Ошибка

Саша Я и не понял ничего. Вот просто пытался разнять парней, вцепился в куртку Джо и… Потом всё было урывками. Вот — парни смотрят на меня и вид у них такой, будто чупакабру увидели! Вот — у меня кружится голова и парни, ругаясь друг с другом, подхватывают меня и несут вниз по лестнице. Вот — мы уже в машине, рядом что-то серьёзное говорит Николаич, а Денис кричит и бьёт кулаками в сиденье, а я лишь замечаю, что к Диме подходят какие-то мужчины, и вот — он уже на земле. Потом сознание уходит. Опять больница, опять тот же доктор, крики шум, — и вдруг глаза. Глаза нежити, которые орудуют чем-то острым у меня в животе. Боль и… Река. Огромная такая, берега еле-еле видно, а я в лодке сижу. На носу стоит фигура в тёмном плаще и неспешно гребёт. Мне до мурашек холодно, но в теле просто пожар. Тихо встаю и оглядываюсь. Вода чёрная, прямо вообще ничего не видать. И плывём мы, кстати, бесшумно так, рассекая эту черноту. Ну, думаю, надо узнать, что тут творится! Подхожу к «водиле». — Извините. Извините! Где я? И куда мы плывём? Ноль реакций. Хватаюсь за плащ и тащу его на себя заставляя человека обернуться. — Дядь… Дядь Юр! Он смотрит на меня совсем не теми глазами, которые я помню. Сейчас это пустые глаза нежити. И тут снова боль в животе. — Дядя Юра! — кричу и хочу обнять, хотя сам держусь за брюхо, но одним движением он останавливает меня. — Куда мы плывём? Где мы? Я что, умер? Как ты тут и?.. — Ты не умер, но у тебя есть незавершённое дело! — Какое? Он поворачивается спиной, и мы вновь плывём в тишине, пока не достигаем какой-то бухты. Вот честное слово, как будто её нарисовали тут. Раз и появилась! Дядя Юра поворачивается вновь. В руке блестит нож. Знакомый такой нож. Протягивает его мне, а я чуть за борт не сиганул от испуга. — Под нами двое! Воды смертельны. Время у тебя на одного. Спасти можешь только одного! Запомни это. Не выберешь одного — погибнешь сам! Я мерзну так, будто мне за шиворот бочку ледяной воды вылили, и тут снова вспышка и боль, и эти глаза! — Я не понимаю, дядь Юр. Он подошёл ко мне. Высокий, высохший, страшный, но вдруг на секунду в нём мелькнула та самая искринка, которую я так любил у него. Та самая, после которой он говорил, что самостоятельную можно и потом написать, а сейчас мы в кино пойдём. Или что куртка зимняя у него хорошая, а мне нужно ещё пару кроссовок взять. Он! Он настоящий вернулся, ну или не знаю, как сказать, и одними губами прошептал: — На дне ТВОИ! Спаси того, кого любишь! — и подмигнул, похлопал меня по плечу, а потом толкнул меня в воду. От неожиданности я растерялся. Но тут вдруг чувствую, иду на дно топориком, но дышится легко. Пузыри кислорода летят вовсю, но я спокойно дышу, только боль в животе стала острее. Спускаюсь почти на дно, и тут два человека. Они привязаны за ноги, глаза закрыты, и они не двигаются. Куклы какие-то! Но я узнал их. Сразу. Это Денис и Дима. Плыву к ним, дёргаю верёвки, но тут настоящие морские узлы. Перекладываю из рук в руки нож, чтобы поудобней было развязывать, — не получается. Потом смотрю на нож и наконец доходит, начинаю пилить эти канаты, и тут боль в животе прямо жечь огнём начала. А я всё пилю и пилю. Обе верёвки. Немного одну, потом другую, затем снова первую и опять ко второй. И вот парни устремились вверх, как надувные, я за ними, но… — Один должен остаться здесь! — сказало что-то за спиной, и от боли в животе я начинаю оседать на дно, дышать всё тяжелей, а боль всё острее. — Я их обоих… Пусть живу-у-ут! — хватаюсь за живот и… Открываю глаза и вижу врача, который буквально зашивает мне пузо. Прямо иголкой в брюхо лезет. — Ч-что вы делаете, а-а-а-а?! — словами не передать, как это больно! — Что, больно? Терпи-терпи! — Сан Саныч, может, всё же наркоз? — откуда-то сбоку говорит женский голос, а я сейчас на стену полезу от боли. — Нет! Мне нужно знать его болевой порог. Видишь, как держится?! Мужик! — говорит этот садист-эскулап. — А-а-а-а! Памагите! А-а-а-а-а! Бо-ольна-а-а-а… Сознание снова уходит. Едва я очнулся, как первым делом дёрнулся вставать, всё как тогда. Но на этот раз всё тело отозвалось такой офигенной болью, что я непроизвольно вскрикнул. Да и запикало в углу, а в палату вбежала медсестра. Потом пришёл врач. Сначала хмуро посмотрел на меня, а потом в какие-то бумаги. Затем посмотрел в глаза и улыбнулся: — Опять в побег собрался? — Н-нет. А где Денис? И Дима? И что со мной? — «Что со мной?», «Что со мной?», — передразнил врач, сверкая очками. — На пару сантиметров глубже, и всё! Сейчас ты бы со мной не разговаривал! — А… — Да царапина просто. Но крови потерял много. А так больше из больницы ни на шаг! Ясно? — Ясно. А где Денис? — Да вон, возле палаты на кушетке спит. Не уходил ни на минуту. Сначала всех на уши поставил, когда тебя привезли, бегал тут, кричал, что всю больницу посадит или сожжёт, если тебя не спасут, а потом у реанимации, как Хатико, сидел и всё же отрубился. Мы ему, вон, одеяло и подушку принесли сюда. Позвать, что ли? — Не, не надо. Пусть отдыхает. И так он из-за меня натерпелся. Доктор хмыкнул и продолжил рассматривать свои бумаги, что-то подчёркивая там. — А зачем вам мой болевой порог? Он сдвинул очки на нос. — От наркоза тебя тошнило, да и, как я сказал, неглубоко особо было. Ну и ещё, порог болевой у тебя на самом деле высокий. Даже не ожидал. — Угу, — буркнул я, — высокий. Не видели вы, как меня ремнём пороли. — А тебя пороли ремнём? — Да я… Но, видно, услышав наш разговор, Денис проснулся и влетел в палату. Доктор подозрительно покосился на него, но всё же, велев мне поменьше ходить и побольше лежать, вышел. И тут серо-голубые зенки уставились на меня. Вот то ли сожрать он меня хочет, то ли в морду дать. — Я так рад, что с тобой всё в порядке! — Я тоже. — Знаешь, видеть тебя с ножом в животе — эт чё-то не для меня зрелище! Любой ужастик выдержу, но не это. — На ужастики люди попкорн берут и колу. — Это намёк?! — и парень облизнулся, как кот, который заметил оставленную без присмотра валерьянку. Желание вроде шевельнулось, но надо всё выяснить сейчас, не откладывая на потом. — Это Дима меня, да? — Да. Больной мудак! Говорил я те, не надо туда ходить?! А ты, как заведённый: «Спасибо сказать», «Спасибо сказать». Ну ничё, я на него данные Николаичу дал, так что с ним разберутся! — Не надо! — В смысле? — Дима этого не хотел! Всё вышло случайно, ты же сам видел, когда вы дрались! — Сань, он — бандюган натуральный. Его не переделать! Если б не я, он бы тебя убил! — Если б не ты, я бы ваще в это дерьмо не влез! Смотрю на него, он — на меня. Знаю, что нечем повлиять на парня, но всё же впиваюсь в эту серую голубизну, ну или голубую серость. Да, он красавчик, да только в этих глазах и в этом взгляде «утонуло» много человек. Да и улыбка у него располагающая, даже разводящая, наверное. Такая, что сам не заметишь, как согласишься на то, что тебе говорят, лишь бы он продолжал, но… Дима — ХОРОШИЙ! Это и говорю. — Это была случайность, и Дима не такой! Я не верю, что он хотел убить меня! — Ма-асик! — Дэн аж в кудри свои вцепился. — Поэтому оставь его в покое. — Сань! — Я серьёзно, Денис! — А то, что вы лизались там, — это ничё? — Случайно вышло. И потом, ты ж всё равно не веришь, что первый был у меня, веришь каким-то видюхам не пойми от кого! Парень заткнулся и уставился в окно. А я сказал, глядя на него: — Не злись. Нам нужно доверять друг другу, если, конечно, ты правду говорил. Ну, что ты хочешь, чтобы мы вместе были и… — он подскочил ко мне и впился в губы. Сильно так и жадно. Он словно хочет напиться мной. Нежно покусывает мои губы. Я отдаюсь ему во владение полностью. Вот голова совсем не соображает, чувствую только, как язык парня проникает в мой рот. — Молодой человек, а у вас случайно не… — голос врача привёл нас в чувства. Мы тут же разлепились, но, кажется, он всё видел. Блин! — И чем это вы тут занимаетесь? — Да так, док, проверял навыки искусственного дыхания «рот в рот», — нагло ухмыляясь ответил Денис. — Ну-ну! «Рот в рот», значит! Была б моя воля… Ваши родители в курсе, чем вы занимаетесь? — Сердцу не прикажешь, — и Денис обнял меня так, что я непроизвольно охнул. — Аккуратней! — Да ладно, у него уже ничего не болит. Да, Масик? Я кивнул, хотя живот жгло. — А не ты ли его, часом, ремнём бил? — Ну так, немного, — потупил взгляд Дэн. — А нож не твой ли? — Нет! Как можно людей ножом кромсать? Это уже садизм! — Вы оба ещё не видели, что такое садизм! Ладно, сейчас скажу медсёстрам, и его перевезут. Возвращаетесь в палату, и чтобы этого… этого больше никто не видел! — Вот странный всё же этот врач, но, пока он не ушёл, я вдогонку кричу: — Ножик верните, пожалуйста. Меня никто не бил. Эт… Эт всё случайно типа вышло. Я всё сам… В палате темно, но мы не спим. Лежим на моей кровати вдвоём, и Денис всё посвящает меня в тайны нашего побега. А я думаю о Диме. Вот что, я за человек такой? Придурок! Дебил! Проститутка! Нет, он прав был: я — пидор! Я трахаюсь с одним, а думаю о другом. И не могу послать и забыть ни того, ни другого. Они вот вроде совсем разные, но такие похожие. Оба сильные, и не только телом, но ещё и духом. Оба идут до конца в своих целях, а я?.. — …а там уж можна отсидеться. А-у-у? Саш, ты меня слышишь? — А? Да. Слушай, Денис, нам нужно найти одного человека. Только он может нам помочь. — Кого это? — Евгения Сергеевича. Пацан недовольно хмыкнул, но поцеловал меня в щёку, а сам полез за резинку моих штанов. На этот раз он закинул мои лытки себе на плечи и стал наваливаться всем телом, а я подмахивал ему. О, как это классно, когда такой крепкий пацанский член входит в задницу и… Я застонал сначала от удовольствия, но потом от боли! На повязке, что опоясывала мою тушку, появились красные полосы, и, увидев это, Денис слетел с меня, как ошпаренный. — Больно, да?! — Нормально, — кряхчу я. — Давай по-другому! — Саш, я боюсь! — А я нет! Давай ложись под меня! — Вот это я сейчас сказал? Но парень выполнил требуемое, и вот я уже сам сажусь на него. Да, больно, но я знаю, сейчас ещё чуть-чуть и пройдёт! И будет хорошо. Держусь одной рукой за грудь Дениса, стискивая его сосок, и начинаю всё интенсивнее и интенсивнее приседать на его члене. Хорошо хоть смазал. Пацан беззвучно стонет, просто открыв рот и глаза по максимуму, а мне хорошо. Уже хорошо. Вот я чувствую, как мои половинки коснулись его паха, и вот я приподнимаюсь и опять опускаюсь, и опять… — А-а-а-ах! С-а-аша-а-а! Да, а-а-ах, — стонет Денис и, не выдержав, хватает меня руками за бёдра и начинает насаживать со всей силой. Сколько это длится, минуту или час, нам всё равно. Просто я чувствую, как он кончает, заполняя меня своей спермой, а потом отдохнув он буквально засасывает мой писюн себе в рот. Жаркий и шершавый язык ласкает мою головку и начинает двигаться по стволу. Кончаю я довольно быстро, а он проглатывает всё и смотрит на меня осоловевшими глазами. Мне до дрожи, до стиснутых на ногах пальцах хорошо, но… Перед глазами стоит Дима! И мысль, что его надо спасать! Сегодня мужчина был одет в тёмно-синий классический костюм, который вот просто, как вторая кожа, на нём сидел. Однако сейчас нам было не до внешнего вида. — Саш, ты понимаешь о чём просишь? — Да. — А, по-моему, ни хрена ты не понимаешь! — он даже встал со стула и отошёл к двери. — Прости за грубость, но это же сумасшествие в чистом виде! — Да почему? — Потому. Ты предлагаешь помочь вам бежать, то есть умышленно посодействовать побегу из дома несовершеннолетних. При этом пуститься в бега хочет сын самого богатого человека в городе. — Ну, у Дениса есть план. Нужно кое-какие моменты просто подкорректировать и всё! — напираю я на мужчину. — И так сильно ему нужно сбегать? — Да. Иначе отец засунет его обратно в психлечебницу. А у него и так траблы из-за наркоты были, так что там его ваще овощем сделают. Мужчина внимательно посмотрел на меня, а потом вдруг сказал: — Есть идея лучше побега. А на счёт твоей второй просьбы всё понял, постараюсь сделать всё возможное. Тем более кое-какие знакомые там у меня есть. — Вы только скажите ему, что вы от меня, ага?! — Не бойся и поправляйся, — он подмигнул мне и вышел. А вечером Денис пропал. Чмокнул меня на прощание и исчез вместе с вещами. Утром был страшный шум. Этот лысоватый охранник чуть ли не ОМОН пытался вызвать, чтобы всю больницу обыскать, но всё тщетно. Парня и след простыл. Мужчина допрашивал и меня, но что я мог сказать? Что он уже почти бегает, а я всё ещё ползаю, и что секс сексом, но свобода ему, видно, дороже. Видя метания этого человека, в глубине души мне было его жалко, но я знал, иначе у нас ничего не получится! Эта неделя показалась мне годом. Я только и делал, что ел, спал, принимал лекарства, ходил на процедуру, переписывался в сети с Базом и ждал. Ждал, когда позвонит человек, которому мы доверились. И он позвонил. — Ну что, герой, жив-здоров?! — Да. Как вы? Как там Ден… Дима? — Ну есть хорошие новости. Освобождают твоего друга под подписку. — Правда? Когда? — Сегодня. После обеда. — Это ж здорово! Спасибки, Евгений Сергеевич. Я это — должен буду. — А куда ты денешься?! — Было слышно, что мужчина тоже рад. — Ты лучше скажи: долго тебе ещё до выздоровления? А то тут один человек весь извёлся — каждые пять минут спрашивает о тебе. — Да, скоро должны. А он как? Привет передайте, я тоже соскучился! — Ну сейчас он на работе, но я передам. — На работе? — воскликнул я с удивлением. Этот человек заставил его работать?! — Да! А как ты хотел? Жить у меня дома нахлебником? Не, не выйдет. — Евгений Сергеевич, я к врачу пойду, если меня выпишут, то вы меня забе… — Как только, так сразу. Всё, лишнего не болтаем. Давай до связи! — До свидания. И выключив телефон, я побежал к врачу.