People

      В комнате так душно. Она закатывает рукава и расстёгивает пуговицу, чтобы не было так жарко, выпивает воды, но ничего не помогает. Ей становится легче только после двух стаканов виски.       Она вдыхает спёртый воздух, пробует его на вкус и давится. Ей так душно, что она не знает куда деваться. Но голова со временем тяжелеет, а лица людей смываются, превращаясь в одно пятно.       В комнате темно, но она видит, как целуются люди вокруг неё, пока ещё пьяны. Они хватаются друг за друга, пытаясь взять всё, пока не протрезвеют, пока есть время до рассвета. Потому что ночь лучше хранит секреты, чем утро. Она спрячет все твои грехи и ошибки, спрячет тебя и не отдаст даже под угрозой смерти.       Ей так душно здесь, она этого не выносит. Она чувствует, как тает лёд между людьми, превращаясь в воду, грозясь потопить тут всех, ей срочно нужен свой ковчег. Границы между людьми стираются, кто-то прямо в комнате в углу тихо стонет, а кого-то тут же ещё раздевают.       Ей становится противно, но она сама доверчиво льнёт к кому-то, принимая поцелуи в шею и требовательные прикосновения. Она растворяется в музыке и чужом тепле, но ей тут так душно, что она выпутывается из настойчивых объятий и, пошатываясь, выходит на улицу.

Мне нужно побыть наедине с собой, Свобода в одиноких звуках колонки. Найти себе место и расслабиться. Мне нужно побыть наедине, наедине с собой Сейчас я делаю вдох — выдох, Вдох — выдох.

      На улице темно, но она знает, что скоро кончится ночь, и люди, что сейчас неустанно танцуют и отдают души друг другу, устанут и заживут своей жизнью. Кого-то из них ждёт девушка, но он отдаётся какому-то парню под их песню. У кого-то больная мать, с которой сидит младший брат, пока сестра затягивается в тёмной комнате, а кого-то дома ждёт сын, пока его мама пытается в объятиях другого забыть его отца.       У неё же нет жизни. Нет никого, кто ждёт, нет целей и желаний тоже. Она сидит и пялится на звёзды, думая лишь о том, что ей нужен какой-то смысл, возможно нужен кто-то. Но нужно ли ей это всё на самом деле?       Одной дышится легче. Нет никого рядом, кто пытался бы забрать её воздух, её свободу. Она дышит полной грудью, с больным эгоистичным наслаждением осознавая, что даже этот воздух пока весь её.       Ей хорошо, пока она одна дышит тут пьяная под ночным небом перед домом малознакомого человека. Она наслаждается, ведь потом, придя домой, она будет задыхаться этим свободным воздухом. Плата за свободу — одиночество, пожирающее тебя изнутри.       Рядом вдруг кашляют, вырывая её из мыслей. Она лениво поворачивается, смотря пьяным расфокусированным взглядом на девушку рядом. У той зелёные волосы и проколота правая бровь. Выглядит необычно.       — Душно там, да? — спрашивает незнакомка, смотря таким же расфокусированным взглядом и пьяно улыбаясь.       Та лишь кивает, возвращая взгляд и мысли к звёздам. Она видит боковым зрением, как незнакомка неотрывно смотрит на неё, даже пялится. Но ей так всё равно сейчас, потому что звёзды такие красивые, рассыпанные крошками по тёмно-синему небу, а мысли, вращающиеся вокруг её одиночества, такие тяжёлые.       Но зеленоволосая девушка всё смотрит и смотрит, её взгляд давит и теперь даже тут, на осенней холодной улице, ей становится душно. Она поворачивает голову, и незнакомка тут же впивается ей в губы. Она в замешательстве, но в груди вдруг просыпается такая нужда в чьём-то тепле, что она льнёт ближе, отвечая жадно на поцелуй.       Ей безумно душно и нечем дышать, и она думает, что это неплохая идея — задохнуться в поцелуе с необычной девушкой, но та вдруг отстраняется, снимая с себя чёрную майку. Это всё выглядит глупо и неуместно, но та снимает свою рубашку тоже. И вот они сидят полуголые на улице, и прохладный ветер их жадно целует. Их дыхание сбивчиво, а взгляды дикие. Было бы лучше пойти в здание, но они не спешат.       — Знаешь, лучше оставить души при себе, — говорит зеленоволосая, но тут же придвигается и снова целует.       Это всё так странно, но она отвечает снова, мысленно соглашаясь, что да, лучше оставить души при себе, никому их не отдавать и найти смысл жизни в себе, а не в зеленоволосой незнакомке с проколотой бровью. Но как тут удержаться, когда луна кажется такой одинокой без звёзд, а зелёный вдруг становится самым любимым цветом?

Их рты пересыхают, когда души ускользают всё выше. Это словно идти по смоченному керосином, горящему канату.