Радость жизни

Прошло много времени, прежде чем Жожо наконец подняла голову и невесело сказала: — Но как же отец? Фань Сянь нахмурился: — Я о нем здесь позабочусь, не волнуйся. Спокойно поезжай на пару лет, а там посмотрим. — Но… так правда можно отсрочить свадьбу? — Жожо, похоже, никак не могла в это поверить. — У Ку Хэ авторитета намного больше, чем у молодого государя Северной Ци, — с улыбкой сказал Фань Сянь. — Даже нашему императору приходится проявлять к нему уважение. К тому же попасть к Ку Хэ в ученицы будет номинально означать лишь отсрочку свадьбы на два года, поэтому семья цзюньвана Цзина не станет сильно обижаться. Фань Жожо покачала головой: — Наверняка не все так просто, правда? Фань Сянь обеспокоенно закусил губу. Ему неудобно было рассказывать сестре о делах принца Цзина, связанных с борьбой за власть. А то с ее холодной внешностью, но доброй душой, услышав, насколько серьезную кашу заварил брат, чтобы расстроить ее свадьбу, она может стиснуть зубы и согласиться на брак. — Самое главное, тебе всего шестнадцать! — с непоколебимой убежденностью в своей правоте заявил Фань Сянь. — Шестнадцать, в этом возрасте девушки еще незрелые, какое там замуж? Это принесет лишь вред. Бледное лицо Жожо быстро покраснело от стыда, она стукнула Фань Сяня кулачком: — Разве брат может такое говорить сестре? — Она долго мялась в нерешительности, но наконец набралась смелости и возразила: — К тому же невестка вышла за тебя, когда ей еще не было шестнадцати, верно? Фань Сянь закатил глаза так сильно, что чуть не лишился чувств. *** — Брат, на самом деле… Если правда можно покинуть Цзинду и поехать посмотреть мир, то я бы очень хотела это сделать. — В глазах Фань Жожо заблестела мечта о свободе. — Только… как подумаю, что тебя не будет рядом, сразу становится беспокойно и страшно. Фань Сянь улыбнулся: — Глупышка, каждый человек испытывает страх перед тем, как встать на ноги и обрести независимость, точно так же, как в детстве, когда мы учимся ходить. Фань Жожо прикрыла рот ладошкой и засмеялась: — Правда? Но я слышала, как люди в Даньчжоу говорили, что брат в детстве научился ходить раньше других, а как только встал на ноги, стал везде бегать и ни капли не боялся. Фань Сянь подумал, что он — это особый случай, обычные люди учатся по-другому. — Ладно, я просто хотел узнать твое мнение. Раз ты не против, то предоставь это дело мне, — Фань Сянь потрепал сестру по голове и заботливо сказал: — Я обязательно все устрою. Ты единственная и неповторимая сестра Фань Сяня, конечно, ты станешь единственной и неповторимой женщиной в этом мире. Фань Жожо, растрогавшись, покивала головой и ничего не ответила. Слова брата про ученичество у Ку Хэ заставили ее вспомнить о барышне Хайтан и подумать, что у брата с этой барышней, похоже… что-то было. Украдкой улыбаясь, она поднялась, чтобы уйти, и сказала: — Невестка хочет тебе кое-что подарить. Я пойду позову ее. Фань Сянь удивился и проводил сестру взглядом. Фань Жожо вышла в просторный и тихий задний сад и, не удержавшись, подняла голову и глянула в небо. Ветер легко гнал плотные облака на восток, на светло-сером небе солнце выглядело как серое колесо, обросшее зазубринами, и от этого рождались плохие предчувствия. Проходя мимо ухоженных кустов бирючины, она протянула руку и легко погладила их по макушкам. Подумала о том, что в будущем году, возможно, поедет в другую страну и сможет наконец выбраться из Цзинду с его спертым воздухом, которым так тяжело дышится, сбежит подальше от этих скучных поэтических встреч в кругу богатых девиц, отделается от свадьбы, которую тяжело даже представить, и ей стало радостно на душе, а потом внезапно навалилось опустошение. Она сама не заметила, как сжала ладонь в кулак. Тут же в нее вонзились шипы дерева, причиняя боль. Она сразу вспомнила, как учитель наставлял беречь руки, и молниеносно отдернула ладонь. Про себя она продолжала размышлять, ехать ей все-таки на север или нет, или, может, дождаться возвращения учителя и спросить совета у него? *** — О чем вы разговаривали с Жожо? — таинственно спросила Вань'эр, неслышно войдя в комнату и проводив взглядом золовку. Фань Сянь столь же таинственно ответил: — …Не могу сказать. Вань'эр разобиделась, села перед туалетным столиком, взяла гребень и начала расчесывать волосы. Улыбаясь во весь рот, Фань Сянь подошел к ней, забрал у нее гребень и стал помогать причесываться. Деревянные зубцы гребня плавно и свободно скользили в длинных волосах его жены. — У тебя и у сестры хорошие волосы, — удивился Фань Сянь. Вань'эр захихикала: — Это все благодаря той штуке, что муженек сделал в Даньчжоу. Мыть голову стало так удобно, и, конечно, ухаживать за волосами тоже. Фань Сянь не поверил, подошел поближе и понюхал: волосы лишь слабо благоухали и не пахли ничем посторонним. Вань'эр рассердилась и притворилась, что бьет его: — Вот ты и попался, когда ты обычно ко мне подходишь, то всегда без души. Фань Сянь встал позади нее и уставился на перед ее платья: в чуть-чуть распахнутом воротнике он разглядел что-то белое и нежное. Его сердце затрепетало, и он шутя произнес: — Не обязательно вкладывать душу. Можно просто использовать глаза. Линь Вань'эр поняла, что муж имел в виду, и смущенно завязала воротник. Не то чтобы она дома одевалась небрежно, просто не ожидала, что ее развратный муж достаточно умен, чтобы занять господствующую высоту. Фань Сянь сгреб жену в объятия и глубоко вдохнул аромат ее тела, зарывшись лицом в ее мягкую грудь. Сделав несколько глубоких вдохов, он горестно проговорил: — Последние дни меня все мучила страшная жажда, но я так и не смог найти источник. Линь Вань'эр решила, что он говорит о чем-то постыдном, фыркнула и попыталась вывернуться из объятий, но из его железных рук вырваться не смогла. Фань Сянь рассмеялся: — Не капризничай. Я пока не могу рассказать тебе, о чем говорил с сестрой, но потом ты, конечно, узнаешь. Линь Вань'эр от любопытства вытаращила глаза: — Такая секретность? Фань Сянь поморщился: — Считай, что это величайший скандал в Поднебесной — не ошибешься. — Он вспомнил, о чем сестра упоминала раньше, и с любопытством спросил: — Сестра сказала, что у тебя есть для меня подарок, что это? Линь Вань'эр проговорила сквозь стиснутые от злости зубы: — Вот же маленькая предательница! Я хотела посмотреть на твое теперешнее поведение, прежде чем решать, отдавать тебе его или нет. Фань Сянь рассмеялся: — Это в любом случае для меня, так что прошу цзюньчжу вознаградить ничтожного. Линь Вань'эр надула пухлые губки: — Нет. Фань Сянь заулыбался недобро, обеими руками щупая и тиская ее мягкие, полные округлости. С паническим воплем Вань'эр наконец сдалась, тяжело дыша, выхватила что-то из-за пазухи и бросила в лицо Фань Сяню со словами: — Держи. И отпусти меня немедленно! Он ощутил благоухающий порыв ветра, и в лицо ему прилетел платок. Фань Сянь неосознанно разжал руки и стянул его, чтобы рассмотреть, но застыл от изумления. Это был платок с вышитой на нем парой уток-мандаринок, плывущих в лазурных волнах. Ткань хороша. Это товар высшего сорта с ткацких фабрик Цзяннани, из поставок для дворца. И нитки хороши. Качество было заметно, что у золотых, что у желтых, красных или зеленых нитей. Видимо, это отборный продукт из Сучжоу. Идея тоже хороша. Пара уток-мандаринок, плеск лазурных волн, а над водой свесилось персиковое дерево с парой веток распустившихся розовых цветов. Только вот… *** Только вот мастерства рукодельнице не очень-то хватало! Стежки так и прыгали вперед-назад, а множество мелких проколов рядом с нитями явно говорили о том, сколько раз вышивальщица пожалела о своей ошибке. Но даже так линии вышивки ложились не гладко, а вкривь и вкось, и с трудом созданная пара уток-мандаринок, что должна была пребывать в спокойствии, превратилась в странных и смешных водоплавающих птиц, а розовые цветы персика — в постмодернистски-деконструктивистские пестрые пятна! Фань Сянь таращился на вышитый платок. Лазурная волна состояла всего из нескольких плавных линий: вышивка хороша, но почему желтыми нитками? Может, рисунок изображает пару водоплавающих мутантов на реке Хуанхэ? Фань Сянь смотрел-смотрел, терпел-терпел, наконец не выдержал и взорвался громогласным хохотом! *** Смех разнесся по всему дому. Хорошо представляющая свои возможности Вань'эр от стыда спряталась было в комнате своей золовки, но, услышав этот оскорбительный хохот, рассвирепела, исполнилась смелости и стремительными шагами вернулась. Подбоченившись, она ткнула своим лилейным пальчиком в нос Фань Сяню и забранилась: — Не смейся! При виде ее раздувающихся от ярости щечек Фань Сянь неудержимо рассмеялся, но тут же прикрыл одной рукой рот, другой — живот и стал раскачиваться, сидя на стуле, словно неваляшка. Линь Вань'эр было и досадно, и стыдно, а еще хотелось рассмеяться. Она бросилась вперед и попыталась вырвать вышитый платок из рук Фань Сяня. Но разве тот бы ей позволил? Сжав платок в руке, он спрятал его за пазуху, с трудом подавил смех и строго сказал: — Ну-ну, Вань'эр, ты впервые вышила что-то для своего мужа. И раз подарила, то уже не можешь забрать обратно. Линь Вань'эр родилась в знатной семье и выросла во дворце. При ней всегда были няньки и дворцовые служанки, и рукоделием ей заниматься не приходилось. Поэтому Фань Сяня на самом деле растрогали те глубокие и искренние чувства, с которыми жена вышила для него платок, пусть работа и оказалась грубовата. Он с обожанием схватил ее за руки, увидел красные точки на белых, словно молодые луковки, кончиках пальцев, с любовью подул на них и сказал: — Больше не вышивай, я вышью за тебя. Когда мне нечего было делать в Даньчжоу, я несколько дней поучился. На сердце Линь Вань'эр потеплело при виде его беспокойства, однако эти слова ее опечалили. Она пробормотала: — Я вышла замуж за человека, который мало того, что красивее меня, так еще и рукодельничать умеет — такой старательный… — она поджала губы, словно вот-вот расплачется. — Фань Сянь! Зачем я тебе вообще нужна? — Глупышка, — Фань Сянь ласково погладил ее нежные щечки: — Если бы тебя не было, все богатые девицы в Цзинду, наверное, покончили бы с собой. Кто меня достоин? Ты должна знать, что такой гений, как я, может повергать полководцев, может творить стихи, может устраивать скандалы среди чиновников, когда хочется погеройствовать, а когда хочется тишины — может сидеть и вышивать… Кто я такой? Гений, каких мало. Слушая его бахвальство и глядя на отвратительно самовлюбленную физиономию, Линь Вань'эр рассмеялась сквозь слезы и ткнула пальцем ему меж бровей со словами: — Ты глянь, какой самодовольный. Фань Сянь приподнял брови и прикинулся простачком: — Я смог жениться на тебе, конечно, я очень доволен собой. Линь Вань'эр остолбенела, потом протянула руку и пощупала что-то у него за пазухой. Фань Сянь поднял руку, защищая свое целомудрие, и с тревогой спросил: — Ты сама сказала, что это для меня, зачем теперь отбираешь? В глазах Линь Вань'эр вдруг тоже вспыхнуло самодовольство. — Я отбираю не свой платок, а твой. Фань Сянь удивился и тут увидел, что Линь Вань'эр достает у него из-за пазухи цветастый головной платок, который он украл у Хайтан, когда покидал столицу Северной Ци. Линь Вань'эр посмотрела на него с улыбкой: — Раз ты хочешь мой, тогда я этот буду хранить у себя. В голове Фань Сяня словно раздался свист — он наконец понял: его жена терпела боль в пальцах и скрытно вышивала этот платок, потому что… ревновала! Хотя между ним и Хайтан ничего не было, он опешил при виде предъявленных улик и совершенно не знал, как оправдываться, лишь пробормотал: — Вань'эр, ты неправильно поняла. Я же говорил тебе, эта Хайтан совсем никакая. С такой женой, как ты, как я могу вообще смотреть на нее? Линь Вань'эр фыркнула: — Твои вкусы всегда отличались от общепринятых. Я удивлялась, что ты день ото дня расхваливаешь мою красоту, но думала, ты просто заговариваешь мне зубы и морочишь голову. А потом я узнала от Жожо, что ты и правда считаешь меня прекрасной! Очевидно, у тебя не такие взгляды, как у всех, и доверять тебе нельзя. Фань Сянь притворно рассердился: — Кто посмел говорить, что моя жена некрасива? Линь Вань'эр, зная его обычную актерскую манеру, пожала плечами: — Никто никогда не считал меня красивой. Фань Сянь почесал голову и спросил: — Неужели у меня действительно что-то не так со зрением? Линь Вань'эр улыбнулась, прикрыв рукой рот, а затем вдруг серьезно произнесла: — Не перебивай меня. — Она помахала цветастым платком Хайтан и довольным тоном заявила: — Это мое. Твои возражения? Фань Сянь страдальчески ответил: — Никаких, никаких. Линь Вань'эр хихикнула и хотела было выйти из комнаты, но, дойдя до двери, вдруг обернулась: — Либо ты берешь барышню Хайтан в дом, либо бросай о ней думать. Взрослый мужчина — и целыми днями в тоске носит с собой платок, совсем никакой решимости! Даже мне, твоей жене, за тебя стыдно. Фань Сянь взмахнул рукой, посылая ей воздушный поцелуй, и насмешливо сказал: — Это показывает, что я намного целомудреннее тебя. Линь Вань'эр плюнула в него. Фань Сянь вдруг вспомнил кое о чем важном и торопливо спросил: — Вань'эр, помнится, у тебя только что был день рождения, значит, когда мы поженились, тебе уже было шестнадцать, верно? Линь Вань'эр с любопытством уставилась на него и кивнула. Фань Сянь похлопал себя по груди и сказал: — Ну и хорошо, ну и ладно. *** На следующий день, в карете возле имения Фань. — Господин, куда мы едем? — немного нервно спросил Ши Чаньли своего учителя. На губах учителя играла улыбка, на вид какая-то зловещая — совершенно непонятно, о чем он думал. В столице сейчас не очень-то спокойно, разве учитель не хочет навести в ней порядок? Фань Сянь посмотрел на свой вышитый платок и посмеялся при виде искореженной водоплавающей птицы, но в глубине души он печалился. Хайтан со своим цветастым платком все же была могучей воительницей девятого уровня! Похищая его, он шел на огромный риск, а жена в итоге отобрала его в момент. Он поднял голову и, лишь увидев вопросительные взгляды Ши Чаньли и Дэн Цзыюэ, смог прийти в себя. Стиснув зубы, он сердито ответил: — Пошли! Пошли в дом Баоюэ… Дела у меня в семье идут неважно, поэтому я хочу развеяться, а заодно обменяться техниками вышивания с тамошними девушками.