала головой из стороны в сторону. — Мне нужно было наблюдать, потому что я тебя рисовал. Изучал твои черты на расстоянии, другое дело, что ты не должна была меня заметить. — Как я могла не заметить, если ты был со мной повсюду: в метро, в магазине, в этой чертовой кофейне! — она не хотела кричать и подбиралась к нему ближе через столик. — Я наблюдал с улицы. — А в моей квартире, наконец! Я просто с ума сошла, мне пришлось шторы купить! — девушка была охвачена волной негодования, а кружка теплого (но уже не горячего) эспрессо опрокинута на виновника. Максим зажмурил глаза, сжал пальцы в кулак, пока Крис вскрикнула и отскочила от звона разбитого стекла, и сдержано ответил: — Моя квартира — в доме напротив, я видел тебя лишь раз, когда ты открывала окно. Я не псих и не маньяк. Олег (именно так звали бармена) простил им разбитую кружку и посоветовал убираться, пока не очухался администратор. Выбежав на улицу, Кристине стало неловко, даже стыдно. Теперь она добровольно шагала рядом с некогда пугающим Максимом, едва поспевая за его размашистыми шагами, а он, в свою очередь, молчал и выглядел довольно безобидным. — Прости. Я случайно, — он вынырнул из своих мыслей и даже легко улыбнулся, пряча руки в карманы бежевого пальто. — Да ничего, будем считать, что заслужил. Им было по пути, и несколько минут они шли в задумчивой тишине, что дало брюнетке возможность впервые по-настоящему увидеть этого человека. Рассмотрев его лучше, девушка видела в нем персонажа довольно интересного, самобытного и даже притягательного. Она кротко посматривала на густые нахмуренные брови, на небрежные пряди светлых волос и массивный шарф цвета морской волны, абсолютно не подходящий загадочному образу. — Ты говоришь, что рисовал меня. То есть твоя квартира сейчас должна быть заставлена огромными полотнами с изображением Кристины Кошелевой в полный рост. Повсюду. Повсюду я! Представь, если со мной что-то случится, полиция подумает, что ты был помешен на мне и упрячет тебя в психушку, — театрально начала Крис, а Максим остановился и удивленно уставился на девочку. — Ты что, угрожаешь мне? — Нет. Просто издеваюсь. А еще мне интересно, что же ты успел нарисовать. — Хочешь подняться в логово маньяка и узнать? А вдруг там твои куклы вуду, истыканные иголками и фотографии слежки? — Тогда тебе точно не отвертеться от полиции. Это была игра, но продолжать её были намерены оба. — Хочешь подняться? — Хочешь пригласить? — Кто из нас ещё сумасшедший… Пошли. Вообще-то далеко не все игры подобного рода заканчиваются хорошо, но у Кристины была чуйка на выигрыш и за мужчиной она следовала без опаски. Дом напротив оказался симметричным относительно её собственного, как и сама однушка странного художника. Там было довольно чисто, но не так тесно. Мебели тут было мало. Узкий диван выполнял роль кровати и кресла, журнальный столик заменял полноценный кухонный стол. Для работы был выделен небольшой участок у окна, из которого вести слежку за девушкой было очень проблематично. Находясь тремя этажами выше, разглядеть кого-то можно было только, если он высунется из окна квартиры Кристины. Картин было тоже немного. Потом Максим поделился, что работает креативным директором в дизайнерском агентстве и за краски садится не часто. Сразу после того, как испорченная кофе вещь была кинута в стирку. Но на мольберте действительно стоял холст с набросками её образа, ещё совсем сырой, но без сомнения схожий с её отражением в зеркале. — Ты наблюдал дольше, чем рисовал этот эскиз. Мужчина ухмыльнулся, вынул небольшой альбом из тумбочки и дал его Кристине в руки. На каждой странице была она. В метрополитене, за столиком той кофейни, ее глаза, губы, уши, которые она так не любила. Это было странно и удивительно. С каждым рисунком черты обретали большую похожесть, он будто узнавал её ближе и сейчас выучил наизусть. — Я делал замеры, — он стоял позади и пробегал глазами по скетчам вместе с гостьей. Или музой. Кто она ему, он пока не понимал. — Твой котенок. — девушка уцепилась взглядом за знакомую композицию, запрятанную в углу комнаты, а творец покорно вытащил холст из укрытия и поставил на подоконник. — Да, не знаю, почему она всем так полюбилась. Я ее писал не в лучшее время. — Так в училище и кафе — репродукции? — Я пока не обрел такую известность. Просто заказы. Это оригинальная версия. Так много времени прошло. Крис оторвалась от картины и повернулась к блондину, всматриваясь в его черты. Если девушку он уже успел изучить, трещинки и морщинки напротив ей были в новинку. — Так как ты её назвал? — По факту. Котёнок у проруби. — Почему? — Что почему? — Почему котёнок сидит у проруби? — Потому что сейчас его будут топить. Горько. Наверное, ей стало невыносимо горько, когда она импульсивно, привстав на носочки, подалась всем телом вперед и увлекла его в поцелуй, а он также импульсивно обхватил стройное лицо большими ладонями и на её поцелуй ответил. Это длилось несколько секунд, но девушке стало жарко, щеки её вспыхнули и она, будто испугавшись внезапной страсти, убежала, уронив потемневший взгляд. Она не понимала, что она чувствовала, но ей было чертовски хорошо.