Госпожа Америка

      — Где вы были в ночь с 24 на 25?       — У Поттеров.       — Кто может подтвердить это?       — Поттеры. Грейнджер. Её жених. Сын.       — Имя жених?       — Питер.       — Фамилия.       — Не помню.       — Странно такое не помнить, мистер Малфой — всё-таки бывшая.       — Иди в задницу, Трэверс. Это не имеет к делу никакого отношения.       — За хамство сядешь под арест на сутки. — Прочистил горло. — Вы причастны к убийству?       — Руперт, ты идиот или да?       — Это уже хамство?       — Это диагноз. И нет, я не причастен.       — Кто мог оставить вам записку?       — Без понятия. Хоть ты.       — Это могла быть мисс Грейнджер?       Вот уж откуда не ждали. Прямо в лоб.       «С хрена ли?» — подумал Малфой, но промолчал.       — Нет.       — У меня всё, мистер Малфой.       — Ну наконец-то. — Драко вздохнул и встал. — Третьего дубля не будет?       — Свободны.       — И что, даже никаких претензий?       — Кроме трупа на твоём столе, — ухмыльнулся Трэверс.       Руперт убрал бумаги и направился к выходу. Драко встал следом. Предстоял сложный день: смерть друга, недосказанности, странные взгляды, подозрения. И ночные разговоры с Грейнджер.       Его плечи опустились.       Можно я просто напьюсь и не появлюсь здесь, как минимум, никогда?       — В кабинет.       Нет.       Коротко и без особых объяснений — в этом весь Поттер.       Замер. В глазах потемнело — всё неслось слишком быстро. За те четыре года, что Драко ждал своего поезда, он отучился от резких поворотов судьбы, научился жить тише, ровнее. Но сейчас вагон летел без тормозов, без предупреждений. Мимо.       Алекс, Скорпиус, Гермиона, Генри… Видимо, судьба решила напомнить: он расслабился. Позабыл, что жизнь — не сахар, и любой человек порой бывает внезапно смертен.              — Ты в порядке? — раздался голос Поттера.       — По факту или по трупам друзей? — облокачиваясь на стену.       Поттер обеспокоенно смотрел на Драко. Он уткнулся лбом в холодную стену. Собраться с мыслями — бесполезно. Кабинет Генри. Огневиски. «Теперь я отец, представляешь?»… и руки?       — Салазар, — выругался вслух, — ты этого не видел.       Гарри молча протянул платок.       — Эддисон дома? — поинтересовался Драко, принимая платок Поттера и утирая рот.       — Да, отправил сразу после допроса.       — Что-то нашли?       — Остальное… В туалете. — Гарри осёкся. — Пойдём, налью выпить.       В приёмной пахло выветрившимся кофе и пыльным пергаментом. Милли — секретарша Поттера — грызла орехи и таращилась в «Пророк».       — Пожалуйста, кофе с сахаром и имбирём, — отозвался он через плечо, роясь на её столе и умыкая пару папок.       — Один? — уточнила она, не отрываясь от газеты.       — Да.       — А я думал, мы вместе… и что-нибудь покрепче.       Гарри коротко усмехнулся, подходя к тумбочке. Стаканы с глухим лязгом опустились на стол.       — Кофе не для нас.       — У тебя гости?       Он не ответил, лишь подошёл к двери и распахнул её.       — Гарри, тут что-то не сходится.       Гермиона сидела в полумраке, почти сливаясь с интерьером — как будто никогда и не уходила. Чужая — и слишком… Слишком, драккл её дери.       Какого чёрта?              Драко сжал кулаки. Злился. На неё. На Гарри. На всё.       И всё-таки: «Кофе с сахаром, Грейнджер?»       — Привет, Малфой, — ровно сказала она и повернулась к Гарри, который в этот момент разливал огневиски. — Я что имею в виду, Донован — талантливый зельевар, выпускник Албании. И вдруг — отравление? Не кажется странным?       — Не кажется, — голос Драко был резким, как нож. Он взглянул на Гарри. — Что она здесь делает?       Гарри закрыл бутылку. Встретился с ним взглядом.       — Поттер, ты серьёзно? — Малфой подался вперёд.       Со словами «прижми уже задницу» Гарри вручил ему стакан огневиски, опрокинул залпом свой и упал на стул напротив Гермионы.       — Итак, что мы имеем? — устало продолжил он, потирая переносицу под надоедливыми очками.       — Мы имеем смерть. А точнее, она нас, — выплюнул Драко, с шумом садясь на стул рядом. — А ещё один ма-аленький вопрос: что она здесь забыла?       Гермиона невольно выдохнула через нос, бросив на обоих короткий взгляд. Вмешиваться не стала. Взгляд вернулся к папке в руках.       Гарри откашлялся.       — Мы топчемся на месте, — начал Гарри.       — Так ты решил добавить ещё пару ботинок?       — Нет. Мозги. — Поттер сделал глоток. — И если ты не прекратишь, одна пара ботинок точно окажется лишней. Гермиона — не слабое звено.       Драко уставился на него, задыхаясь от раздражения.       — Она даже не аврор теперь. И ко всему прочему мать моего сына, Поттер. Ты хоть соображаешь, что будет, если она попадёт под удар?       — Это крайняя мера.       — Да если бы ты не послал меня тогда домой по «семейным обстоятельствам»… — осёкся, провёл рукой по лицу и добавил уже чуть тише: — Ты хоть понимаешь, как высоки ставки?       Пальцы на стакане побелели от напряжения.       — Нам нужен мозг, а не истерика. — Гарри поставил стакан. — Её участие — не ошибка.       Малфой всё ещё злился, но взгляд немного смягчился.       — Я это понимаю, Поттер. Просто…       Он заметил, как Гермиона, будто случайно, наклонила голову. Она вслушивалась.       — Ладно, — наконец сказал Малфой, опуская взгляд на свой стакан с огневиски. — Пусть будет по-твоему. Но мне это не нравится.       — Мне тоже, — кивнул Гарри.       — Можем продолжать? — спокойно спросила Гермиона, встречаясь взглядом с Драко.       В кабинете было душно, несмотря зиму и медленно крутившийся потолочный вентилятор. Воздух тянул сыростью, старой древесиной и чем-то ещё терпким, настойчивым, будто заплесневелые чернила. Под лампой мерцал стол из красного дерева, покрытый кольцами от чашек и неубранными бумагами.       Поттер раскрыл папку, которую захватил со стола Милли.       — Согласно повторному результату биопсии, на стенках желудка Донована обнаружены следы Напитка Отчаяния, — произнёс Гарри, всматриваясь в текст на пергаменте. — То самое зелье, которым Волдеморт охранял крестраж.       Пауза.       — Разве оно убивает? — спросила Гермиона.       — Не сразу. Скорее сводит с ума, — задумчиво произнёс Драко, откинувшись на спинку.       Гермиона перевела взгляд на листы бумаги, перебрала пару страниц. Затем взяла папку из рук Гарри и прочитала сведения о зелье.       — Насколько позже он умер? — уточнила Гермиона, не поднимая головы.       — Через три часа. — Гарри снял очки. — Предполагаем, что зелье действует как Феликс Фелицис, только наоборот, — всё идёт по худшему сценарию. Возможно, остановка сердца из-за кофеина — последняя капля.       — Кофе вполне мог стать катализатором, — согласился Драко.       — Тогда зачем Империус?       Гарри неопределённо развёл руки. Затем встал и подошёл к окну.       — Может, не получил сразу, что хотел, — пробормотал Малфой.       — И следов борьбы не было, — добавил Поттер.       Гермиона трижды пролистала отчёт в попытке уловить ускользающий факт.       — Кто изобрел Напиток Отчаяния?       — Снейп, — отозвался Гарри.       — Но в дневнике Принца Полукровки…       — Грейнджер. — Драко устало потер виски. — Там не могло быть зелий, которые он варил для Волдеморта.       — Мы с Малфоем должны были сегодня покопаться в его свитках в Мэноре.       — Но то было до второго убийства. Теперь я под следствием и сюрприз! не могу работать.       Гермиона прижала лоб к ладоням. Лампа потрескивала, вторя общему напряжению.       Почему именно этот Напиток? Кто ещё мог до него добраться?..       — Гермиона, — начал Гарри. — Я позвал тебя не только из-за этого дела.       Она медленно отняла руки от лица.       — Что ещё?       — Дай слово, что ответишь честно и без сыворотки.       — Гарри?       — Слово.              Она выдохнула.       — Хорошо-хорошо.       Драко напрягся. Его взгляд метнулся от Поттера к Гермионе. Гарри немного отодвинулся, положил ладонь на стол — ближе к палочке. На лбу залегла морщина. Он заглянул в одну из папок и достал сложенный лист.       — В деле Генри Прайстона, второй жертвы, есть одна улика, которую я тебе не показал.       Он передал лист Гермионе. Та развернула, пробежалась глазами, узнавая и не понимая. Она тут же подняла голову.       — Что это?       — Кажется, это твой почерк, нет?       — То есть вы думаете…              — Я не думаю, — оборвал её Гарри. — Иначе бы ты была в комнате допроса. Но это твой почерк, Герм, верно? Где ты была прошлой ночью?       Она растерялась, брови взлетели вверх.       — Я… Сначала — у Скорпиуса, потом ушла к себе.       — И?       — Легла спать.       — С Питером?       — Гарри! — возмущённо. — Да!       — И всё?       — В смысле?       — Вы только спали?       — Ты серьёзно?! — Гермиона откинулась на спинку стула, не веря в происходящее.       — Я должен знать, был ли повод для сомнений.       — Это уже чересчур!       — Ты обещала говорить честно, Грейнджер, — вклинился Малфой.       — А чем ещё, по-вашему, взрослые люди занимаются в спальне?       — Ох уж эти взрослые люди… — усмехнулся Малфой. — Спали они.       — Я не пойму, ты хочешь деталей? Сколько раз? В каких позах?       — Приятно знать, что наши разговоры тебя настолько вдохновляют, — нарочито мягко произнёс Малфой.       — О, прости, я не знала, что мой ночной график — вопрос государственной важности, — огрызнулась Гермиона. — Может, мне ещё расписание присылать? С иллюстрациями?       — Было бы чудесно, — не растерялся Драко. — Предпочтительно в цвете. И с пометками, кто сегодня исполняет роль счастливого избранника. Вдруг у меня планы.              — Ты! — Гермиона резко встала, опершись ладонями о стол.       — Да, всё ещё я, Грейнджер! — Драко следом поднялся на ноги.       — Малфой! — рявкнул Гарри.       — А что? — Драко развёл руками. — Ты сам начал этот допрос с пристрастием, Поттер. Я просто помогаю. В конце концов, если уж подозревать мисс Грейнджер в убийстве, стоит знать, чем она занималась в постели. Вдруг это было… смертельно скучно?       — Ты. Сейчас. Заткнёшься. Иначе…       — Вот это уже похоже на мотив, — заметил Малфой с ленивой улыбкой, которая всегда выводила её из себя. — Гарри, ты записываешь?       — Хватит! — Гарри стукнул ладонью по столу. Лампа под потолком мигнула. — Сядьте. Малфой. Гермиона.       Она не села. Стояла, тяжело дыша, и сверлила Малфоя взглядом, который послушно опустился на стул. Впрочем, Драко не выглядел впечатлённым — разве что пальцы, поигрывавшие стаканом, двигались чуть резче обычного.       — Гермиона, — Гарри заговорил тише, но твёрже, — я спрашиваю не с целью тебя унизить. Ты же понимаешь, что записка с твоим почерком рядом с телом — это не шутка. Если ты была не одна ночью, Питер может подтвердить. Это твоё алиби. Всё, что мне нужно.       — Или опровергнуть, — добавил Драко уже без улыбки. — Если, конечно, мистер Фостер вообще был рядом. Может, ты опять что-то недоговариваешь, Грейнджер? С тобой это, знаешь ли, случается.       О, ревность — чудовище, само себя и зачинающее, и рождающее, она всему верит и никому не доверяет.       В комнате повисла тишина, и только поскрёбывания винта вентилятора напоминали о неумолимо летящем времени. Гермиона перевела взгляд с Гарри на Малфоя и обратно.       — Вы мне не верите. Оба.       — Мы пытаемся разобраться, — поправил Гарри, но голос дрогнул.       — Нет, — она покачала головой. — Ты пытаешься найти виноватого. А он… — взгляд в сторону Малфоя, — он просто наслаждается процессом.       — О да, — Драко склонил голову набок, — ничто так не доставляет мне удовольствия, как обвинение матери моего сына в убийстве. Просто праздник, Грейнджер. Торт уже заказал.       Гермиона выпрямилась. Медленно, очень медленно она обошла стол и встала напротив него.       — Значит, думаешь, это я?       Он покачал головой и встал. Их лица оказались слишком близко — ближе, чем допускали приличия.       — Я думаю, — сказал он тихо, почти шёпотом, — что тебе есть что скрывать.       Гарри кашлянул.       — Я всё ещё здесь, вообще-то.       — Тогда будь полезен, Поттер, — бросил Малфой, не сводя глаз с Гермионы. — Спроси её ещё раз. Только теперь про ту ночь. Про самую первую жертву. Про тот день, когда ты сказал мне, что у меня есть сын.       Гермиона моргнула.       — При чём здесь…       — При том, — перебил он, — что я, в отличие от тебя, умею считать. Между первой смертью и твоим возвращением — три дня. Между твоим возвращением и второй смертью — четыре. И вот ты сидишь здесь, с кольцом на пальце, с моим сыном на Гриммо, со своим почерком на месте преступления. Так что да, Грейнджер, я думаю. Много думаю. И это мне не нравится.       Ночь будто стерлась из памяти. В голове не осталось ни клочка свободного пространства: всё было завалено обрывками мыслей, припорошено пылью давней обиды, о, и заправлено соусом из крови друзей.       — Зачем ты вернулась?       Малфой не сводил глаз с лица Грейнджер, во взгляде которой наравне с искрящимся негодованием сквозил страх.       — Что, во имя Салазара, я сделал тебе такого, чтобы ты меня так наказывала? — голос сорвался.       Гермиона вздрогнула.       — Драко… — выдохнула она, и его имя, словно снег в октябре, повисло в воздухе.       Он замер.       — Я не… — она запнулась, не зная, как закончить. Не наказывала? Не хотела? Не знала, что так выйдет? Всё это было правдой — и всё ложью одновременно.       Гарри, всё это время молча стоявший у окна, отлепился от подоконника и сделал шаг к столу.       — Драко, — повторил он с предупреждением. — Я понимаю, что у вас накопилось. Правда понимаю.       — Погоди, Поттер. Не видишь, дела семейные? — кинул он другу и обернулся к Грейнджер. — Так зачем ты вернулась, Грейнджер? Почему сейчас?       Гермиона не собиралась давать ему никаких ответов. Не в таком состоянии точно. Ей оставалось лишь впитывать его злость и подавлять глубоко внутри себя, чувствуя, как на сердце после каждой фразы возникают новые рубцы.       — Малфой, — настойчиво произнёс Гарри. — Сейчас не до этого. У нас два трупа — дела семейные подождут.       — Правда? Теперь ты так заговорил? — Малфой метнул взгляд на Гарри. — Может, и сейчас Донован подождёт? У него ведь новая компания — мёртвый Прайстон! Просто ещё одно тело, да? Если бы тогда мы с тобой не «семейные» дела обсуждали, а работали, на дежурстве был бы я — и, чёрт возьми, всё было бы иначе!       Комната замерла в напряжении.       Дверь распахнулась.       — Гарри! — вбежал Тернер.       — Что?! — Малфой со злостью ударил по столу.       — Я… — Тернер замешкался, разглядев из-за грозной фигуры Малфоя Грейнджер. — Привет… Гермиона. — Он махнул девушке рукой. — В общем, мы, как ты и сказал, мы проверили камеры за двадцать четвёртое. Одна сломалась, но удалось восстановить запись.       — Ну? — протянул выжидательно Гарри.       — Гермиона заходила к тебе в 16:46?       — Нет! Я была в Косом переулке, покупала платье!       — В общем, зарегистрировано посещение Гермионы Грейнджер как гостя Гарри Поттера, по неотложному делу. По логам она вошла в кабинет. Милли тогда не было.       На секунду все замолчали. Затем кивок Малфою, Инкарцеро на запястьях Гермионы, палочка в руке Драко.       — У тебя есть доказательства? — обратился к подруге Гарри.       — Чек… Из магазина.       — С кем ты была?       — Одна.       — Тогда нам придётся допросить тебя.       — Постой, — Малфой нахмурился. — Это невозможно. В это время Грейнджер сидела со Скорпиусом. — Он посмотрел на Гермиону, и та кивнула.       Гарри размышлял. В деле было много нестыковок, сводивших с сути.       — Нужно проверить воспоминания всех, кто был с Гермионой. Включая тебя, Малфой. И Скорпиуса.       — Чёрта с два! — рявкнул Драко. — Его не трогать.       — Возьмите мои. И Питера. — Гермиона выпрямилась. — Давайте не будем впутывать Скорпи.       Драко резко кивнул.       Гарри смотрел на людей перед ним и пытался понять, какое решение в данной ситуации будет правильным. Нельзя просто взять и довериться предложению Гермионы, пока она одна из подозреваемых. Нельзя действовать и по соображениям Малфоя, который тоже относится к делу как неопределённое лицо.       Никому нельзя доверять полностью.       — Я принёс аппарат и плёнку…

***

      После тринадцати прокруток плёнки всё свелось к одному.       — Запись восстанавливается только до момента, когда Гермиона заходит в кабинет Гарри, — сухо сообщил Рик.       Драко, развалившись в кресле, потирал лоб. На столике рядом пустел второй бокал коньяка — запах дубовой бочки и перегара висел в воздухе. Гермиона сидела связанная у кованого стола, глаза неотрывно следили за Малфоем.       Гарри третий раз обошёл кабинет, проверяя на скрытые чары. Пусто. Бумаги — в сейфе Гринготтса. Значит, эта Гермиона зашла не за ними.       — Он знал, как попасть через камин в лабораторию… — пробормотал Драко, не глядя. — Кто вообще может использовать твой камин, Поттер?       Вопрос казался детским, но воздух в кабинете дрогнул.       — Только доверенные лица, — коротко бросил Гарри.       — Грейнджер, — Драко не сводил глаз с камина.       Гермиона, заметив, куда клонит, резко вмешалась:       — Меня здесь не было! И одежда не моя! И двигаюсь я не так!       — Я знаю. — Драко поднял на неё взгляд. — Но раз уж ты здесь, объясни всем, как работает Фиделиус.       — А он…?       — Фиделиус, Грейнджер.       Она прищурилась, а затем, глядя ему в глаза, медленно заговорила, как на экзамене:       — Хранитель раскрывает местоположение добровольно. Войти может только тот, кого он привёл. Или кому написал адрес своей рукой…       Слова замедлялись. Мысль врезалась в голову, как кинжал. Гермиона вдруг побледнела.       — Ты же не думаешь, что… — начала она, но осеклась, охваченная догадкой.       Пока в кабинете раздавался скрип поворачиваемых шестерёнок в головах Поттера и Тернера, Драко подошёл к Гермионе и разрезал верёвки. Гарри вскинул брови:       — Эй! Мы ещё не…       — Допроса не будет, — отрезал Малфой. — У нас обед. Семейный. Тернер, не обижайся, тебя не зовём. Лучше проверь палочку. Быстро.       Он бросил её прямо в руки Рику, схватил Гермиону за запястье и потащил к камину.       — Гарри, может, всё же… — начал Рик, неуверенно.       — Делай, как он сказал, — коротко кивнул Поттер. — А запись — к остальным уликам.       Рик исчез за дверью. Драко применил сканирующее и вызвал историю перемещений.       — Гриммо 12, Косой, нижний уровень, Гриммо 12, Гриммо 12…       — Трижды Гриммо? — Гарри напрягся.       — Значит, трахались всю ночь, да? А потом шлялись по Аврорату? — бросил Драко, сверля Гермиону взглядом.       Она дрожала, губы побелели, взгляд заметался между злостью и ужасом. Ответа не последовало. Малфой зачерпнул золу.       — Что теперь? — спросил Гарри.       — Идём на Гриммо. Ищем детей, Уизли, Питера. Потом — допрос. Или… Да к дракклу всё. Как повезёт.       — Погоди, нельзя так сразу. Откуда Питеру знать структуру отдела?       — Гарри, ты его видишь впервые, но впустил в свой дом. С чьей подачи? Считай, что у нас в руках — Питер Петтигрю. А её жених — твой лучший друг, мать его, Волдеморт.       Гарри растерянно посмотрел на Драко. Поттер не хотел действовать опрометчиво, а потому промолчал.       — Отпусти. — Гермиона вырвалась из хватки. — Ты не знаешь наверняка, кто здесь был, а кого не было, и кто совершил убийство в конце концов! Нельзя принимать поспешных решений!       — Когда ты съёбывала в Америку, тебя такие мысли явно не посещали. И кстати, ты права, я и впрямь не знаю наверняка, кто здесь был, поэтому мы идём разбираться. Покопаемся у него в голове?       Он шагнул вперёд, но она резко отпрянула.       — Ты не имеешь права! Он адвокат. И, между прочим, может тебя засудить.       — Выпей рябинового отвара, ты здесь была всё это время? У нас достаточно оснований…       — Ни одного! Всё — домыслы! Пальцем в небо!       — Да не буду я подсматривать ваши ночные приключения. Хотя нет, всё же придётся.       — Как же ты меня бесишь, вонючий кусок глизня! Пойми ты, у нас нет улик против него. Нет основания для задержания. Он не подозреваемый и к тому же даже не гражданин Великобритании! — она импульсивно взмахнула руками.       Гарри сдержанно кивнул. Логика была на её стороне.       — И что же ты предлагаешь делать, мисс Я-всегда-права?       — Тебе — заткнуться. И послушать. — Резко повернулась к нему, Драко вскинул брови. — Мы не можем втроём ввалиться на Гриммо, как будто так и должно быть. Если Питер хоть как-то причастен, он сразу заподозрит неладное. Нам нужен план. Сначала изучим камин Гарри. Проверим, были ли входы оттуда.       — Есть только одно «но», Грейнджер-любительница-правил. Поттер должен тебя арестовать. Ты ведь последняя, кто была в Аврорате в Рождество. И кто заходил в кабинет. Про это ты ничего не хочешь сказать?       Она замерла. Пересменка. Этот момент она действительно не предусмотрела. Согласно Конституции Соединённого Королевства Магических и Немагических Великобритании и Северной Ирландии, Гермиона должна пройти проверку Легилименсом в присутствии её адвоката, коим являлся…       — Питер! — осенило её. — Он мой адвокат! Пока он не ознакомится с обвинением, я свободна. И, к слову, обвинения нет. Только догадки.       — Докси меня дери… — прошипел Драко. — Он ещё и твой адвокат?!       — Да, и довольно хороший. Так что если ты и будешь ковыряться в моих ночных приключениях, то только в его присутствии.       Малфой зло сжал челюсти, но Гарри поднял руку.       — Хватит. Драко, ты с Гермионой идёшь на Гриммо. Найдёте детей, Джинни, Питера. Тяните время, как можно дольше. Не знаю, разыграйте драму, как умеете. Мы подготовим всё на Питера. Повод найдётся. Он всегда есть.       Гарри тяжело посмотрел на друзей.       — И да, Гермиона, я понимаю, что Питер — твой жених. Но если ты сделаешь хоть один необдуманный шаг…       — Я не сделаю.       — Малфой. — Драко обернулся. — Только помягче, ладно?       Малфой фыркнул, потянул Гермиону за собой — и в следующий миг зелёное пламя камина поглотило их обоих.       В комнате пахло сгоревшей золой и разочарованием. Поттер выдохнул и сел обратно за стол. Милли застыла с дымящейся чашкой кофе в проёме.

***

      Они ввалились внутрь, стряхивая пепел с волос и плеч. Пахло чаем, еловыми ветками и щепоткой зарывшейся в стены магии. На тёмном дубовом полу, покрытом дорожкой с восточным орнаментом, пискнула игрушка. В остальном тишина в доме оставалась слишком плотной. Драко отпустил руку Гермионы, коротко глянув на неё.       — Грейнджер, — сказал он. — Первый этаж за тобой. А, и возьми это, на всякий.       Он всучил в руку кочергу вместо палочки — о, как же она хороша! — и направился к лестнице.       Ни на первом, ни на втором, ни на третьем никого не было — дом и впрямь пустовал. Чувство паники уже второй раз за прошедший час накрыло Гермиону с головой.       Тем временем Драко обошёл дом снаружи, тяжело ступая по хрустящему под ногами снегу. Его плащ зацепился за сухой куст розмарина у крыльца. Он вернулся внутрь и направился к камину, склонившись перед языками угасающего зелёного пламени. Мраморный портал отблёскивал мутным блеском.       — Министерство, Косой переулок, Косой переулок, Косой переулок… Да чтоб тебя, — пробормотал он. — Неужели нельзя один раз сходить?       Гермиона, стоявшая у дверного проёма, хмуро глядела на него.       — Ну? — бросила она. — Великий Шерлок, а теперь объясни. Зачем Питеру после Министерства тащиться в Косой переулок? За лавровым листом?       — Отмыться от крови, Грейнджер. Что тут непонятного?       — Ну да, конечно. С пятнами на мантии.       — Ты поразительно упряма. И тупа. Если Питер окажется убийцей, а мы найдём трупы Поттеров и Скорпиуса в сортире Министерства, ты будешь это помнить всю жизнь. Я тебе это обеспечу.       — Уже! — фыркнула она в ответ.       — Ждём минут десять — и направляем Гарри рождественскую открытку, — отрезал Малфой и уселся на диван с гобеленовой обивкой. Рядом с ним лежал детский носочек.       Гермиона опустилась рядом, вперя взгляд в часы над порталом. Семь минут молчания тянулись липкими нитями — только часы, урчание холодильника и редкие вздохи заставляли воздух дрожать.              Внезапно — скрип.       Они вскочили. Драко выдернул палочку. Гермиона подняла кочергу. Малфой слегка склонил голову. Его губы дрогнули от улыбки. Она закатила глаза, и они шагнули ближе к двери.       — В фледуфий раф флепим фнеговика побольфе! — донёсся звонкий голос, как только дверь открылась.       — Джеймс, — выдохнула Гермиона и почувствовала, как напряжение отступает.       — Мама!       Скорпиус влетел в дом и стал возиться с молнией на куртке. Но стоило собачке соскользнуть с поводка и рвануться вперёд, как он тут же сбросил верхнюю одежду и, смеясь, кинулся к Гермионе. Она присела, раскинула руки и крепко обняла сына. Один только Мерлин знал, с какой силой в этот миг билось её сердце. Слова Драко не были лишены смысла — и где-то в глубине души уже зашевелилось тревожное сомнение.       Он стал распутывать вязочки шапки и улыбчиво смотрел снизу вверх на Драко.       — Вы больше не гхычите дгхуг на дхуга?       Доверчивые глаза Скорпиуса обязывали говорить правду, даже если произносить ту было невероятно трудно.       — Нет, — ответила уверенно за него Грейнджер. — И сейчас мы расследуем большое и страшное дело!       — Пьям стгхашное? — уточнил Скорпиус, уже заглядывая в глаза Драко.       — Как в фильмах ужасов, — хмыкнул Малфой.       — Он не смотрит фильмы ужасов, — отрезала Гермиона.       — Он живёт в одном из них и пока не догадывается об этом, — съязвил Драко. — Мамочка же любит приключения на попу искать.       — Малфой!       Скорпиус сиял от восторга.       — А зачем тебе кочегхга?       — О, эм… — Гермиона отдала своё боевое орудие Малфою. — Видишь ли, я…       — Твоя мама учила меня фехтованию, — невозмутимо закончил Драко, принимая кочергу. — Говорит, у меня слабая кисть.       Скорпиус перевёл озадаченный взгляд на Гермиону.       — Ух ты, ты умеешь дгхаться на палках?       — Не на палках, а на кочергах, — поправил Драко. — Это благородное искусство. Фамильное. Передаётся в роду Малфоев от отца к сыну. Точнее, от моего отца к тво… — он осёкся, поймав убийственный взгляд Гермионы.       — А откуда тогда моя мама его знает?       Гермиона прикрыла глаза и досчитала до трёх, мысленно пропев пару строк из любимой песенки.       — Твоя мама… — продолжил Малфой, выпрямляясь и небрежным жестом заправляя палочку в портупею под мантией, — как и полагается лучшему студенту Хогвартса за последние сто лет, знает абсолютно всё. Включая искусство обращения с кочергой. Я подозреваю, она освоила его по какой-нибудь древней книге из Запретной секции.       — Пгхавда? — Скорпиус с облегчением и восторгом повернулся к Гермионе.       — Чистейшая, — выдохнула она, посылая Драко поверх головы сына невероятно благодарный, невероятно нежный взгляд. — Была такая книга. «Боевые искусства маглов для юных ведьм». Очень редкий экземпляр.       — Ты поэтому её боялся в школе? — внезапно спросил Скорпиус, наморщив лоб. — Мама говогхила, что ты иногда сбегал от неё в школе. Но если вы тепей дгхузья, значит, она смогла в итоге тебя побить?       Драко раздосадованно посмотрел на сына. Гермиона победоносно улыбнулась.       — Я думаю, такими травматичными историями из детства я поделюсь с тобой позднее, когда ты станешь старше.       — Но ты же сказал, что мы дгхузья, — возмутился Скорпиус. — А дгхузья делятся такими истохиями!       — Друзья делятся, — Драко покосился на Гермиону, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти собственническое. — Но твоя мама, боюсь, меня прибьёт раньше, чем я успею начать.       Гермиона хотела рассмеяться — и уже даже набрала в грудь воздуха для какой-нибудь остроумной отповеди, — но вдруг осеклась. Пальцы левой руки сами собой коснулись кольца на безымянном. Она несколько натянуто улыбнулась и сказала сдержанным голосом:       — Думаю, Скорпиус, наш друг просто боится, что я расскажу тебе свою версию событий. А в ней он выглядит куда менее героически.       — У меня была великолепная версия с драконом, — с прищуром ответил Драко. — Ты же не лишишь ребёнка истории про дракона?       — Дгхакона?! — взвизгнул Джеймс, который всё это время расшнуровывал ботинки, слушая перебранку взрослых, и уже успел расшнуровать целиком. — Там был дхакон?!       Гермиона покачала головой и, подхватив сына за плечи, мягко развернула его к лестнице.              — Давайте-ка вы сначала переоденетесь, а потом, если наш друг не передумает и не сбежит в какой-нибудь Париж к какой-нибудь красивой принцессе, он, так и быть, расскажет про дракона. Сильно приукрашенную версию.       Мальчики радостно закричали.              — Кстати, а что делали вы? — спросил Драко, пропустив мимо ушей замечание про Париж, и мальчики наперебой заговорили: про жестокую битву в снежки, вкусный горячий шоколад и снеговика, которого слепили в парке.       — Он был такой большой, как тётя Джинни, только не гхыжий. — Скорпиус развёл руки в стороны, пытаясь показать обхват самого большого шарика.       — Удивительно, что он и не рыжий, — заметил Малфой. — А где твоя мама, Джеймс?       — Мама наф догоняет, — улыбнулся во все десять зубов Поттер-младший.       — И если я вас догоню до того, как вы переоденетесь и вымоете руки… — начала Джинни, входя и отряхивая веником сапоги. Но мальчиков и след простыл. Сломя голову они унеслись наверх.       — А вот и вы, — заметила она, кидая взгляд на Гермиону и Драко. — Гарри снова задерживается? Ну конечно, Рождество ведь!       — Работа, — пожал плечами Малфой.       — Да, что-то с…       — Браконьеры из Штатов.       Грейнджер пихнула локтём Драко, что не укрылось от Джинни:       — Всё хорошо?       — Всё хорошо, — заверила Гермиона. — А Питер…?       — Он за продуктами вышел, — спокойно ответила девушка, развязывая шарф.       — В Косой переулок? — Драко усмехнулся, Грейнджер выразительно на него посмотрела.       — Ой нет, за углом.       — Давно?       — Не знаю, может, полчаса назад, — Джинни начала вскипать. — Что за допрос?       Она заметно нервничала — недосказанность присутствующих напрягала её, как если бы она была под прицелом палочки.       — Уизли…       — Поттер!       — Хорошо, Уизли-Поттер, — согласился Драко, заботливо помогая ей снять куртку, — если бы было что-то серьёзное, твой муж уже бегал бы тут с сиреной. Мы просто…       — Хотели сообщить… — подхватила Гермиона, пока Драко не ляпнул что-то лишнее.       Малфой вопросительно посмотрел на неё.       — Да? — Джинни прищурилась и села на скамейку у стены. Сняла сапоги и снова уставилась на пару в холле.       Пауза. Гермиона и Драко переглянулись.       — Ладно, что вы как школьники… Такое ощущение, будто бы мы застукали вас за чем-то неприличным.       — Да, — выдал Малфой.       Грейнджер, ошеломлённая столь быстрым и содержательным обменом реплик, застыла в недоумении. Джинни же, рассмеявшись, поднялась со скамьи и запихнула босые ноги в старые махровые тапки с застиранным логотипом Хаффлпаффа. Оценивающе она посмотрела на пару перед собой и снова не смогла сдержать смех.       — А кочерга вам нужна для…       — Упражнений, — закончил Малфой.       Миссис Поттер хохотала, её пробивало на слёзы.       — Полагаю, для очень неприличных, — проговорила она сквозь очередной приступ хохота.       — О, ты что, Джинни… — сухо проговорила Гермиона, с прищуром глядя на Драко. — Что Малфой мне только не предлагал: то посуду помыть, то пыль протереть, то вот кочергой… Я ему говорю — у тебя есть домовик…       — Но престарелые сморщенные карлики меня не возбуждают, Грейнджер, — с ленивым очарованием бросил Малфой, склонив голову набок. — Конечно, если ты так настаиваешь на ролевых с эльфами, разве я могу быть против? Поговорим с ними о Г.А.В.Н.Э? — небрежно продолжил он, запихивая руки в карманы. — Думаю, от их слёз и попыток самоубийства в постели я буду в экстазе.       Неосторожное «да» теперь не ему казалось столь нелепым. Малфой наслаждался каждым словом, будто растягивал карамель на языке.       Гермиона закатила глаза, стиснув зубы. Хватило бы у неё смелости закинуть в него кочергой — давно бы уже сделала.       — А я всегда говорил — у неё нездоровое отношение к домовикам, — ухмыльнулся Драко.       Кочерга так и норовила познакомиться с его смазливой мордашкой.       — Ой, обожаю вас. — Джинни утёрла слёзы уголком рукава от смехя. — Как в старые добрые времена…       Джинни одёрнула себя за столь бестактную реплику, но друзья, кажется, не сильно беспокоились о её словах, вникая в повисшее напряжение между ними.       — Так что случилось?       Оба на секунду замерли, словно вспоминая, зачем они здесь.       — Думаю, ты понимаешь… — начал аккуратно Малфой, выражение лица которого стало серьёзнее, — что всего и не расскажешь. В общем, сможешь с мальчиками отправиться в Нору на день раньше?       Она посмотрела на Гермиону, затем на Драко. Джинни прекрасно понимала, что: а) — от неё скрывают серьёзные причины беспокойства; и б) — ей и впрямь лучше довериться этим клоунам и не беспокоиться; и в) спрашивать о чём-либо опасней для них всех, нежели прислушаться.       — Ладно, Мерлин с вами. Мы поедим — и уйдём. Только, Драко, не забывай: такие внезапные и неподготовленные перемещения опасны для беременных, — передразнила она. — Если я рожу раньше срока, последствия ты знаешь.       Хмыкнув, миссис Поттер ушла на кухню.       — Это когда ты…       Но Малфой только щёлкнул Гермиону по носу и прошёл следом за Джинни в кухню.       — И что за дурацкая привычка?       На кухне пахло жареным луком, мятой и тёплым хлебом. Сообразив на скорую руку омлет, Джинни разложила его по тарелкам и протянула мальчикам приборы. Свет от окна падал на деревянный стол, где Гермиона в это время нарезала продукты для сэндвичей.       — Положи обратно, — прошипела она, когда рука Драко потянулась к одному из них. — Это не для тебя.       — Грейнджер, не урчи, я не ел с самого утра, неужели ты будешь так жестока ко мне?       — Да, дорогой.       — Ты невероятно мила, дорогая, — скривившись, проговорил Драко и, приблизившись к самому уху, добавил: — Кстати, жду — не дождусь твоей антигероической истории про нас, моя злопамятная госпожа Америка.       И вышел из кухни, всё же стащив сэндвич и оставив Гермиону наедине с её собственной тревогой.

***

      Прошло ещё полчаса.       Избегая любого диалога с Драко, Гермиона из зала снова устремилась в кухню. Ей необходимо было занять себя, чтобы не думать о том, с кем она находится в целом доме одна.       Она смахнула со стола мякину от обеда мальчиков, потянулась к верхней полке и сняла стеклянную банку с кофейными зёрнами. Щелчок крышки выстрелил в тишину. Горький, плотный и густой землистый аромат мгновенно наполнил кухню.       Гермиона автоматически засыпала зёрна в ручную мельницу, крутя рукоятку с неожиданной злостью, будто перемалывала чужие кости. Затем — сахар. Ложка дрогнула в её пальцах. Щепотка кардамона. Турка на плиту. Газ вспыхнул с глухим щелчком. На медленный огонь.       — И как давно с сахаром? — раздался насмешливый голос из-за спины.       Малфой стоял, привалившись к дверному косяку. Тень от рамы пересекала его лицо, отчего глаза казались темнее, чем были. Руки в карманах. На виске — влажный завиток белокурого волоса.       Ей нечего было ответить. Не признаваться же в самом деле, что она неосознанно переняла некоторые его привычки?       — Так думается лучше… Сахар, — кивнула она, неопределённо взмахнув рукой.       Драккл меня дери, что сахар?       — Точно! — наигранно произнёс Малфой, подмигивая. — Наверное, это кофе с сахаром помог тебе додуматься до побега. Жила себе, не думала, а тут бах — сахар! И всё стало ясно!       Щёки залились румянцем. Будь здесь Джинни или Гарри, она собрала бы всю остроумную мощь в кулак и треснула бы его как следует необходимыми словами. Но сейчас из-за одолевшего чувства вины вперемешку с глушившим её сознание ощущением собственной беспомощности Гермиона просто потерялась.       Турка зашипела. Она сняла её с огня на секунду — как он любил — и позволила пенке осесть. Вздохнула.       — М-м, ещё и с кардамоном? — не отставал Малфой. — Острых ощущений захотелось?       — Я тебе сейчас его на голову вылью.       — Главное — сахар не забудь.       — Джин, там не было губок для посуды, я взял тряпочки, — раздался голос Питера из прихожей. Обувь скрипнула по коврику.       — Мерлин, а он подготовился к нашему свиданию! — Малфой, смеясь, возвёл глаза к потолку. — Такой хозяйственный, я сейчас сдохну. Вы с ним что, уже играли в хозяин-домовой?       — Ещё слово — и наложу Силенцио, — прошипела Гермиона и с грохотом всучила ему турку. Сам разберётся, как варить свой любимый кофе.       — У тебя, блять, даже палочки нет. Что ты мне сделаешь?       Она дала ему подзатыльник и, не дожидаясь ответа, вышла из кухни.       — А шапки ты ему сама вяжешь? — донёсся ехидный полушёпот.       Грейнджер кинула в него лежащую на микроволновке прихватку и под непрекращающиеся смешки вышла в коридор, чтобы встретить жениха.       Как бы она ни была уверена, что её будущий муж действительно невиновен, Гермиона не переставала беспокоиться. Однако стоило ей заметить в прихожей нагруженного пакетами мужчину, сомнения испарились. Такой светлый человек, как Питер, который искренне переживал за неё и их совместное будущее, яро ревновал к Малфою и произносил слова любви, не мог быть тем, кто убьёт человека.       Она докажет Малфою, что Питер невиновен.       Нагруженный сумками, он с трудом снимал куртку. Его пальцы были красными от холода, на рукаве — капли талого снега. Он улыбнулся.       — Ты уже здесь, — обнял Гермиону, коснувшись губами её лба. — Всё в порядке?       Она махнула рукой.       — Где Джинни с детьми?       — У Молли. Хотят отметить в кругу семьи. Гарри подъедет позже.       — Отлично. — Он втащил пакеты на кухню. — А, чуть не забыл… твой любимый лакричный мармелад.       Гермиона слегка улыбнулась. Взяла пачку, выудила конфету, укусила. Запах лакрицы перебил кофе.       Питер поцеловал Гермиону в щёку.       Драко стоял у стола, с чашкой в руке. Повернулся, заметив Питера, и склонил голову набок с вежливой, почти хищной улыбкой.       — Привет, Питер.       Питер насторожился. Его глаза пробежались по Гермионе, которая раскладывала продукты, затем по Драко.       — Классная шапка, — заметил Малфой, кивая в сторону жениха Грейнджер.       — Гермиона подарила.       И если Питер думал, что эта фраза утвердит его права на Гермиону и покажет Драко серьёзность их с Гермионой отношений, он глубоко ошибался, потому что в следующую минуту Малфой зашёлся от смеха. Грейнджер была готова убить его бутылкой молока, но вместо этого поставила своё орудие в дверцу шкафа и захлопнула её.       Подойдя к Питеру, она выхватила несчастный головной убор из его рук.       — Очень удобная, между прочим, — пробормотал Питер, решив, что Гермиона смутилась. — И тёплая.       — Согласен. Грейнджер, верни парню шапку. — Он откровенно насмехался над ней, тогда как Питер недоумевал.       — Я тебе сейчас эту шапку…       — Всё нормально, — Питер мягко приобнял Гермиону. — Не его, вот и бесится.       Малфой усмехнулся.       — Да уж. Жалко, у меня таких шапок не было. Кофе?       Он не спросил Гермиону, просто налил в её чашку. В её. Где раньше был герб Гриффиндора, теперь — слегка потёртая надпись «M».       — А тебе? — спросила она через силу.       — Я без сахара пью, — он подмигнул ей и встал у окна, захватив с тарелки зелёное яблоко.       Гермиона с сожалением отметила, что в её руке нет кочерги, иначе запульнула бы её ему в колено. Или в голову. С какого он вдруг пьёт без сахара? Она поднесла чашку к губам и сделала слишком большой глоток — обожглась.       — Всё хорошо у Гарри? — спросил Питер.       Вопрос немного отрезвил присутствующих.       — Да… — Гермиона моргнула. — Просто… трудности с посещаемостью.       — Посещаемость? — Питер усмехнулся. Драко напрягся, но не проронил ни слова, продолжая есть яблоко, которое громко хрустело в тишине.       Она незаметно стрельнула глазами на Питера, намекая Малфою, чтобы тот следил за реакцией и кивнула Питеру:       — Гарри спросил, зачем я заходила вчера в его кабинет.       — Вчера?       — Да, представляешь? А я вроде и не заходила. А имя всё же указано в списках. Может, я уже не помню. Была и забыла. Странно, да? Наверное, я всё же зашла вчера, но как-то вылетело из головы. Бывает.       Она глупо хихикнула. Слова звучали малость фальшиво. Нет. Бредово. Даже она это слышала. Малфой чуть приподнял бровь, подавая знак: не тупи. Питер, напротив, выглядел совершенно спокойным.       — Последние дни напряжённые, да. Но мы справимся. — Он сжал её руку. — Может, тебе лучше пока не работать?       Она кивнула, пытаясь ухватиться за эту редкую минуту покоя. В груди разлилось тепло — будто кто-то расправил там плед и налил горячего чая. Забота. Уверенность. Питер, как всегда, безупречен. Её пальцы машинально коснулись фарфоровой чашки — гладкой, слегка влажной от пара. На кухне пахло корицей, мёдом и… страхом. Её собственным.       Драко негодовал. Подобное обращение к его Гермионе со стороны этого преданного Добби было для него ненормальным. Малфой всеми силами старался оставаться невозмутимым и продолжать их игру в деревню дураков.       — Кстати, — произнёс он, словно невзначай, но голос резанул. — Поттер сказал, ты заглядывала в мою лабораторию. Не подскажешь — зачем?       Он выговаривал слова по слогам, как будто это были чары, а не вопрос. Взгляд колкий, режущий, он сверлил ей висок. И что Малфой здесь вообще делает?       Секунда. Другая. Гермиона моргнула. Она, казалось, отключилась и перестала адекватно реагировать на происходящее. Будто пыталась сопоставить буквы со смыслом. Но тщетно. Вместо хоть сколько-нибудь разумной и логичной реплики, она выпалила:       — Да!       Драко неверяще вперил в неё свой взгляд и переспросил:       — «Да»?       Грейнджер пристально всмотрелась в лицо Малфоя, но так и не поняла, что тот от неё хочет.       — Питер, — медленно обернулся Малфой, глядя на мужчину с ледяной усмешкой. — Может, добавишь в кофе невесте ещё сахара? Кажется, она слегка подтаивает.       Будущий супруг Грейнджер осуждающе взглянул в его сторону. Девушка тряхнула головой, пытаясь вернуть себе трезвость ума, но всё отчаянно плыло.       — Гермиона, а зачем тебе спускаться в лабораторию Малфоя, кабинет Гарри, наверное, в другом месте, нет?       Вот оно. Драко невзначай поправил край мантии — и нащупал палочку в портупее.       — Вспоминаю, — пробормотала она, словно доставая слова из вязкой воды. — Я… я искала бумаги. Да. Которые отдавала Малфою. По поводу… мм… дома!       — Дом? — Питер заметно напрягся, голос сорвался. — Какой ещё дом?       — О, — протянул Драко, — я-то думал, она тебе уже рассказывала. О той самой квартире, где всё ещё, теоретически, числится как сожитель бывшего.       Питер переводил взгляд с одного лица на другое, губы побелели. Воздуха не хватало. Гермиона ощущала, как откуда-то изнутри к горлу подступает липкий страх. Всё вокруг — кофе, свет, лица — казалось, начало таять, превращаясь в бесформенное месиво.       — Если б я знал, что сахар на тебя так влияет, Грейнджер…       — Прекрати нести чепуху! — вскинулся Питер.       Драко не ответил. Он лишь пристально всмотрелся в лицо Гермионы, словно пытаясь прочесть причины её поведения. Потом резко подошёл ближе, схватив её за плечи, звук скрипящего стула со стороны резанул по ушам.       — Грейнджер, — Малфой пощёлкал пальцами перед её лицом.       Из гостиной донёсся треск — камин. Голоса.       В комнату ворвались два аврора, высокие, широкоплечие, в мантиях, пропитанных пеплом. За ними — Гарри.       — Всё в порядке? — коротко спросил Малфой, встряхивая в очередной раз Гермиону за плечи, не обращая внимания на отталкивания Питера, его возгласы «не подходи».       Гермиона смотрела в лицо Драко и думала, что мир такой большой, а он — ещё больше. И его лицо приближалось к ней, и его нос приближался, и эти глаза, губы. Она улыбнулась и протянула руку, пытаясь нащупать щёку Малфоя, и не смогла. Ей стало грустно.       В это время коренастые авроры обступили Питера. Тот привстал, глаза метались между мужчинами.       — Что происходит?! — Он обернулся к Гермионе. — Гермиона?       Мерлин…       Она медленно повернулась к бесформенному силуэту, угадывая нём Питера, снова улыбнулась, затем нахмурила брови и…       — Грейнджер, — Малфой вновь её встряхнул, и она, раздражённо обернувшись, прижала к его губам ладонь.       — Тс-с. Тут реша-ется сер… серьёзный вопрос-с-с.       Рот приоткрыт, язык будто налился свинцом. Всё плывёт, и она плывёт.       — Питер Фостер, — произнёс, словно сквозь воду, Гарри. — Вы задержаны по подозрению в мошенничестве. Вы имеете право молчать или говорить в присутствии адвоката.       — Гермиона?! — Силуэт вопрошающе посмотрел в её сторону.       — Грейнджер! — Малфой обхватил её лицо руками. — Очнись!       Совершенно потерявшись в реальности, но вспомнив самое главное, Гермиона предприняла последнюю попытку совладать с разумом и телом и вскочила с места, уцепившись за сидящего перед ней на корточках Малфоя, и, оперевшись на его голову, совершенно игнорируя чьи-то руки, стиснувшие её ноги, выпрямилась и произнесла то, что следовало, если её клиенту угрожает опасность:       — Как адвокат… Я… я представляю интересы мистера Фостера…       — Какого…? — Гарри нахмурился, потрясённый.       — Да ёб твою мать, Грейнджер… — раздался откуда-то снизу голос Малфоя.       И в следующую секунду Гермиона обмякла. Мир пошатнулся. Кофейные стены кухни, пол, ноги Питера — всё разом исчезло.       Гермиона рухнула во тьму.