People

      Домой они пришли к одиннадцати вечера. Родители снова уехали к друзьям, поэтому дом был полностью их. Всё произошло само: они переместились в спальню, где Руди был прижат к стене, а все его возмущения по этому поводу сцеловывались с губ ещё до их появления. Прикосновения, поцелуи были страстными, требовательными, но в них всё равно прослеживалась мягкость и нежность. Джош боялся навредить, сломать, уничтожить, но также сильно и желал этого.       В комнате было темно, но душно от прижатых друг к другу тел. Руди повалил парня на кровать, навис над ним, прикрывая своим телом от всего. Парень забывает под ним о матери, об отце, о ранах на теле и глубоко под грудиной. Он забывает обо всём, впервые подчиняясь.       Ласки требовательные, но мягкие, а стоны сначала такие тихие, на ухо, интимные и личные, а потом несдержанно громкие. Тела горят изнутри, огонь от самого сердца. Такой сильный, жаркий, что не заметишь, как сгоришь. И они уверены — сгорят, разлетаясь пеплом по ветру, шепча призраками на ухо незнакомцам, предупреждая об огне, что есть в каждом. И это как адское пламя — должен бояться и сторониться, но наперекор инстинкту самосохранения отдаёшься ему полностью, сгорая и сжигая.       После оргазма дыхание сбитое, жаркое. Руди ложится рядом на синие простыни, поворачиваясь лицом к парню, улыбаясь. В комнате темно и душно, поэтому он встаёт и открывает окно, а потом включает ночник. Нужно остыть и найти счастливую улыбку на чужом лице.       Джош наблюдает за передвижением друга с лёгкой улыбкой. Очерчивает взглядом смуглое подтянутое тело, каждую мышцу оглаживает взглядом. Руди ложится в постель, они молча смотрят друг на друга, долго и пристально. И последнее, что он видит, прежде чем уснуть, это счастливую и умиротворённую улыбку.       Утром Руди поговорил со своими родителями, рассказав им всю ситуацию. Джош при этом очень нервничал под пристальными и немного шокированными взглядами взрослых. Ему было не комфортно от того, что большая и личная часть его жизни открылась ещё двоим.       Он ожидал, что в их просьбе откажут, выгонят из дома и ему придётся лезть ночью через окно в спальню к своему парню, как в каких-нибудь фильмах. Но родители Руди, которые и научили его состраданию, высказали желание помочь, что очень удивило Джоша. Ему разрешили оставаться тут, пользоваться их душем, есть с ними за одним столом и по необходимости даже деньги просить. Последнего он не хотел, но за остальное был безумно благодарен. Тогда он наконец почувствовал, что жизнь может быть не такой уж плохой.       Сначала ему было неудобно и неловко, даже непривычно. Он по привычке после школы шёл к друзьям, но возвращался домой, как только ему звонил Руди. Спали они в одной комнате. Родители нашли ему раскладушку, но на ней никто не спал, потому что отношения парней стремительно развивались. Они спали вместе, делились друг с другом страстью, а Руди научил его нежности.       Джошу было странно, но хорошо. Хорошо возвращаться в место, которое спустя месяц он начал называть домом. Хорошо завтракать в кругу семьи, которую пока боялся назвать своей. Хорошо чувствовать, что человек, которого ты обнимаешь, безошибочно твой. Хорошо не ходить с синяками и не бояться возвращаться домой.       Синяки и ссадины со временем заживали. Родители Руди всё-таки настояли на больнице, где сказали, что есть серьёзные ушибы. За ним ухаживали. Следили за принятием лекарств, промывали раны. И это делал не его парень, а его родители. Джош впервые за последние годы почувствовал, что нужен.       Было страшно. Он долгое время не мог нормально спать. Раньше ему в этом помогал алкоголь, но теперь они выпивали крайне редко. Поэтому по ночам его одолевали сомнения и страх. Пару раз порывался сбежать, уверяя себя в том, что не заслуживает эту идиллию, что обязательно всё испортит. Или что сломается, если это всё пропадёт. Ничто так не убивает, как неоправданные надежды.       Но в итоге он привык. Родители Руди называли его членом семьи, а сам Руди просто своим. Это всё стало до жути правильным: совместные завтраки и ужины, искренние вопросы о том, как прошёл день, некоторые выходные, проведённые вместе, забота и волнение. Это всё казалось сном, жутко реальным сном, и Джош боялся проснуться.       Тем не менее, несмотря на всё это, он всё равно постоянно смотрел на телефон с желанием увидеть на дисплее «мама».       К слову, о ней. Она не звонила ему и не пыталась его искать. Он не ожидал этого, но очень хотел. Он думал, что когда уйдёт, она одумается и изменится, и всё будет хорошо, но этого не происходило. Поэтому он отчаянно учился быть счастливым, что в итоге получилось.       С отцом он продолжал видеться каждое воскресенье. Он помогал делать ремонт в детской, а о своём переезде от мамы так и не сообщил. Руди тоже познакомился с его отцом и Джесси, которой он очень понравился, поэтому она звала его к ним почаще.       Они часто гуляли по городу, иногда гуляли пьяные. Выпивали в метро, бегали по паркам и целовались в каждом закутке. И при каждом поцелуе Руди чувствовал себя свободным.       Впервые за всю свою жизнь он почувствовал, что находится там, где должен быть — рядом с Джошем. Он помогал ему, разговаривал с ним и поддерживал, и кажется, что именно этого он и хотел всю жизнь. Они были счастливы, пока однажды Джошу не позвонили.       Они сидели в комнате и вместе читали Джека Лондона, солнце переливалось в каштановых кудрях Джоша, который лежал на коленках у Руди, слушая с мягкой улыбкой, как тот с выражением читает, когда услышал, как телефон вибрирует на прикроватной тумбочке.       Руди тоже отвлёкся, откладывая книгу и подавая лежавшему Джошу телефон с озадаченностью на лице. Джош посмотрел на экран телефона и замер. На дисплее высвечивалось «мама», что заставило обоих парней напрячься. Он сел на кровати и ответил на звонок. У Руди было плохое предчувствие.       На том конце незнакомый женский голос сообщил ему, что его мать перепила, вырубилась по пути домой из магазина, и случайный прохожий вызвал скорую. Он слушал и не мог поверить. Спустя столько времени, когда он научился жить без неё, она вот так появляется в его жизни и всё рушит. Ощущение, будто стоишь посреди дороги, а вокруг машины врезаются в друг друга, падают метеориты, бегут заживо горящие люди, плачут дети, разгораются пожары, а он стоит посреди всего этого, наблюдает и понять не может, что делать. Первым желанием было бросить трубку, но он дослушал. Его просили приехать, потому что его мать была в тяжёлом состоянии. Он узнал адрес больницы, после чего завершил звонок.       Первое, что он видит, посмотрев на Руди, это вопросительный и немного холодный взгляд. У Джоша всё внутри сжимается при этом взгляде, он не знает, что делать и что сказать. Он думал, что при её звонке всё будет понятно, он тут же поймёт, что делать. Но он не знает. Он начал восстанавливать жизнь, привыкать к трезвости и стабильности, к счастью и теплу рядом, и ему не хочется это терять.       Но мысль о том, что его мать лежит в больнице одна и никому ненужная, терзает изнутри. Разум кричит, что если вернётся — всё будет как прежде, но маленькая надежда робким голосом пищит: «а вдруг?». А вдруг она поймёт, что он неплохой и перестанет срываться? А вдруг всё останется так, как есть, даже если он пойдёт к ней? А вдруг он и с ней сможет быть счастлив?       — Что она сказала? Ты весь побледнел, — Руди первый нарушил молчание, его голос был хриплым, а взгляд он отвёл в сторону.       — Это была врач, сказала, что мама в больнице в тяжёлом состоянии. Перепила, — он грустно усмехнулся на последнем слове, крутя в руках дешёвый телефон. — Просила приехать.       — Ты поедешь?       Джош промолчал. Он не знал ответа, не знал своих чувств, не знал, что делать. Он молча крутил в руках мобильник, не смотря на Руди. Он должен был ехать, но что будет потом?       — Если уедешь, то больше не возвращайся, — вдруг резко прозвучало от парня.       Джош поднял голову, удивлённо смотря на него. Холодное, ползучее чувство накрыло его, и он был готов разреветься, потому что ему только что поставили ультиматум.       — Она уничтожила тебя, я тебя собрал, я тебя излечил. И я это сделал не для того, чтобы ты всё в миг разрушил, решив, что всё изменится после того, как ты ей поможешь. Она не будет относиться к тебе по-другому, она поправится и когда-нибудь убьёт тебя, — он уверенно смотрел на него, но его голос и глаза выдавали отчаяние.       — На моём месте ты бы поступил так же. Она моя мать, я не могу её бросить, — в нём проснулась та же решительность, но страх потерять всё не уступал.       — Мать, которая тебя чуть не убила! — он прикрикнул на него, вставая с кровати, что сделал и Джош.       — Но она мне всё ещё мать! — он крикнул тоже.       — Ты вот так решил мне отплатить за то, что я тебя спас и дал тебе шанс на нормальную жизнь? — Руди не переставал кричать, он был обижен и зол.       — Спасибо за всё это, но я справился бы и сам.       — Ты так справлялся, что чуть в могилу не слёг. Ты обязан мне!       Джоша передёрнуло на последних словах. Глаза защипало, а внутри разгорелась злость. Он почувствовал себя вдруг таким униженным и слабым, что стало тошно. Его полностью наполнило тяжёлое кипящее чувство, которое так и просилось наружу. Поэтому он резко ударил Руди в живот, отчего тот загнулся. Он был крепче его, но от неожиданности не смог ничего сделать. Джош наклонился к его лицу.       — Да пошёл ты, — выплюнул он, после чего покинул дом.       Все его старые вещи были выброшены, а всё, что было от семьи Руди, ему больше не нужно, поэтому и возвращаться было незачем. От этого осознания он остановился перед выходом из дома, противоречивые чувства его одолевали. Он знал, что уйдя сейчас, он потеряет его, потеряет то, к чему стремился. Но вспомнив последние слова парня, он вышел, после чего больше не оглядывался.       Руди осел на пол, после чего долгое время рыдал, не в силах встать.       Мать Джош скоро выходил. Полгода она лечилась, а он бросил школу, чтобы за ней ухаживать. Она всё это время не пила и извинялась перед сыном, когда становилось лучше, она готовила, спрашивала о его дне и целовала в лоб. Тот год был для него лучшим в жизни, потому что у него были нормальное рождество и день рождения, она даже подарки купила. Они много разговаривали, она рассказывала что-то о нём маленьком, о том периоде, когда всё было хорошо.       О Руди он не рассказывал и старался не думать. Они больше не виделись. Он перестал ходить на вечеринки и в места, где они могли встретиться, потому что много работал, а остальное время посвящал маме. Пару раз порывался ему позвонить, но каждый раз останавливал себя. Тот же звонил всего один раз, но Джош не стал отвечать. Было бы здорово сказать, что он забыл его, но это было совсем не так. Он жутко скучал и корил себя, но несмотря на это, всё равно считал, что тогда поступил правильно.       И считал так даже после того, как его мать снова начала пить. Она продержалась всего год, а потом начала пропускать по бутылке пива по выходным. Джош сразу понял, что добром не кончится, но успокаивал себя, говоря, что пара бутылок пива ничего не значат. Потом пиво стало ежедневным, а через месяц она начала пить с утра.       Поначалу она оставалась спокойной, не кричала и не била его, была ласковой, но каждый раз, когда она обнимала его, он напрягался, ожидая удара. И однажды это случилось.       Он нечаянно задел стакан с виски и пролил его, мать это заметила и сорвалась. Она ударила его один раз по лицу, обозвав мелким гадёнышом. Щёку обожгло, так же, как и обожгло что-то внутри. Слёзы собрались в глазах, но он отвернулся и стёр их запястьем, лишь бы мама не заметила. Она тут же извинилась, сказав, что не хотела, и что этого больше не повторится.       Через полгода он попал в больницу с переломом рёбер и многочисленными ушибами, сказав врачу, что упал с лестницы.       Руди закончил школу с отличными результатами, после чего не решился перечить родителям и пошёл учиться на адвоката, где продолжал делать успехи. Из-за нехватки времени бросил баскетбол, посвятил себя учёбе и различным стажировкам летом, почти не бывая дома. Знакомился с разными людьми, от которых его тошнило, занимался тем, чем не хотел, но не жаловался.       Он познакомился с одним парнем, с которым начал встречаться. Его звали Тони, он был красив и сексуален, весёлым и умным, и души не чаял в Руди. Тот относился к нему хорошо, с уважением, Тони нравился ему, у них были образцовые отношения, хороший секс, интересные разговоры — всё, что нужно для счастья.       Они учились в одном колледже и на одном курсе. Тони сам к нему подошёл, познакомился, завязал разговор. Сначала без флирта, у них завязалась дружба, против которой Руди ничего не имел. Потом всё пошло дальше, он даже не понял как. Он не был против и этого, полностью отдаваясь течению, надеясь, что когда-нибудь захлебнётся.       Смотря на ямочки на щеках Тони, которые появлялись при его сладкой улыбке, он вспоминал бледные впалые щёки и уставшую улыбку. Видя сильные руки своего парня, он мечтал почувствовать на себе сухие ладони, которые даже в нежности были слегка грубы. Говоря фальшивое «я люблю тебя», в голове громко раздавалось «да пошёл ты», после чего на душе становилось гадко.       Руди позвонил Джошу через неделю после их ссоры. Он хотел узнать, что с его матерью, хотел помириться, забив на свои слова о том, что больше не примет. Гудки раздавались громче, чем когда-либо и тянулись бесконечно долго, а потом его перебросило на автоответчик. Внутри оборвалось что-то, а глаза снова защипало. Он посвятил себя баскетболу и учёбе, надеясь, что это как-то заглушит ураган внутри. Ураган утих, но вместо него появилась пустота, а тоска по Джошу так и не прекращалась.       Родителям он сказал правду, но наперекор его ожиданиям, они не разозлились на ушедшего парня, а поняли его и сказали, что тот поступил правильно. Руди тогда разозлился на них, накричал, потому что он не понимал и не принимал, он думал, что это огромная ошибка, и Джош пожалеет об этом и вернётся к нему. Прошла неделя, затем месяц, а потом и год, но он так и не возвращался.

***

      Прошло время, Руди закончил колледж, поэтому он приехал в родной город, чтобы увидеть родителей и познакомить их с Тони. Отец сказал, что устроит его на хорошую работу в одну контору в Чикаго, на что тот не возражал. Они договорились, что месяц или два погостит у них, а потом переедет с парнем туда.       Тони родителям понравился, но мама потом лично призналась Руди, что Джош ей нравился больше. При его имени он вздрогнул, но виду не подал, как бы невзначай спрашивая, слышали ли они о нём что-нибудь. К сожалению, ответ был отрицательным.       Через несколько дней Тони попросил его сводить куда-нибудь, поэтому вечером они пошли в один уютный бар выпить. Он тут был пару раз с братом, и место ему понравилось. Этот бар был популярнее, чем тот, в котором работал его брат, поэтому народу тут всегда было достаточно. Гудели голоса, раздавался громкий смех, а где-то даже всхлипы, но место было уютное и выпивка была хорошая.       Они сели за барную стойку, Тони говорил, какие у Руди хорошие родители, рассказывал о своих, а он его почти не слушал, пребывая в своих мыслях. Он не уверен, что вообще когда-нибудь слушал его внимательно и осознанно.       Вскоре к ним подошёл бармен в чёрной футболке и серёжкой в ухе, которой раньше у него точно не было. У Руди как будто кровоток остановился, когда он увидел его лицо, всё такое же красивое и равнодушное.       — Что будете? — спросил он.       Он смотрел в основном на Тони, а на Руди взглянул лишь мельком. Он успешно делал вид, что не знает его.       Налив Тони виски, а Руди пиво, он пошёл дальше выполнять свою работу. После этого Руди уже не слышал своего парня, отвечая ему односложно и на автомате. Весь вечер он наблюдал за ним, за его отточенными движениями и заученными фразами. Он подходил к ним несколько раз, доливая напитки, и не смотрел на Руди совсем, хотя тот и пытался всячески обратить на себя внимание. В итоге пришлось уйти, потому что Тони попросился домой.       Весь оставшийся вечер он даже не пытался переключиться с мыслей о Джоше, постоянно прокручивая в голове его образ и его равнодушие на лице, на котором, к радости Руди, не было ссадин и синяков. Ему очень хотелось узнать, как тот поживает, спросить про мать, жизнь, и думал ли тот о нём. Поэтому он решил на следующий день пойти в тот бар и поговорить с ним. И приняв это решение, он как будто отрезвел, и туман, что накрывал его последние годы, окончательно рассеялся.       На следующий день он сказал родителям и Тони, что хочет прогуляться по старым друзьям, после чего пошёл в тот бар. К его счастью, у Джоша сегодня не было выходного. Он был во вчерашней чёрной футболке и с таким же равнодушием на лице. Руди подошёл к барной стойке, ожидая, когда Джош подойдёт принять заказ.       — Что будете? — дежурно спросил он.       — Можно с тобой поговорить? — вместо ответа спросил Руди.       — Либо заказывайте, либо не отвлекайте от работы, — холодно ответил Джош, с раздражением в голосе.       — Пиво, пожалуйста, — Руди решил сыграть по его правилам, решив сидеть тут ровно до конца его смены.       Несколько часов он медленно пил пиво, сидя за барной стойкой и наблюдая за парнем. Тот начал часто поглядывать на него, видимо ожидая его ухода. Руди был уверен, что тот был в растерянности от того, что он не собирался уходить.       В часа два ночи Джош закончил свою смену, после чего подошёл к Руди и позвал в туалет. Он был удивлён этим предложением и тем, что тот сам его позвал, но покорно пошёл. Когда они зашли в туалет, Джош затащил его в одну из кабинок и закрыл за ними дверь. Прежде чем, Руди успел спросить, что происходит, он страстно начал его целовать, попутно расстёгивая ремень. Руди ничего не понимал, сначала он хотел его оттолкнуть, но в итоге послал всё к чертям, полностью отдаваясь. Он так скучал по его грубой страсти, по его шершавым рукам и крышесносным поцелуям, по его укусам в шею, что не хотелось разбираться зачем, почему и что из этого выйдет.       Когда оба кончили, Джош тут же начал застёгивать штаны, пока Руди, прислонившись к стенке туалетной кабинки, пытался прийти в себя. Он молча наблюдал за движениями парня, будто снова узнавая его и снова влюбляясь.       — Задницу не морозь, — сказал Джош, кивая на спущенные штаны. Руди нехотя, но всё же оделся, после чего они вышли из кабинки, а затем и из самого бара.       — Вообще-то я хотел сначала поговорить, но и так неплохо, — сказал он, смотря как парень достаёт сигарету и затягивается. — Как давно ты куришь?       — Пару лет назад начал, — безразлично ответил Джош, не смотря собеседнику в глаза. — Зачем пришёл? Тебя твой парень не потеряет?       — А зачем ты трахнул меня, когда даже говорить не хотел? — сказал он укоризненно.       Джош замолчал, нервно затянувшись ещё раз. Его тоже волновал этот вопрос, а ответа он не знал. Но увидев Руди в баре с каким-то симпатичным парнем, он почувствовал такую сильную непонятную ревность, что на стену лезть хотелось. Обида разгорелась в нём ещё больше, потому что подумал, что его забыли, заменили и больше не вспоминают.       Жить без него все эти годы было трудно. Сначала он помогал матери встать на ноги, занимая все мысли ею и отдавая ей и работе все силы. Потом так же работа, алкоголь и вечеринки по выходным. Иногда он ловил себя на том, что не думает о нём день, иногда даже два, но в итоге мысли всегда возвращались к нему из-за какой-то мелочи.       — Как ты? — спросил Джош, бросив сигарету и двинувшись в сторону дома Руди. Столько лет прошло, а дорогу помнит всё равно.       — Закончил юридический, — ответили ему, шагая следом.       — И нашёл себе парня, — закончили за него с горькой усмешкой.       — Я не люблю его, — ответил Руди, а потом с укором добавил: — Как будто ты все эти годы один был.       — Один-один, — усмехнулся он.       Какое-то время они шли молча рядом с друг другом, чуть ли не касаясь плечами. Оба думали о том, что сказать, чтобы время вдруг повернулось вспять, и этих лет друг без друга вдруг не стало.       — Как мама? — тихо спросил Руди, а у Джоша вдруг ком в горле встал.       — Умерла год назад, — так же тихо, но слишком твёрдо ответил он.       — Сочувствую, — что было чистой правдой.       — Тебе плевать, — грубо сказал Джош и неосознанно ускорил шаг.       Остальное время до дома они шли молча. Руди корил себя, а Джош погряз в неприятные воспоминания о смерти мамы.       Она умерла по дороге домой из магазина — инфаркт. Когда в морге ему сказали причину смерти, он невесело усмехнулся — всегда думал, что печень откажет, а про сердце даже не думал.       Она продолжала его бить до тех пор, пока он не переехал, но он всё равно продолжал к ней приходить, прибираться, готовить и терпеть унижения и побои. Один раз он сам её ударил, так сильно, что она отлетела от него. После этого он долго извинялся перед ней, стоя в слезах на коленях, клялся, что больше в жизни женщину не ударит. Она тогда посмотрела на него с нежностью, прошептав: «заслужила», и погладила его ласково по щеке.       Иногда она приходила в себя, осознавала, какие ужасные вещи творит и плакала у него в объятиях, извиняясь. Он каждый раз ей верил, хотя знал, что не стоило.       На её похороны пришёл даже отец с Джесси, та плакала даже больше самого Джоша, из-за чего в его глазах она поднялась ещё выше. Она поддерживала его и утешала, помогая во многом. Они стали семьёй.       У него родилась прелестная сестра, которой он сам дал имя — Касандра. Он часто с ней нянчился, что обязательно узнавала мама и била его сильнее прежнего.       Он приходил к ней на могилу каждый день и оставался там по несколько часов. Он кричал на надгробный камень, потом плакал и просил прощения. Скорее у себя, чем у неё. Он не мог простить себе того, что не остановил её, не помог, не вылечил, и только в глубине души понимая, что не мог.       — Я зайду завтра к тебе? — спросил Руди, недалеко от его дома. Джош усмехнулся, прекрасно понимая, что не подошли ближе из-за его парня.       — Лучше в бар, — ответил он и, поддавшись порыву, быстро поцеловал и ушёл.       Следующие полторы недели они каждый день виделись в баре, трахались в туалете и ходили гулять по городу. Тони начинал что-то подозревать, из-за чего они с Руди ругались, но тому было всё равно. Он приходил каждый вечер в бар, иногда ждал, когда закончится смена Джоша, иногда у того был выходной и ждать не приходилось. Домой Джош его не приглашал, сколько бы Руди ни просил. Его это напрягало, но он не давил.       Потихоньку напряжение между ними спадало, они больше смеялись, говорили и целовались. Они заново влюблялись в друг друга, снова ощущая себя подростками. Руди думал, что всё вернулось, и он снова может быть счастлив.       Джош со временем оттаял, больше рассказывал о своей жизни, но у Руди всё равно складывалось впечатление, что от него что-то скрывают, но он не допытывался. Он наслаждался совместными вечерами, быстрыми поцелуями в парке, пьяным смехом. Он был счастлив, как несколько лет назад, когда у них только всё начиналось, когда всё было так неловко и от того прекрасно, когда у них ещё было время, которое они потеряли на глупые обиды и споры.       Но приближался день их с Тони отъезда, что его откровенно пугало. Он старался об этом не думать, но эти мысли его преследовали. Он хотел, чтобы Джош поехал с ним, но начать об этом разговор он не решался. Джош избегал разговоры о будущем, всё время говорил что-то в духе: «живи сегодняшним днём». Руди не понимал, что происходит, но очень хотел разобраться.       Сегодня, на удивление, Джош не стал назначать встречу. Они не встречались вчера, и Руди думал, что встреча состоится сегодня. Ему надо было срочно поговорить с ним, потому что через два дня он уезжал из города. Он не хотел уезжать с Тони, оставляя тут Джоша, потому что он впервые за несколько лет почувствовал себя снова счастливым и живым.       Руди решил поехать к нему домой, адрес которого он узнал, когда подвозил Джоша ещё в начале их дружбы. Он надеялся всё решить и хотел попытаться уговорить уехать вместе. Его руки дрожали, а в животе всё сворачивало из-за волнения, но вот он стучит в дверь и ждёт долгие секунды. Но дверь открывает не Джош, а невысокая симпатичная блондинка со счастливой улыбкой.       — Вы к кому? — спрашивает она, всё так же улыбаясь.       — Я, наверное, ошибся… я ищу Джоша, — неуверенно ответил он, уже порываясь уйти, но девушка хватает его за руку и затягивает в дом, чему Руди не сопротивляется.       — Не знала, что он ещё кого-то приглашал, но вы проходите, мы как раз торт будем резать, — сказала девушка, улыбнувшись, проводя парня за собой. Он ничего не понимал.       Они зашли на светлую небольшую кухню, в которой возле стола столпилось человек шесть, среди которых был и Джош, счастливо улыбающийся и держащий на руках маленького мальчика, а на торте было две свечки.       У Руди появились догадки, которые ему совершенно не нравились. Он вдруг стал понимать скрытность и избегания разговоров о будущем и то, что сегодня они не виделись, стал понимать, куда он неожиданно уходил после звонка, пока они были вместе. Он вдруг прозрел, но совершенно не хотел во всё это верить.       — Милый, ты не говорил, что ждёшь друга, — сказала девушка, подходя к Джошу и обнимая его.       Тот стоял боком к Руди, но даже не замечал его до слов девушки. А после повернулся к нему с удивлением и страхом в глазах. А Руди всё ещё отказывался во всё это верить.       — Разрезайте пока торт, я сейчас приду, — сказал Джош и передал мальчика на руки к девушке.       Потом он положил руку Руди на спину и повёл из кухни. Тот был всё это время, как в тумане. Они зашли в чистую и уютную гостиную, не слишком заставленную мебелью, но и не совсем бедную. Джош остановился напротив, скрестив руки на груди. Он не смотрел на Руди, опустив голову.       Руди оглядывал его кудрявые волосы, которые были в сплошном беспорядке и впервые заметил, что синяя рубашка у него чистая и немятая, а Джош не любил стирать, да и неважно ему это было, но сейчас это делает кто-то другой за него. Он вдруг заметил его кольцо на пальце, осознавая, что не замечал раньше, потому что тот, вероятно, снимал его каждый раз перед их встречей. И он наконец понял, каким же глупцом был.       — Так это твоя жена и ребёнок? — сказал он, чувствуя, как надрывается его голос.       Джош лишь опустил голову, глубоко вздыхая. Он не хотел, чтобы Руди узнал об этом так.       Линда забеременела случайно. Они с Джошем встретились в баре. Он снова напивался, а она пришла с друзьями развеяться. Она постоянно смеялась и улыбалась, глаза её блестели радостью. Она привлекла его своей чистотой и светом, который всегда приманивал тьму.       Он подошёл к ней, пофлиртовал и они провели ночь вместе. Он ушёл ещё до её пробуждения, после чего некоторое время её не видел, пока она не нашла его всё в том же баре. Их встреча вышла случайно по словам Линды, а он в это до конца не верил. Она рассказала, что беременна и это стало для парня ещё одним переломным моментом.       Она выглядела честной и потерянной, даже напуганной, поэтому он ей поверил, хоть у него и оставались сомнения, поэтому он взял с неё слово, что после рождения малыша они сделают тест на отцовство.       Когда живот стал расти, Джош переехал к Линде в её маленькую квартирку в плохом районе. Ходил с ней к врачу на осмотры и УЗИ и чувствовал волнение каждый раз, как смотрел на экран и видел это непонятное пятнышко, которое в итоге стало его ребёнком.       Мать новость о переезде и о малыше приняла плохо. Она снова избила его, накричала и оскорбила, сказав, что он будет, как его отец и бросит свою жену с ребёнком, как тот сделал с ними. Он всё молча выслушал и ушёл, продолжая навещать её каждую неделю.       Он жутко боялся стать, как мать или отец, поэтому думал, что лучше вообще не заводить ребёнка, но отказываться от него не хотел.       — Зачем ты пришёл? — спросил Джош вместо ответа, поднимая голову и смотря жёстко. В его голосе сквозили холод и даже сталь.       — Я хотел с тобой поговорить, — ответил Руди, опуская голову.       Ему было так паршиво, но он не оставлял надежды, он всё-таки хотел спросить о том, из-за чего сюда и пришёл. Он вспомнил вдруг всю их историю, все поцелуи и каждый их секс, и ему не верилось, что это ничего не значило.       — Я скоро уезжаю и хочу, чтобы ты поехал со мной, — сказал Руди, заглядывая Джошу в глаза, выискивая там ответ, но увидел лишь печаль.       Джош уважал свою жену, но никогда не любил её и женился лишь из обязательств. Она терпела все его выходки и измены. Он не понимал, почему она остаётся рядом и смотрит с такой нежностью, что аж противно. Она не кричала на него, не показывала своих слёз. Лишь улыбалась и любила.       Он стал к ней мягче, когда она родила. Перестал относиться к ней враждебно после того, как взял впервые сына на руки и понял, что без него этого не было бы. Он даже стал относиться к ней как к жене, но без любви. А ей было достаточно и этого.       Когда ему подали на руки крохотный комочек и сказали, что это мальчик, он вдруг осознал в чём его смысл жизни. Боясь пошевельнуться и вздохнуть, рассматривая маленькие кулачки с совсем крохотными пальчиками, он вдруг понял для чего родился.       Для того, чтобы с его помощью появилось такое маленькое чудо. Вдруг это чудо изменит мир, он не знал, но его жизнь он изменил точно. Глядя на Калеба, своего сына, что для него звучало безумно, он понял, что будет лучшим отцом на свете. И он стал таковым.       — Я не могу, — сказал тихо Джош.       Его ответ не звучал уверенно, поэтому Руди почувствовал, что это его шанс. Он приблизился к нему, попытавшись дотронуться до плеча Джоша, но тот отшатнулся.       — У меня жена, — сказал он, а в голосе снова появилась та сталь. — У меня сын, которого я безумно люблю. И я не хочу бросать их, потому что это всё, что у меня есть.       — У тебя есть я, — ответил Руди, снова шагнув на встречу, но получил ту же реакцию.       — Уходи, — сказал тихо Джош, а когда не заметил реакцию, повторил громче и требовательнее: — Убирайся.       В тот момент Руди показалось, что он услышал звук чего-то бьющегося, доносившееся из его груди. Он вдруг сделался таким крошечным, таким хрупким и беспомощным, что хотелось сжаться ещё больше и в итоге исчезнуть. И больно было не от отказа и не от не взаимности, но от того, что у него была маленькая и хрустальная надежда, которую разбить оказалось намного легче, чем предполагалось.       Он не помнит, как ушёл из того дома, не помнит, как гулял бесцельно по городу и совершенно не помнит, как в итоге через два дня уехал с Тони. Не помнит был ли счастлив всё это время, не помнит, как жил. Он умер в той гостиной, его разбили, забыв починить.       Он жил, построил карьеру адвоката, расстался с Тони и жил в итоге один, чем вызывал неодобрение родителей. Джоша он больше никогда не видел и старался о нём не думать, что получалось откровенно плохо. Он встречался с парнями, пытаясь найти того, кто заменит Джоша, но не находил.       А тот продолжал жить своей жизнью. Воспитывал сына и маленькую сестрёнку, работал и пытался быть лучше своих родителей. Он уважал свою жену Линду, старался не пить много, чтобы не превратиться в мать. Он старался жить, но с каждым днём это становилось всё сложнее.       Потому что просыпаться и засыпать не с тем человеком тяжело, даже если этот человек стал тебе другом и подарил смысл жизни в виде сына. Он её не любил, но старался быть хорошим мужем и отцом, что высасывало из него энергию каждый день.       Он скучал по Руди, пару раз порывался его найти, но вовремя останавливался, вспоминая, что это ничего ему не даст. Они загубили всё сами. Не смогли вовремя остановиться, поддались глупым обидам и гордости, а потом поняли всё слишком поздно.       Возвращать что-либо было бесполезно, потому что ничего не становится прежним. У них не будет того беззаботного времени, того возраста, когда казалось, что выше или ниже уже некуда. У них не будет тех же чувств, может будут сильнее, но всё равно не те. Той истории не вернуть, как бы не хотелось, а время идёт дальше. И им тоже стоит.

Один лишь разговор — и твои губы прильнули к моим. И ты сказал: «Я никогда не сожалел о том дне, когда назвал тебя моим»